14. Фуск офф

ЛЕОНИД

Клеопатра держит меня в тонусе, иначе как объяснить, что вместо спокойного выходного я выбираю загрузиться работой, чтобы унять свой нетерпеливый интерес.

Железная выдержка больше не лезть в чужие жизни трещит по швам, и вот я уже вынюхал все, что было о ней в свободном доступе.

Даже зарегистрировался в дурацкой социальной сети под псевдонимом ambal_mutantovic, поскольку все остальное было занято, и кинул запрос фее. Че стесняться-то? Не ноготочками же притворяться.

Вряд ли там будет что-то более содержательное, чем мне нароет мой бывший подопечный и коллега Тоха, но поглазеть на фоточки можно.

А пока пущу свой азарт в нужное русло. Раз в выходной меня не дергают, отсиживаюсь в офисе за разработкой планов и распределением задач на предстоящую неделю, прохожусь по цехам и складам, отмечая готовность заказов на поставку.

Втягиваю смолистый запах опилок и обвожу взглядом главный цех. Моя деревянная гавань вот уже шестой год. Все четко, понятно и предсказуемо. Спокойствие — вот, что я ощущаю здесь.

Вмонтированной в задницу интуицией явно чувствуют, что скоро оно пошатнется.

В унисон моим мыслям на улице тот час раздается мощный рёв мотоцикла, разрывающий воскресную тишину.

Выстрелы выхлопной трубы проносятся среди спящих станков, и я двигаю к ближайшему окну, выходящему на внутренний двор с парковкой. Старая привычка знать, кто и почему ошивается рядом, особенно тогда, когда я не приглашал.

—О, Катин тюбик притащился, — комментирую себе под нос.

Успеваю узреть мотоциклиста лишь со спины, но мне достаточно. Детально я запомнил молокососа ещё в первый раз. Что он здесь делал, учитывая, что Клеопарта сегодня не появлялась?

Вот же незадачливая девица: инфантилов к ней как магнитом тянет. Паразиты так и тянутся присосаться к яркой и живой Клеопатре, а она в людях разбирается, как страус в шахматах.

Мозги волшебной пыльцой присыпаны, а в глазах огонь пылает. Как мимо такой пройти, не оттяпав? Всем нужен кусочек такого праздничкого торта.

А я, кажется, хочу его исключительно себе. В смысле, торт.

Эта мысль догоняет меня уже по пути в аэропорт.

Две маленькие женщины-загадки прочно заняли мой мозг: Юлианна с пубертатом и Катя со страпоном… ой мля! От внезапной грешной мысли виляю рулём.

Катя со строптивостью! Я хотел сказать именно это!

Мотаю башкой и занюхиваю подсолнухами, которые лежат на соседнем сидении, чтобы выкинуть ее из головы. На время.

Прибыв в аэропорт, паркуюсь поближе к нужному гейту и бодрым шагом направляюсь встречать семейство.

Щас обниму свою мелочь, закружу! Так уж и быть, Рите тоже вежливо кивну, если Юське от этого приятнее сделается.

Дома нас ждёт доставка и борщ, на котором настояла Алевтина Ивановна.

Благодаря росту возвышаюсь над головами ожидающих и предвкушаю встречу, мне очень не хватало присутствия дочки! Совместных завтраков по утрам, походов на плаванье и возмущений насчёт «тупых домашек».

Улыбка гуляет по моему лицу, однако ее смывает практически сразу, как я замечаю дочку.

Юлианна топает тяжелым шагом, глядя себе под ноги и недовольно оттопырив нижнюю губу, как она делала младенцем прежде, чем расплакаться.

Вьющиеся русые волосы развиваются от скорости, с которой она обгоняет людей. Бедолага чемодан не поспевает на поворотах. Выражение лица — крайне недружелюбное, плечи опущены.

На ней белая футболка размером с парашют и какой-то надписью «Фуск Офф» (пора мне английский подтянуть) и мешковатые джинсы, обвешанные мелкой дребеденью.

Улетала вроде в приличном виде.

Позади плетется встревоженная Марго: она как всегда в образе богачки в строгом бежевом костюме и на шпильках. Резкое освещение аэропорта подчеркивает угловатые линии ее лица. Волосы пружинят крупными каштановыми волнами в такт его ее спешке.

—Добро пожаловать, что ли?!— бросаюсь к дочке навстречу и сгребаю ее в объятия. —Как там на чиле на расслабоне?

Кружу ее напряженную в воздухе и, не дождавшись ответа, ставлю на пол и присажиюсь на корточки, чтобы заглянуть в лицо.

—Привет, — сухо отвечает дочь, глядя слегка исподлобья.

