22. Пожалуйста

КАТЯ

—Мне нравится, что ты не перестаешь течь, — наглая лапа врывается под платье, где больше нет трусиков.

Обнимающимся кубарем мы вламываемся в белоснежные двери городской квартиры, куда меня привёз Амбал.

Это запредельно грязно, но когда мы поднимались к нему на бесконечном лифте — он вошел в меня сзади (про камеры никто не думал, упс), а еще, пока мы гнали по городу, я расстегнула его ширинку и самозабвенно дрочила ему член.

Я не ошиблась: у первобытного мужлана действительно с собой всегда огромная дубина. Тугая и толстая, с красивым рисунком венок и увесистым набалдашником.

Стоило мне сесть на нее в офисе — мои стеночки затрепетали от незнакомых прежде ощущений.

С Робертом такого не случалось, а слабые оргазмы я ловила только через ласки наедине с самой собой.

НО! Сочащийся умелый мужской член не сравнится ни с чем, что вытворяли мои пальцы или подаренный подругой вибратор.

При этом сегодня я была уверена, что не соберусь после позорного разоблачения, но этот мужлан поразительно влияет на меня своим принятием. Удивительно, но он принимает меня: «незадачливую Фурию», не умеющую испытывать оргазмы.

Скорее всего, этот успех чистая случайность, разовая акция. Может, я просто окосела от бокала вина, и мне все почудилось.

Нужно проверять, решила я, и вот уже стою в его коридоре с раздвинутыми ногами, прижатая к стене громадной тушей.

—Хорошие, — рычит мне в губы, снова срывая несчастные бретельки и припадая к груди.

Нежные соски свербят от того, как он их покусывает и трется жесткой щетиной, но я не смею его останавливать, потому что каждое прикосновение приятно простреливает через все тело, отражаясь мягкой пульсацией в клиторе.

—Ты извращенец, — комментирую его нездоровый интерес к моей неинтересной груди.

—Это Вы своего потенциала не знаете, Катенька, — резко поднимается и задирает мою ногу, открывая промежность.

Он шуршит упаковкой презервативов (уверена, что гондоны размера ХХХХL ему штопают под заказ на танковом заводе). Мы так и стоим на входе все еще обутые, я балансирую на одной туфельке.

—Что, даже пройти не пригласишь? — дразню его, притягивая за лысую башку.

—Сначала фейсконтроль, — он вжимает свой рот в мой.

Шершавый и пьянящий язык наводит свои порядки, не давая мне и шанса на возражения. Под его напором обмякаю, и он пользуется этим, отрывая меня от пола.

Для него я не тяжелее пушинки, что абсолютно не клеится с моим опытом, где всегда приходилось скакать вокруг муженька. Других эротических приключений кроме оральной инициативы диджея Стасика у меня и не было.

Бульдозер Леонид беспрепятственно прокладывает путь, задирая мой подол и спуская свои, и без того не до конца натянутые после ласк в машине, боксеры.

Амбал уверенно вводит свою ракетную установку в мою нежную плоть, раздвигая все известные мне прежде границы.

—О-о-ох, — вырывается, когда я принимаю его полностью.

Он двигается так напористо, что я невольно вспоминаю, как это выглядело со стороны, когда я подглядывала за ним в офисе. Волна смущения заливает мои щеки, раскатываясь приятным томлением по всему телу.

Меня он трахает еще более одержимо и вместе с тем чувственно, пытаясь утолить вековой голод. От осознания того, что он дико возбуждается ПРОСТО ОТ МЕНЯ, я испытываю то, что пока не могу объяснить словами.

Я обнимаю Лёню ногами, и он перехватывает меня за ягодицы так, что его сильные пальцы оказываются по обе стороны впритык от сочащегося входа, куда он непоколебимо трахает меня.

—Похотливая нимфа, истекаешь патокой, — тяжело дышит мне в шею.

—Лесной дровосек! — выдаю вперемешку со стонами.

—Держись, — заставляет ухватиться покрепче и отрывает меня от стены.

