30. Лгунья

—Хмм, нет, я не об этом, — бабуин подползает поближе, выпячивая раздутый член. —Теперь твоя очередь свои ораторские навыки показывать, языкастая.

Сглатываю, глядя на надвигающееся счастье.

Да, в цирковом мы учились глотать шпаги, даже горящие, но они не были приделаны к огромному мужику.

—Ты хочешь, чтобы я… эээ…

—Сделала мне минет, — дополняет Амбал.

Вот же спасибо, помог.

—Да я даже курицу не ем, не то что живого человека…

—А ты представь, что я мертвый, — ржет придурошный.

Испугано машу головой и снова отползаю назад, пока не упираюсь в деревянную спинку кровати.

—У меня плохо разработан артикуляционный аппарат, я не осилю такие объемы, — лепечу и зажмуриваюсь, ожидая столкновения со строительным краном.

Но тут по носу прилетает фирменный «пуньк» от Леонида.

—Ты бы себя видела! —посмеивается он, от чего его низкий голос рокочет в груди. —Катя, ну не буду же я впихивать невпихуемое, пока ты сама не попросишь, истекая слюной.

Легко ему говорить! Он опытен, уверен в себе и явно раскован. Его в отличие от меня муж не заставлял выносить свои неумелые ласки и терпеть фрикции «на холодную». Пока что я стесняюсь демонстрировать ему свои «неумения».

От неприятных воспоминаний ёжусь и почему-то хочу треснуть Лёню.

—Эй, бука, что-то ты опять скуксилась. Пойдём поедим, что ли?

—А как же…? — глазами указываю на дубину.

—Эрекция? Это так называется. Эрекция, минет, член, оргазм… — он берет меня за руку и рывком закидывает на себя. —Нормальные слова, их можно говорить.

Оказываюсь заключенной в объятия голого волосатого мужика, сижу у него на коленях, обхватив бедрами и вцепившись руками в плечи, как макака.

—На кой ты мне сдался такой умный? — фырчу, упираясь лбом в это недоразумение.

—Любить и кормить! Отощала ты что-то, Катенька! — он поднимается на ноги, ставит меня рядом. —О! — Лёня подхватывает с пола свою кофту. —Одевай, давай!

—Во-первый, надевай! А во-вторых, не хочу я! — отмахиваюсь, а сама стараюсь не смотреть на него после слова «любить».

—Тебе очень идет! — натягивает вещь мне через голову. —Вот теперь, как в кино: ты стоишь у плиты в моей одежде.

—Размечтался!

—Не шипи, готовить я сам буду, ты только воду греться поставь, я в душ и вернусь, — распоряжается мягко, но по-хозяйски.

Слышу, как включается душ, и в каком-то астрале шлепаю на кухню. Послушно достаю кастрюлю, наливаю в нее воду, ставлю на плиту, и думаю, а что это сейчас вообще происходит?

К чему эти разговоры о любви? Что он делает у меня дома? Почему ведет себя так, будто мы встречаемся?

Мой внутренний монолог прерывает громкий металлический звук из ванной.

—Ты правда хочешь, чтобы на меня соседи начали жаловаться? Дело к ночи, чего буянишь? — открываю дверь и вижу мокрого Амбала с шлангом в руке. С оторванным шлангом. Не со своим, а с настоящим, душевым.

—Спокойно, Катенька! — он видит, как поднимаются мои брови. —Я его специально снял, он полностью кальком забился, этот шланг только выкинуть. Завтра за новым заеду, а то кое-как ополоснулся. Ты поэтому книжку о сантехнике читала? — спрашивает серьезно.

—Эээ… да, — киваю неуклюже. —Я дам денег.

—А я тебе по жопе дам, — цокает Амбали накидывает полотенце на бедра. —Уж на шланг я наскребу. Воду поставила?

—Угу, — только и выдавливаю.

—Слышу скрежет перекатывающихся шестеренок в твоей голове, Клеопатра, — уже на кухне комментирует Леонид, вскрывая вакуумную упаковку с рыбой. —О чем задумалась?

—Да так, о работе, эксель-таблицы не вовремя в памяти всплыли, — отмахиваюсь.

На самом деле мне дико странно все, что сейчас творится, и я не знаю, куда себя приткнуть в собственной квартире, где внезапно стало так много мужчины.

Одно дело кусаться и препираться с пещерным человеком на работе, а другое — сближаться. А это именно то, что он настойчиво делает. Пытается сблизиться.

А я не готова! Не готова привыкать к кому-то, чтобы потом испытывать боль. Увы, тяжелых расставаний в моей жизни с самого детства было предостаточно, и я пообещала себе не привязываться.

Меня вполне устраивает безопасный сценарий, по которому мы делаем друг другу приятно физически, не более того.

