21. Шираз

—А ты заставь, Лёнечка! — произносит, когда мои брюки падают на пол вместе с расстегнутым Катей ремнем.

—С удовольствием! — рычу и притягиваю Фурию на самый край стола.

Теперь я могу упираться вздыбленным членом ей между ног, пусть пока и через белье.

Сжимаю ягодицы, вдавливая Катю в себя, как раз то, на чем мы остановились в прошлый раз.

Феечка же зажмуривает глаза, будто отказывается верить в происходящее, и на ощупь исследует мое тело. Позволяю ей вдоволь насладиться этим процессом, — мне есть, чем гордиться.

Она такая ласковая, пиздец: почти невесомые прикосновения к плечам и груди творят немыслимое с моими нервными окончаниями, пробуждая ту самую животную похоть.

Ее руки не сходятся на моей широкой спине, поэтому она отвечает на мои ласки, поглаживая все, до чего дотягивается. Очень сильно сдерживаю себя, чтобы просто не отодвинуть полоску ткани и не протаранить ее насквозь.

Вместо этого припадаю к ее загорелой кокосовой шее, а мои руки опускаются на разведенные бедра. Интенсивными касаниями распаляю куклу, продвигаясь от колен все выше, останавливаясь на самом интересном месте.

Укладываю большой палец ей на промежность, совсем слегка надавливая, чем ворую первый тихий стон с ее губ.

Мой товарищ внизу совсем изнывает, поэтому я приспускаю боксеры и совсем уж бесцеремонно кладу Катину руку на свое достоинство.

—Займитесь делом, Катенька, — хриплю ей на ухо.

—Тариф за простой высокий? — язвит змеюка, но сразу замолкает, узрев агрегат, с которым ей предстоит познакомиться поближе.

Девица в немом удивлении распахивает янтарные глаза.

—Вы не стесняйтесь, будьте как дома, — подбадриваю Клеопатру.

Она сглатывает. И нежные, как крылья бабочки, пальчики приятно стискиваются на моем члене, ритмично массируя его вверх и вниз по всей длине.

—Почему у тебя волосатое все, кроме головы? — немного безумно хихикает Катя. Еще бы, столько счастья одним махом привалило, это время нужно, чтобы осознать.

—Потому что я пещерный человек, — мычу ей в губы.

Мои пальцы обходят совершенно лишнюю ткань, и я аккуратно касаюсь праздничного центра феи. Зато она гладенькая и такая горячая.

Проникаю во влажную плоть и деликатно прохожусь вверх-вниз, распределяя сочащуюся влагу. Невольно ухмыляюсь тому факту, как сильно она хочет того же, что и я.

Фурия поддается вперед, приглашая меня внутрь.

—Какая нетерпеливая, — прикусываю ей губу.

Я пытаюсь быть нежным, чесслово, но будь моя воля, она бы уже раком на бильярдном столе стояла, орудуя своим острым ртом. И до этого дойдем, а пока я сохраняю контроль и ввожу пальцы поглубже, совершая мягкие круговые движения, растягивая ее и подготавливая к вторжению. Судя по ее вредному характеру, секса у нее не было примерно никогда.

Она замирает.

—Дышите, Катенька, — мой укус падает ей на плечо, а затем я наконец-то стаскиваю с нее и с себя остатки одежды.

Оставляю лишь ее платье. В полумраке неонового света, на фиолетовом покрытии, она смотрится бесстыдно эротично: платье спущено с припухшей от моих жестких ласк груди и болтается на талии. Загорелые ноги разведены в стороны, являя мне самую интимную картину возбужденной девушки.

—Знала бы ты, как порочно сейчас выглядишь, феечка, — рассматриваю ее, пока раскатываю резинку по члену.

На ее лице гуляет легкое замешательство и жажда авантюры.

—Хочу тебя, аж яйца о колени стучат, — прижимаюсь к малышке, туго упираясь членом в ее лоно.

—Фу, как не романтично! — обнимает меня за шею, приоткрывая губы для поцелуя.

—А теперь, смотри, как я тебя трахаю, — разворачиваю нас к зеркальному шкафу так, чтобы она могла лицезреть действо в отражении.