Голубые глаза светятся немым упрёком. Да и вся Юська будто не домой прилетела, а на уличные бои, и ой как готова к борьбе со всем миром.

—Это Вам, о, прекрасная Юлианна! — протягиваю ей букет.

—Руки заняты, — недовольный ёж ухватывается за выдвижную ручку чемодана.

Неприятно. Но и я не принцесса, переживу. Устал, может, ребенок.

—Давай чемодан, — предлагаю ей помощь.

—Норм. Скоро уже домой? — морщит носик.

—Карета подана, — широким жестом указываю на раздвижные двери. —Парковка справа. Держи ключи, — протягиваю ей брелок.

Делал так всегда, чтобы малышка чувствовала себя взрослой и важной, но Юлианна еле заметно трясет головой и направляется к выходу.

Смотрю ей вслед и чувствую тяжелый люкс Ритиных духов, ударяющий со спины.

—Теперь видишь, Дёмин? — говорит она с выдохом.

—Вижу.

—Поможешь? — Рита кивает в сторону мельтешащего за ней носильщика с тележкой, нагруженной багажом, Они улетали надолго.

Забираю имущество, и мы нагоняем Юську, уткнувшуюся в телефон. При виде нас она забирается на заднее сиденье и захлопывает дверь.

—И давно вот так? — не в восторге от того, что приходится общаться, но дело, как ни крути, общее.

—Я сама не поняла, как она завалилась в это состояние, — Рита звучит опечаленно. —Просто день за днём становилось сложнее общаться. Все хнычет и хнычет, что у нее семья не нормальная. Мы даже повздорили на обратном пути. Впервые за тридцать девять лет мне так плохо, Лёня. Что нам делать? — берет меня за плечо, в районе бицепса.

—Ничего не надо делать, — убираю с себя ее красные коготки, —Радоваться, что у нас здоровый ребенок, у которого нормальное гормональное развитие, Рита. Все через это проходили.

—Обещай, что не будешь с ней строг! — голос Риты подрагивает. —Я прям не хотела ее так сразу к тебе отпускать с самолета.

Не хотела она отпускать, кто бы ее спрашивал. Ничего, что ребенок у меня живет большую часть времени, потому что маме «нужно строить свою жизнь тоже»?

А то она не «настроилась», — горько ухмыляясь в мыслях.

—Давай, поучи меня, — выдаю басом и скрещиваю руки на груди.

— Если что, сразу звони! Нам теперь нужно держаться вместе, как никогда. Взросление — очень важный этап, если сейчас по наклонной пойдет….

—Всё, не наворачивай. Когда за тобой подъедут? — начинаю раздражаться.

—Подъедут? — тонкие брови подпрыгивают. —То есть, ты меня даже в машину не пустишь?

—Я приехал за ребенком.

—Приехал за ребенком, который страдает от того, что у него нет адекватной семьи, и оставил мать с сумками на таксистов. Браво, Дёмин! — прыскает Рита. —Дай хоть вызвать с твоего телефона, а то у меня симка европейская стоит, интернета нет.

Да, блядь, начался спектакль в трех актах.

—Садись, — показываю рукой в сторону двери, спорить сейчас себе дороже, я хочу поскорее домой, поговорить с Юськой.

—Очень благородно! — резюмирует Рита и запрыгивает, естественно, на переднее сиденье.

Складываю чемоданы в багажник и захлопываю крышку.

Едем в основном молча, так как Юлианна громко врубила игру на телефоне, перебив даже радио, а Рита отписывалась в мессенджерах всем своим подружкам и дружкам, забыв, что у нее «европейская симка без интернета».

Я же гнал от себя невольно нахлынувшие картинки прошлого. Хреновое кино, скажу я вам.

—Поздороваешься с мамой? Она спрашивала о тебе, — говорит Рита, когда я выгружаю манатки у особняка ее родителей. —У неё скоро выставка….

—Рита, не забывайся, — урезониваю её, пока ребенок не слышит.

Уточнять нужным не считаю, и, судя по тому, как нервно она сглотнула, Рита прекрасно понимает, что я имею в виду.

—Пока, солнышко! — Рита обнимает дочку, приоткрыв дверь, —Постарайся отдохнуть после полёта, а на неделе мы поедем к школе одеваться, хорошо? Люблю тебя, милая!

—Пока, мамуль, — выдавливает из себя дитё.

—Одна просьба, —Рита достает из сумки небольшой подарочный пакетик. —Передай это Дине.

—Дине? Моей секретарше? — меня сложно застать врасплох, но что-то я не помню, чтобы они якшались.

—А что ты удивляешься? Мы года полтора на теннис к одному тренеру ходим и общаемся столько же.

Охренеть, я расслабился.

