13. Эльфийка

—Чего тебе надо, Рита? Ночью! — сжимаю трубку, раздражаясь от того, что бывшая украла у меня такой момент.

—Это у тебя ночь, Дёмин, а у нас только вторая половина дня. И, судя по бодрому голосу, я снова сняла тебя с какой-то шлюхи, так что, не разбудила, — ухмыляется Рита.

—Попридержи язык и говори по делу. У тебя пять секунд, чтобы изложить ситуацию.

—Нужно, чтобы ты встретил нас с Юлианной завтра в аэропорту. Достаточно кратко?

—За вами приедет водитель и няня, этого довольно, — пресекаю.

Няня — звание образное, это пожилая женщина Алефтина Ивановна, которая помогает мне с поддержанием быта и присматривает за дочкой с раннего возраста, названная бабушка.

Дочь так и так с самолета направится прямиком ко мне в дом, а пересекаться с ее матерью я не желаю.

—У нас подросток, Леонид, а не кошка в переноске! Хочешь, чтобы няня успокаивала ее истерики, которые ты спровоцировал? — вдруг выдает Рита.

—Какие еще истерики? Мы разговаривали с Юсей….

—Три дня назад? Отличное достижение, папаша! А я с ней круглосуточно на протяжении уже двух месяцев в ссылке копчусь. Она вбила себе в голову, что у папы кто-то появился, и теперь мы никогда не будем отдыхать вместе, как раньше, как делают другие нормальные семьи! Я ей объясняла, что мы давно разошлись, но она настаивает на совместных поездках, я тебе говорила!

—Ничего подобного от дочери я не слышал.

—У нее пубертат! И если раньше она сглатывала, что каждый из нас живет своей жизнью, то сейчас у нее произошла переоценка или что-то такое! Честно, я уже не знаю, как с ней разговаривать.

—Ты на ходу сочиняешь или на листочке записала?

Во мне зарождается тревога, потому что мой ребенок — это самое дорогое, что у меня есть в этой жизни. При этом я слишком хорошо знаком с коварной «беспомощностью» Марго Видаловой и всей ее семейки.

—Называй это как хочешь, Дёмин! — с жаром выдаёт она, —Но Юлианна последние дни лежит в телефоне и рыдает! Ребенок отказывается идти на пляж или в бассейн, потому что там все с папами, а у нее больше нет семьи! Будь добр, встреть заплаканную дочь в аэропорту сам, а не прислугу свою отправляй! Убедишься сам и извинишься передо мной, раз смеешь думать, что я манипулирую собственным ребенком.

Чувствую себя жерлом вулкана, готового вот-вот извергнуться. Почему Юся не делилась со мной? Мы так славно болтали про плаванье и про крашей....

—Завтра в пять вечера по вашему времени, гейт скину со своего номера, так что сделай одолжение — разблокируй его, — доносится из трубки, а затем следуют гудки.

Мое лицо перекашивает от негодования. Дело не в том, что мне придется встречать родного ребенка, нет. Меня злит, что я упустил момент, когда мы отдалились. Башка была занята другим, а у нее, наверное, настал тот самый возраст, котором пишут статьи в журналах?

Да, я не сумел дать дочери полноценной семьи, но я делал и делаю все, чтобы у нее был отличный отец. Понимающий, заботливый и участливый. Что вдруг сломалось?

Всегда есть вероятность, что Рита лжёт, и завтра мы легко это проверим. Мне будет достаточно взгляда, чтобы считать состояние ребенка. Открываю все окна, чтобы впустить кислород и даю по газам, выезжая со двора.

В секунду все становится неважным: Крот с его запросами, вечно недовольная Катя со совими преследователями, тонна работы.

Бросаю последний взгляд на единственное горящее окно на четвертом этаже, и убираюсь прочь. Рано утром Толик пригонит сюда ее Купер, и закончим на этом.

---

Просыпаюсь в пять тридцать без будильника и бреду в трусах на кухню.

Дом достроился в прошлом году, и только этим летом я наконец занялся его отделкой. С масштабом я размахнулся так, как всегда мечтал: три этажа и функциональный подвал.

Место дохрена, но пусто и не обжито, особенно сейчас, когда Юська улетела. Ее комната — розовый оазис в нашей белой пустыне.

Заеду сегодня за букетом ее любимых подсолнухов и закажу роллы. Не понимаю эту склизскую гадость, но дочке нравится. О, а еще скажу ей на завтра подружек пригласить к нам, наверняка, она соскучилась по ним. Побалую ее: на концерт какой-то сходим, в бассейн ее любимый.