На ходу скидывая шмотки, Лёня несет меня в спальню. В темноте мне сложно разглядеть квартиру, да и плевать, если честно. Неистовая жажда близости затмевает все остальное.

Он рывком сдирает верхнее покрывало, и спиной я приземляюсь на космически мягкую кровать, буквально утопая в пышном одеяле.

Постельное белье едва уловимо пахнет мускусом и ванилью. Ловлю ощущение дорогого отеля, особенно, когда вижу, что стена спальни имеет окна в пол, открывая вид на играющий ночными огнями город.

Тяжеловес встает на колени между моих колен, и поглаживает членом мои налитые складочки.

—Ну же! — постанываю, выгибая таз навстречу.

—Ну же, что? — хрипит детина.

—Продолжай! — хнычу.

—Продолжать что? — нависает надо мной, обжигая дыханием. —Хочешь, чтобы я хорошенько отымел тебя? М?

—Да, — пытаясь притянуть его за твердые бедра.

—Скажи это, — его глаза одурманенно поблескивают в сумраке комнаты.

—Войди в меня!

—Волшебное слово, — издевается он.

Завтра я, наверняка, буду беситься от его самодовольных улыбочек на тему того, как Катенька выпрашивала секса, но сейчас это не имеет значения.

—Трахни меня уже, пожалуйста! Аххххх, — вырывается из меня одновременно, потому что одним толчком он входит в мое томящееся влагалище.

Вместе с тесным искрящимся чувством внизу в довесок я получаю долгожданное давление крепкого мужского тела. Амбал полностью накрывает меня собой, усиливая ощущения.

Он бескомпромиссно доминирует, при этом в его объятиях уютно и безопасно.

Мне трудно довериться, но когда я тону в его тепле, срабатывает какой-то тумблер, и я перестаю чувствовать, где границы моего тела, а где его.

Только контакт кожа к коже (точнее, кожа к шерсти), его естественный мускус и наши стоны.

Он всасывается в мои губы, шею, плечи, и терзает ладонями саднящие соски.

Двигается амплитудно, затрагивая набухший клитор и все, что скрыто глубже, испытывая границы моих ощущений.

И снова происходит это….

Вся палитра прикосновений концентрируется в одной точке между ног, и внутри кристаллизуется нетерпеливое мучительно-сладкое ощущение, что я вот-вот….

—Умница, девочка, ты такая горячая шлюшка, — хрипло шепчет мне Амбал, снова проникая языком в рот и повторяя им ритм нашего секса, и я сдаюсь.

Предохранитель сгорают, засовы открываются. Жажда и томление находят выход, заставляя мышцы бесконтрольно сокращаться в пульсирующем ритме.

Всепоглощающий оргазм острым блаженством затапливает все тело, достигая кончиков пальцев рук и ног, наконец, снося голову.

Хватаю ртом воздух, меня бесконтрольно колбасит. Внутренние толчки всё не смолкают, поддерживаемые движениями Леонида. Он, кажется, знает мое тело лучше меня.

—Вот так ты кончаешь, Клеопатра, — доносится до меня сквозь головокружение из другой реальности.

Амбал ускоряется, растягивая мои стихающие разряды и присоединяется ко мне, крупно сотрясаясь всем телом.

—Как же хорошо, ты охуенна, Фурия, — он изливается в презерватив, навалившись на меня влажным телом.

Под ним практически невозможно дышать, но я только крепче прижимаюсь к нему, пытаясь не выдать, что готова разрыдаться. На смену дикому оргазму приходит осознание того, сколько я упускала все эти годы….

Нос предательски щиплет, слезы отпускания себя и облегчения заполняют глаза.

—Эй, — Лёня сползает на бок, припечатывая меня к себе. —Грустишь о такой скоропостижной кончине? — добродушно ерничает.

Меня переполняет столько чувств, но пока я совсем не готова с ним поделиться. В

место этого в полной неадекватности шепчу:

—Спасибо….

—Бля, Катя, — он басовито смеется, —Пожалуйста, балда!