Даже в темноте вижу, как она заливается краской, только мне это и надо. Пусть знает, какая похотливая огненная сущность живет внутри нее, а то скромничает.

Погружаю язык в ее рот и одновременно насаживаю Катю на свою дубину. Высокий стол идеален для моего роста, и в два заботливых толчка я заполняю ее трепещущее нутро. Блядь! Какая же плотная. Истекающая нега.

Она откидывает голову назад, со стоном открывая ротик.

Первые пару фрикций я совершаю мягко, давая ей привыкнуть, а дальше мне сносит башку, и больше я себя не контролирую. В полной амплитуде трахаю девицу, которая ураганом ворвалась в мою жизнь.

Одной рукой я удерживаю ее за поясницу, другой сжимаю грудь. В принципе, моей лапищи хватает, чтобы стимулировать оба ее соска.

Как же хорошо-то!

В процессе мы уже откровенно грязно сосемся, клацая зубами и вжимаясь навстречу друг другу.

—Нда-а-а, — наконец-то я слышу от Кати хоть какой-то звук, и воспринимаю это, как сигнал к тому, что она близка к оргазму.

Меняю темп на более размеренный и интенсивный, подстраиваясь под ее отклик. Мне очень хочется видеть ее кукольное лицо, когда она кончает.

—Да-да, — хнычет фея, впиваясь пальцами мне в спину.

Внутри нее целый океан, и его начинает завихлять спазмом, стенки ласково давят на мой разбухший член. В бешеном предвкушении я несусь к оргазму вместе с ней.

А затем чувствую горькое разочарование.

С отрепетированными стонами Катя ритмично сжимает стенки влагалища, будто это упражнение Кегеля, и выгибается мне навстречу, имитируя оргазм. А больше всего бесит то, что для достоверности она даже пару раз потрепыхалась всем телом. Оскар за лучшую женскую роль, чтоб ее!

Затем снова подалась вперед, якобы предоставляя мне очередь кончить. Пиздец, приехали!

Останавливаюсь, пытаясь сдержать подступающую злость.

—Это что сейчас было? — беру ее лицо в ладони и заставляю смотреть на себя.

—Ш-ш-то? — затравленно отвечает Катя.

—Тебе не приятно? Я делаю что-то не так? — смотрю ей в глаза, пытаясь отыскать ответы в ее пустой голове.

—Все же хорошо, я же…, — она осекается.

—Ты замечательная актриса, но что это сейчас было? — повторяю тверже. —Ты хочешь поскорее закончить?

Продолжать задавать вопросы, хорошо ли ей было — бессмысленно, потому что ей блять ТОЧНО было хорошо! Ее тело кричит об этом.

—Я… я не знаю, — мямлит Катя, а ее затуманенные от секса глаза вдруг заполняются влажной пеленой. —Просто я подумала, что слишком долго….

—Слишком долго что? — кровь еще не прилила назад к голове.

—Ну, тебе приходится ждать, пока я…, — она проглатывает слова и отворачивается в сторону. —Просто я не особенно чувствительная, — бормочет стыдливо, готовая разреветься от собственного признания.

Ешкин кот, вот это ее затравили! Че там за импотент ее трахал, что не смог такую темпераментную барышню удовлетворить. Чувствую небольшое облегчение от того, что дело не в том, что я ей противен, а с остальным разберемся.

Опираюсь руками в стол по обе стороны от нее.

—Нихрена себе не чувствительная! Ты горячая бешеная Фурия! Эй!

Она нехотя поворачивает голову.

—Не вздумай впредь унижать меня мыслью о том, что я не справлюсь с тем, чтобы доставить тебе удовольствие, — прижимаюсь к ней лбом. —Сколько мне потребуется на это времени — не твоя проблема, поняла меня? Если понадобится, я протрахаю тебя трое суток.

Она издает всхлип вперемешку со смешком.

—Тебе хорошо со мной? — задаю контрольный.

Кивает, поджимая губы.

—Ты очень страстная, ты это знаешь? — сгребаю ее в объятия, согревая своим теплом после внезапного охлаждения. —Давай, милая, подзаправься немного, — вручаю ей бокал нетронутого вина. —Уважаю твой сухой закон, но ты слишком напряжена.