Как говорит Инга — для здоровья. Да!

Точно, придумала!

Буду считать его своим любовником. Любовники ведь могут вместе готовить, да? И одежду друг друга надевать. Да и шланг покупать, наверняка, тоже.

И видеться приятно, и нет необходимости душу наизнанку выворачивать.

Навешенный на Лёню ярлык слегка приободряет, и я даже осмеливаюсь приблизиться к продуктам, чтобы вымыть овощи и сделать салат.

—Сковороду тоже нужно выкинуть, — Амбал вертит в руках поцарапанное нечто.

—Это от предыдущих жильцов осталось, мне срочно нужно было переехать, поэтому я попросила их ничего не ремонтировать и не выкидывать, — пожимаю плечами.

—Поэтому у тебя все в коробках? — делает вывод Леонид, засыпая пасту в кипящую кастрюлю. —Сколько ты тут живешь?

—Почти… месяц, — лгу, потому что, скажи я полгода, он посчитает меня полной неряхой, которая до сих пор вещи по местам не разложила.

—Ммм, а чего спешка такая была? — спрашивает, рассматривая явно очень тупой нож, который не в состоянии прорезать даже нежную мякоть лосося.

—Продавали дешево, — сочиняю на ходу, —надо было брать.

Леонид поворачивается и долго смотрит на меня так, что я роняю помидорку черри на пол.

—Что? — не выдерживаю давления.

—Да пытаюсь понять, где у меня на лбу написано, что я осел, — говорит спокойно.

Неловко. Сканер долбанный. Он меня насквозь видит.

—Я не считаю тебя ослом, — высыпаю помидоры и огурцы в миску, заливая сверху заботливо купленным Лёней оливковым маслом, —просто…

—Передай мне чеснок, — перебивает он, а затем полностью сосредоточивается на готовке.

Атмосфера становится неуютной и тихой, нарушаемая разве что шкворчанием рыбы с чесноком.

Он промывает пасту и выгружает ее к лососю, заливая сливками и приправляя перцем из мельницы.

—Давай тарелку побольше, а то скоро в обмороки валиться будешь, — бурчит под нос. —Тебе нужно есть.

Не спорю, подаю ему другую посуду и тянусь за приборами.

Мне кажется я обидела его своим враньем, но тут же вспоминаю, что любовнику я отчитываться о своей жизненной ситуации не обязана.

Лёня скептически проверяет на прочность второй стул, принесенный из спальни, и усаживается за клеенчатый стол рядом со мной.

—А бокалы есть? Я взял виноградный сок, а то после вина ты больно уж хулиганила в прошлый раз, — ухмыляется, и я чувствую небольшое облегчение.

—Есть, — нахожу в коробке бабушкин хрусталь, —не совсем бокалы, но бахнуть сока подойдет.

—А это тебе Юлианна передала, — высыпает на стол горку конфет из пакета. —Ты ей понравилась, она норовила нас познакомить, но ты сбежала.

—Славная у тебя мелкая, — улыбаюсь благодарно.

—Вредная до ужаса, но мне такие больше нравятся, — толкает меня локтем.

Мы приступаем к еде, и, честно говоря, я захлебываюсь слюной. В последнее время я перебивалась чаем и сухомяткой, а тут целый пир.

—Безумно вкусно! — втягиваю длинную плоскую макаронину, которая оставляет сливочный след на моих губах.

—Ешь-ешь, травоядная, — он подкладывает мне щедрую порцию салата.

В остальном мы молчим. Наверное, Леонид решил, что бесполезно беседовать с тем, кто лжёт. Даже посуду в раковину складываем молча.

Я закатываю рукава его кофты, которая мне как платье, и принимаюсь мыть тарелки.

Он берет полотенце и принимает посуду из моих рук, тщательно протирая. Наверное, сейчас вежливо поможет и уйдет. Оно и к лучшему.

Однако, стоит мне стряхнуть последнюю капельку воды с рук, как на мою талию ложатся большие ладони Леонида.

Его грудь и живот плотно касаются моей спины, а на плечо, с которого съехала кофта, опускается уверенное прикосновение мужских губ.

—Я понял, — шепчет он, вибрируя голосом, —тебе нужно дать время привыкнуть, — мелкие поцелуи покрывают мою шею и останавливаются у ушка. —Мы завтра же пойдем на свидание и будем знакомиться, Фурия.

Нет, нет, нет! Мне как раз не нужно привыкать! Оооххх…

Леонид начинает мягко всасывать чувствительную кожу моей шеи, и одна из его рук уже орудует под кофтой, проходясь по моему животу вверх.

По телу разбегаются удивленные мурашки.

Кончики крепких пальцев поглаживают мои ребра и неминуемо приближаются к груди. Соски встают молниеносно, и я слышу низкое довольное рычание у себя над ухом.

