4. Тюбик

ЛЕОНИД

—Папуля, к новому учебному году мне нужно денежек, — поет в трубку моя двенадцатилетняя дочь.

Они с матерью скоро должны вернуться из отпуска, где пробыли почти весь август.

—Само-собой, солнышко. Прилетишь, поедем закупаться, — тушу ее порывы разводить меня на бабки, подкармливаемые известно, кем.

—Папа, ну, блин, ходить по магазинам с олдами — это зашквар, меня в классе шеймить будут.

—Ну, раз зашквар, тогда для папули донатить — не варик, — выдаю с триумфом.

С триумфом, потому что я упражнялся в подростковом сленге. Я из себя жаргон прошлой жизни еле вытравил, а теперь вот сжимаю в руке листочек со своими каракулями из интернета.

Шеймить — стыдить.

Варик — вариант.

Донатить — пожертвовать денег.

Олды — предки, старики.

Кринж — неловкость.

Краш — предмет влюбленности.

Надеюсь, последнее слово пригодится моей дочери еще не скоро.

Реакция не заставляет себя ждать:

—Уоу! Изи-изи, пап! Я же просто рофлю!

Верчу бумажку в поисках глагола рофлить…. Такого я еще не знаю.

—Рофлишь ты, а кринж ловлю я, — парирую по интуиции.

—Блин, пап, ну сорри, — меняет тон. —Ну просто, мне кроссовки новые нужны и джинсы, не пойду же я с тобой выбирать. Я уже не маленькая!

—Ладно, Ласточка, — смягчаюсь.

—А еще у одноклассника в начале сентября днюха, надо подарок выбрать, — добавляет быстро, пользуясь моей слабохарактерностью в свою сторону.

—Он твой краш? — говорю строго.

—Что? Нет, папа, фу! — даже на расстоянии чувствую, как она кривит носик.

—Смотри мне! Рано еще для тюбиков, — добавляю строго.

—Никаких тюбиков! Люблю только тебя, папулечка! — щебечет птичка. —И очень скучаю по бассейну с тобой. Покажу тебе, как хорошо я теперь на спине плаваю!

—Я тоже соскучился, милая. Без тебя плавать не ходил.

—Честно-честно? Только на бокс?

—Только на бокс.

Опускаю телефон и тру переносицу. Как им, еще таким маленьким женщинам, из нас, мужиков, веревки вить удается?

—Леонид Артемович, к Вам Марат Эмирович, — в двери заглядывает помощница Дина.

Маратик вальяжно заплывает ко мне в кабинет, одаривая ее красноречивым взглядом.

—Здорова, тюбик! — хлопаю друга по плечу.

—Дарова, Дёмин!

—Даже не смотри в ее сторону, пес похотливый. В декрет сотрудниц я отправлять не планирую.

—Ай, хорошая, — комментирует. —У тебя одна женщина на всю фирму, зато какая!

—Еще в бухгалтерии Селена Родионовна сидит, могу познакомить.

—Из мезозоя, судя по имени?

—Именно. Берегу ее, мою драгоценную ископаемую. Таких специалистов сейчас с огнем не сыщешь. Она мне так баланс сводит, что вся теневая экономика трепещет. Держи каску!

—Зачем каска? У тебя же деревообрабатывающий цех, а не кирпичный завод.

—Все, не гунди, Мара, техника безопасности кровью написана, не нам переписывать, — заставляю друга надеть еще и яркий жилет.

Когда проходим через ресепшен, Маратик снова задерживается на Дине. Та и вытатуированной бровью не ведет.

—Лёня, давай девочек вызовем, как в старые добрые. У меня такие есть вкусные, ммм, закачаешься.

—Девочки вкусные, а ты, смотрю, голодный ходишь?

—Хороший аппетит — показатель здоровья. Давай вызовем, а? Чистые, умелые, а главное, — он даже останавливает меня, —Бывшие акробатки. У тебя были акробатки?

—Были.

—А сестры-близняшки? — не унимается.

—Тоже.

—А близняшки-акробатки? Надо расслабиться, понимаешь? — играет бровями.

—Посмотрим, я и так уже вдоволь натрахался с твоим проектом. Кто в такие короткие сроки такие большие заказы делает? Бизнесмен хренов.

С количеством девочек у меня проблем нет. А вот с работой есть — ее аврально много. Из-за моего же друга Маратика Валиева.

Мара открывает большую зону отдыха, состоящую из модных треугольных деревянных домиков, напичканных сауной, купелью, постелью и прочими полуголыми развлечениями.

Помимо самих домиков Марат заказал у нас деревянные помосты, соединяющие их между собой, изгороди, навесы, мангальные-беседки, лавочки и много другое.

Станки в цеху не выключались с весны, часть изделий уже установлена за городом, и скоро его детище оживет. Открытие уже в сентябре, и мы с мужиками ебашим не покладая рук.