—Я тебе не посыльный, на теннисе и передашь, — категорично рву любые нити паутины, что Рита старательно плетет между нами.

—Подумаешь, — хмыкает в ответ и убирает подарок.

Не жду, пока она скроется за воротами и сразу топлю прочь.

Ребёнка разговорами не напрягаю. Действую проверенным методом — сначала накормить.

Когда заходим домой, улавливаю облегчение на лице своего новоиспеченного подростка. Движения становится более плавными и неспешными.

Мелочь скидывает кроссовки и оглядывает пространство.

—Да-да, я убрался, — говорю шуточно-смущенным тоном, —Сам! Алефтина не помогала.

Неделю назад убирался, чесслово, а няня сегодня, но не суть.

—Все равно как-то грязно, — буркает дочь, но уже не так категорично.

—Роллы твои эти мерзкие тоже сам накатал, — толкаю ее локтем в бочок.

—Ой, я их обожралась и так, — складывает руки на груди, но не уходит.

—Ну, тогда мне все достанется, колу тоже сам выпью и пиццей заполирую сверху!

Прохожу через объединенную с кухней прихожую и оказываюсь у островка с едой.

Приоткрываю коробку ядерно-горячей пиццы, и пространство сразу заполняется смачным ароматом:

—Ммм, четыре сыра! Но ты ее, наверное, тоже обожралась в своей Италии, — машу рукой, —А еще борщом запью! Вон кастрюля тебе от няни целая!

—Я не голодная! — Юська пытается перекрикнуть свой бурлящий желудок и сбегает в комнату.

Ох уж эти неголодные дамочки! Засекаю время.

Мою руки и, напевая под нос, принимаюсь разливать по тарелкам рубиново-красный борщец, затем вынимаю блестящие суши-роллы-как-их-там из пластиковых контейнеров и раскладываю на подносе, ставлю чайник и нарезаю пиццу.

Через пятнадцать минут замечаю движущийся объект: переодетая в домашнюю пижаму и с намотанным полотенцем на голове на кухне показывается Юлианна.

—Воды попить хочу, — говорит и топает к холодильнику, а сама одним глазом косит на мою скатерть-самобранку.

Подтягиваю барный стул и устраиваюсь за высоким столом, некультурно складывая на него локти.

—Пей-пей. Заодно сметанку мне подай! — накалываю на вилку сразу две «сушины», окунаю их в борщ и отправляю в рот. —М-м-м! Унаги-маки твои отлично залетают с бульоном!

—Папа, блин! Роллы нужно отдельно есть! В васаби макнуть, имбиря кусочек, но не в суп же макать! Просто кринж! — не выдерживает дочка.

—Так борщ — не суп, — подмигиваю ей. —Ну, не умею я их есть, Юсик!

—Смотри! — уверенно подходит к столу, ловко берёт две палочки, накидывает разных прибамбасов на ролл и закидывает его в рот. —Никаких траблов!

—А можно помедленнее? Я записываю! — отвечаю ей классикой, которую она не смотрела. —Ты это, присаживайся, будь как дома! — подкалываю.

—Вот так, смотри! — Юлианна забирается на стул напротив меня и демонстративно жуёт второй ролл, а затем третий и четвертый.

—Впечатляет. А с пиццей повторишь то же самое? — протягиваю ей истекающий сыром треугольник.

Дальше помогать мне уже не приходится: аппетит делает свое дело. Мелочь прерывается только, чтобы посмеяться, как неаккуратно я плюхнул соевого соуса в тарелку.

Смеётся, вы не ослышались.

Потом она помогает мне сложить тарелки в посудомойку и даже протирает столешницу.

—Ну ладно, Юська, пора твоему старичку спать, завтра рано на работу, — решаю не душнить нравоучениями, как говорит Катя. —Спокойной ночи!

Утро вечера мудренее, поговорим позже. Ласково треплю ее ладонью по волосам и поднимаюсь на второй этаж.

—Па…, — внезапно грустный голосок раздается за спиной.

Вижу стоящую посреди кухни малышку с трясущимся подбородком, сжимающую чуть потрепанные подсолнухи. Раскаивается.

Присаживаюсь на лестницу, раскрывая руки для объятий:

—Айда, обниму!

Босые пятки быстро преодолевают несколько ступенек и она крепко обнимает меня за шею, шмыгая в плечо.

—Не знаю, что на меня сегодня нашло-о-о, — говорит гундосо между всхлипами.

—Ничего, у всех бывает! Поплачь, иногда полезно — пописаешь меньше, — усмехаюсь добродушно.

—Я скучала, па….

—Я тоже, милая, очень! — крепко обнимаю рёву, боясь раздавить.