Эти мысли приободряют и с первыми лучами меня отпускает. Тем более, скоро должен приехать мой тренер по боксу Витёк, выпущу оставшийся пар и можно начинать день.

Разве я со своей дочерью не разберусь? Будем разговаривать, сколько нужно, раньше это всегда помогало.

Беру кружку, отхлебываю пойло из дорогущей кофе-машины и шагаю на деревянную террасу. Зябко.

Обнесенная забором территория размером с аэродром тоже все ещё пустует. Планирую организовать здесь мангальную зону, баньку хорошую поставить. Дочка заказала бассейн и качели, была бы помельче — вкопал бы огромную детскую площадку сюда, но моя тинейджерка вряд ли заценит.

Сюда бы зелени, что ли.... Если бы было кому возиться, то и сад-огород бы завел, фонтанчики там и прочую хрень. Для этого женская рука нужна.

Да и сейчас не до этого: все ресурсы брошены на открытие спа-деревни Маратика, до которой остается буквально неделя.

Хм, получается, праздничная жужелица Катя тоже там будет….

Думаю о ней, и даже неловко становится за свое вчерашнее поведение, пусть она его и не видела. Рога мне накрутила Рита, а в мыслях я прошелся по пухлобугой заразе, которая сладко и податливо мычала мне в губы.

Тело на это воспоминание реагирует моментально шевелением внизу:

—Вот это вот не надо! Дел по горло!

Проверяю телефон: Толик отчитался, что машина на месте, а ключи он закинул в почтовый ящик, предупредив Катю сообщением. Достать номер организаторши праздников — не проблема. Себе я его тоже сохранил на всякий случай.

В дом я возвращаюсь с навязчивой идеей. Гоню ее прочь, но она не покидает меня ни в туалете, ни за завтраком, ни когда тренер расхреначивает мне губу, ни когда потный стою под душем после тренировки.

Пёс-ищейка, мать его.

Промышлять слежкой — дело не столярное, но своё ДНК не перепишешь, и вот я уже натягиваю одежду, беру другую, незнакомую Клеопатре машину, и выезжаю в сторону ее района.

Чутье настойчиво твердит, что не на мероприятие она сосранья в воскресенье собралась. И мне надо знать, куда и зачем.

Примерно к восьми тридцати утра я на месте, ее машина тут. Пристраиваюсь среди припаркованных вдоль двора машин чуть дальше того места, где мы с ней вчера чуть не занялись сексом (Рита, блядь!), и выжидаю.

Спустя минут двадцать стройная фигурка появляется во дворе, но вместо привычного черного каре у Кати на голове белокурый парик до задницы и торчащие из-под прямых волос острые эльфийские ушки.

Ее талия перетянула коричневым кожаным корсетом, под которым виднеется пышная белая блузка. Загорелые ноги прикрыты юбкой из таких же кожаных лоскутов, а обута мадам в сапоги до колен, украшенные тиснением и замысловатыми ремешками.

Что за диковина в унылом дворе? Такое обмундирование явно требует сноровки и особенного отношения.

Эльфийка загружает неподъемные сумки в багажник, усаживается за руль и выезжает со двора. Через минуту выезжаю и я.

Сейчас удостоверюсь, что просто какой-то извращенец устроил своему ребенку день рождение в воскресенье утром, и поеду в цех, да потом в аэропорт.

Но мы долго виляем улицами и оказываемся в весьма отдаленном районе, Катя уверенно направляется к кирпичному зданию, немного напоминающему общеобразовательную школу.

Остаюсь за уголом, не приближаясь ко входу. Через забор и кусты слежу за сказочной мадам, которая еле тараканит сумки к высокому крыльцу, и только, когда она скрывается за громоздкими железными дверями, я получаю возможность нормально обойти строение и увидеть вывеску.

В груди тяжелеет.

Немного обветшалая табличка гласит: "Областной детский дом «Маленькое созвездие»".

—Что ты скрываешь, фея? — произношу в никуда, а затем возвращаюсь в машину и выбираю нужный контакт из списка в телефоне.

—Каким судьбами, дядь Дём? Возвращаешься с понедельника спустя пять лет? — без приветствия начинает мой собеседник, но по тону голоса слышу, что он радостно взбудоражен.

—Посмотрим, — не разделяю его восторга. —Пробить мне нужно пару человек. Не в службу, а в дружбу.

—Не вопрос! Что угодно. Могу сам подъехать, чтобы ты здесь не светился. Завтра устроит?

Вот так по мановению волшебной палочки у меня снова появились нетелефонные разговоры.