—Мне неког… да на сви… дания, — хватаю ртом воздух.

—Тогда я выкуплю все праздники вашего агентства на этот год, — он мягко поглаживает ареолу, а затем оттягивает сосок.

Упираюсь руками в край столешницы и ничего не предпринимаю против его развратных приставаний. Ладно-ладно, я в общем-то и сама не слишком против.

Инстинктивно отставляю попу назад, трусь голой кожей о его промежность. Полотенце распахивается, а затем и вовсе падает, открывая дорогу готовому агрегату.

Леня перемещает меня к свободной рабочей поверхности, нажимает на спину, заставляя лечь.

—Разведи ножки, — распоряжается он, и сию же секунду крупная головка проникает в мои складочки, распределяя смазку.

Вдоволь наигравшись, он уверенным толчком входит в меня сзади, вытесняя все роящиеся в голове мысли.

—Аххх… — издаю утробный стон, принимая его.

—Приподнимись, хочу трогать их!

Амбал наклоняется и заводит под меня руку, сгребая сразу обе груди в свою лапищу, другой руку он располагает у меня на клиторе, кружа по нему пальцами.

Разрешаю. Разрешаю все.

Он трахает меня, а я покорно лежу на кухонной мебели, принимая его на всю амплитуду.

Кухня заполняется бесстыдными хлопками и моими сдавленными стонами. Стенки внутри приятно печет от заданного темпа.

—Маленькая непослушная лгунья, — сжав зубы, сипит Леонид, —любишь обманывать?

—Не-е-ет, — хнычу от того, как решительно он меня долбит.

—А мне показалось, что любишь, — он терзает мой изнывающий клитор. —Хочешь узнать, что делают с такими обманщицами?

—Да-а-а, — лепечу, будто под действием сильнейших препаратов.

—Их трахают! Грязно! — вколачивает в меня слова.

Возбуждение от его развратных слов сносит крышу.

Я так хорошо чувствую упругий изгиб его члена, мощную раздутую головку и буквально каждую вену.

Раскаляюсь до предела, признавая всевластие Леонида. Он агрессивно трахает мою пульсирующую плоть, а танцующие на чувствительных местах пальцы вынуждают меня кончать.

Мой маленький вихрь внутри разрастается в полноценный торнадо, сметая на своем пути все запреты.

Потная и взъерошенная я с силой давлю руками в плитку на стене, выкрикивая все известные мне гласные буквы.

На глазах выступают слезы, ноги подкашиваются. Меня снова колошматит, и Леонид позволяет себе последовать за мной.

Он совершает еще несколько толчков и резко выходит из меня, заливая спермой мою спину.

Слишком поздно осознаю, что мы занимались сексом без защиты. Хотя Лёня натягивал презерватив даже, когда мы делали это в лифте по пути в его квартиру.

Как-то опрометчиво. Забеременеть я все равно не могу, а вот к своему здоровью отношусь очень трепетно.

—Клеопатра, ты чего напряглась?— он шлепает меня по ягодице.

—Мы без презерватива… — заставляю себя сложить слова в предложение.

—Прости, малышка, не удержался, — он набрасывает на меня полотенце, а затем разворачивает к себе. —Я большой мальчик, анализы сдаю регулярно. В моем возрасте от всего скопытится можно, знаешь ли, — он стирает пот со лба и переводит дыхание.

—Я… я тоже.

Хотя, по моим повадкам закомплексованной девственницы он наверняка понял, что сдавать там нечего.

Когда измена Роберта подтвердилась, я первым делом рванула в клинику, убедилась, что здорова, и только потом рыдала от обиды. А дальше вы знаете.

—На первое свидание пойдем на мазок, чтобы снять все вопросы, — он закидывает меня на плечо и тащит в ванную. —Если че, помрем вместе. По-моему, очень романтично!

—Ты невозможный дурак! Не-воз-мож-ный! — стукаю его ладонями по спине.

—Рановато я шланг демонтировал, — он чешет лысую голову, когда мы оказываемся в ванной. —Ну, ниче, запрыгивай, из ковшика тебе полью, — издевается поганец.

Разве с этим мужиком можно нормально? Плещемся за закрытой шторкой, как два пингвина в зоопарке, и впервые за вечер мне удается не анализировать происходящее.

Мокрые и усталые добираемся до кровати, и я, сворачиваясь калачиком, засыпаю у него на плече.

Отмечаю, что сегодня мне не холодно в этой постели. Да и спится лушче.

Однако, утром вместо сладкого пробуждения на меня обрушивается истошный вопль.

—Ах ты ж бля! Катя! Катя!!! Убери это! Убериииииии!!! — молит Лёня рядом, и я понимаю, что вчера совсем забыла познакомить его с Цибулей.

Упс!