Вместо одного глоточка Катя решительно опрокидывает целый (ого!) бокал шираза, а потом прячется в моих объятиях. Дрожит от эмоций, я знаю, что ей страшно. Да еще и я со своим напором.

Подхватываю нимфу на руки и тащу на диван, по пути нащупываю в шкафу плед, который лежит там на случай важных переговоров.

Усаживаюсь сам и располагаю нимфу на коленях к себе лицом, укрывая ее плечи.

—Давай поиграем в игру, называется «сделай Кате хорошо», — ухмыляюсь. —С меня — член, с тебя — на нем покайфовать. —Главное правило — мы не стремимся к победе, а наслаждаемся процессом. Ладно?

Мое тело дважды просить не нужно, приходится только сменить защиту, и вот мой агрегат уже готов к Катиному использованию.

—Ты душнила, — тихонько говорит мне на ухо.

—Давай уже, запрыгивай, обманщица! — хлопаю ее по откляченной ягодице и с распростертыми объятиями принимаю на своем члене.

—Ты помогать не планируешь? — вскидывает брови.

—Ты же хотела проявить инициативу. Я присоединюсь позже, а пока пользуйся на здоровье, — беру ее лицо руками и запихиваю язык в рот, иначе Катенька никогда не заткнется.

Видимо, от вина фея все же немного размякла, поэтому заметно осмелела и восхитительно плотно села на мой ствол. Она сладко потерлась об меня промежностью, выискивая нужный угол, а затем принялась наращивать темп.

Я же откинулся на мягкую спинку, притянув к себе наездницу. Ладонью нажал ей на поясницу, впечатав поглубже, на что получил довольное мычание.

Когда она освоилась и еще немножечко опьянела, моя хватка стала сильнее, а ее стоны отчетливее. Член натянулся струной, готовой лопнуть от перенапряжения, но я не пацан сопливый, чтобы не держать себя в руках.

С чем не могу справиться, так это я магнетизмом ее сисек. Они такие аккуратные и скромные, оттого кажутся особенно чувствительными. Не отказываю себе в удовольствии пройтись широким языком по раскаленным местам.

—Кокосовый десерт, — рычу в какой-то несознанке.

Катюша, кажется, тоже хорошо разогрелась. Приподнимаю ее бедра, давая себе пространство для действий, и присоединяюсь к ней, тесно насаживая ее на эээ… сочащийся нектаром бутон (или как там пишут в романах?).

Моя офисная берлога заполняется пылкими звуками секса. Клеопатра двигается амплитудно, прикрыв глаза и держась за мои плечи. Хороша, зараза, очень хороша, она просто пока сама об этом не знает.

Чувствую, как она ловит определенный угол и блаженно жмурится от ощущений. А затем ее плоть постепенно сжимается, но в этот раз совершенно по-другому.

Дыхание становится рваным, на ее спине выступает испарина, наверняка очень эротично смотрясь на татуировке. Наблюдаю за ней с нескрываемым восхищением.

—Лёня, — Катя отчаянно сводит бедра, когда я чувствую зарождающуюся внутри нее ударную волну.

—Не стесняйтесь, Катенька, кончайте громче, — помогаю ей своими движениями, добывая такой заветный для нас обоих оргазм.

Нимфу скручивает сладким спазмом, и она отпускает контроль, позволяя ему растечься по всему телу. —Ххм-м-мда-а-а….

Она бесконтрольно падает мне на грудь, и я добиваю нас с ней, входя снова и снова, пока сам с тяжелым стоном не изливаюсь кайфом, ощущая мощные разряды электричества по всему телу.

—Это даже не половина от того, на что ты способна, феечка, — касаюсь губами ее взмокших волос, пытаясь спрятать довольные нотки в голосе.

—Я… я не понимаю, — бормочет мне в плечо.

—Пассажирам не нужно понимать, как управлять самолетом, чтобы достигать пункта назначения. Для этого есть пилот. Ты у меня еще в экстазе биться будешь.

А через секунду добавляю:

—Сегодня.