Проходим в цех осматривать готовые составляющие конструкций. Осматриваем каркас, на котором уже красуется настил и перила.

—Лёня, это улёт! — Марат разгуливает по цеху, примеряясь к деревянным перилам.

—Остальные элементы в лакокрасочной камере. Огнеупоркой покроем, залакируем и готово, — кричу ему через шум станков.

—Обожаю запах свежих опилок, — широким носом втягивает воздух мой жизнерадостный друг. —А какой аромат у нас в зоне отдыха стоит! Сруб, хвойный лес, сауны горячие ммм. А какие мы туи на территорию завезли! Увидишь на открытии.

—Если приеду. Твоя морда мне и так опостылела, — отмахиваясь от друга.

—Будет тебе! Ты, кстати, ВИП-гость, я тебе домик у сцены забронировал. Прикинь, лежишь в купели и смотришь шоу русалок. Могу тебе и массажисток организовать. Должен же я тебя как-то по-особенному отблагодарить, без тебя я бы так быстро не открылся.

Еще некоторое время ходим по цеху, затем перемещаемся в офис и обсуждаем финальные детали, я решительно отказываюсь от предложения потрахаться, и

провожаю довольного Маратика до крыльца.

Уже поздно, все сотрудники разошлись по домам. Окидываю взглядом парковку, на которой остался только розово-лиловый бусик Клеопатры и мой вставший поперек пикап.

—Это че? — инетресуется Мара.

—Да так, детей воспитываю, — пожимаю плечами.

—Миракл Кей? — читает надпись на боку минивэна. —О, это они нам открытие зоны отдыха делают. Вот такое агентство! — показывает палец вверх. —А девка у них какая!

—Какая? — спрашиваю неожиданно раздраженно.

Аккурат в эту секунду на территорию с ревом въезжает черный спортивный байк с двумя пассажирами. Дымя, махина с понтом нарезает по асфальту пару пятаков и останавливается у входа в офис Клеопатры.

—Вот такая! — воодушевленно комментирует Марат, с благоговением глядя, как кокосовая Катя снимает шлем, рассыпая блестящие волосы. —Точно, это она!

Клеопатра ловко перекидывает стройную ногу, обтянутую кожаными штанами, и отбивает мотоциклисту пять.

—Ничего особенного, — хмыкаю, отворачиваясь.

—А парень-то какой напироженный у нее, ты глянь-ка, — продолжает комментировать Валиев.

—Не собираюсь я парней разглядывать, — бурчу в ответ.

—Молодой горячий. Эх, где наши разбойные двадцать пять лет, Дёмин? Я если сейчас на такой мотоцикл сяду, потом поясницу не разогну. А сколько людей раньше в страхе держали….

—Это ты, Марик, развалишься. Пора бы тебе схуднуть, а то коньки отбросишь на очередной даме. А я все так же на спорте. Да и возраст мой меня вполне устраивает.

—Ты этот, как его, — роется в памяти Марат, —Душнила, во!

Это слово тоже есть на моем самописном сленг-словаре.

—Душнила и втереть может.

—Не стоит, я тебе еще денег должен, а с трупа много не спросишь, — говорит Мара, а сам глаз с Кати не сводит. —Слушай, если и помирать, то я бы выбрал на твоей секретарше Дине, хотя мотоциклистка мне тоже по душе.

—Не вздумай звать её!

Поздно.

—Катерина Яновна! — машет придурок. —Добрейшего вечерочка!

Яновна. Ну и матчество.

—Марат Эмирович, здравствуйте! — Фурия делает пару шагов навстречу, но останавливается ровно у парковочной линии. —Что такой приличный человек забыл в этих краях?

—Я приличный, слыхал? — бросает мне через плечо Марат.

—Да вот, финансовую поддержку умирающему бизнесу оказываю, — издевается кретин, показывая на меня рукой. —Как Вы?

—А у меня для Вас как раз сценарий закончен, да и кастинг русалок для бассейна уже провели, — стрекочет Катя, полностью игнорируя мое существование.

Мне же совершенно похер. Я вон колеса на своем джипе со знанием дела пинаю, мало ли, вдруг спустило.

—Вы, извините, что не подхожу поздороваться. Мне просто за эту линию заходить запрещено.

—Чего же так? — Валиев сам подходит и по-свойски приобнимет Катю.

—Мне обещана суровая кара, об отвратительности которой как подумаю, так тошнота подкатывает, — ерничает в мою сторону паразитка.

Они с Маратом болтают еще пару минут, все это время Катин черноволосый тюбик, тьфу ты, хахаль сидит на мотоцикле, натирая свой шлем.

Прощаясь, Катя кидает на меня уничтожающий по ее мнению, и смешной по моему, взгляд. Виляет задницей и увлекает гонщика с собой за стеклянные двери их агентства.

Валиев молча оценивает мою физиономию, которой я провожаю парочку, и выдает заговорчески:

—Я так понимаю, ты только что передумал, и можно звонить близняшкам?