42. Лобач

ЛЕОНИД

— Чем обязан? — Север Игоревич Гвоздёв, он же следак Гвоздь, похлопывает меня по спине, приветствуя у себя в бюро. —Присаживайся.

—По другу своему старому поболтать заехал, по Юлику.

—Хм, думал, ты на пару лет раньше явишься, — Гвоздь морщинисто ухмыляется. —Думаешь, мы сами под Шадрова не копаем, Дём? — воздь прикрывает дверь в свой кабинет.

—И как?

—Есть кое-что, но для суда этого будет недостаточно, — отрезает следователь, наклоняясь ближе. — Слишком хорошая маскировка. Если вылезем раньше времени, он заметёт следы.

—Зато у нас есть несколько зацепок повесомее, — сообщаю. —«Засланный казачок» на границе сообщил, что они таскают запрещенку.

Юрий Гвоздёв нахмурил седые брови:

—Ты же понимаешь, каков он и какие у него связи. Нам нужны доказательства, которые выбьют у него почву из-под ног. Контрабанды недостаточно.

—Смотря, какой контрабанды, Север. У нас самые страшные подозрения, но пока прямых доказательств нет. Есть кое-какие записи: один и тот же грузовик, постоянно пересекает границу, но едет другим путем, нежели остальные фуры его логистической компании. А там у меня руки коротки.

—Могу взять его на контроль в ближнем зарубежье, не вопрос. Упечь бы гниду до пенсии, — он стучит кулаком по столу. —Шадров немало крови мне попортил.

— Признателен. Его люди думают, что они невидимы. Наша задача — доказать обратное.

—Только без резких движений, Дёмин. Главное — терпение. Мы дадим вам человека, который будет помогать.

— Мы работаем тихо, — уверяю его.

—Ты еще слишком молод, Леонид, — говорит Гвоздь.

Вот уж не ожидал таких комплиментов в сорокет, но для него я совсем пацан.

—В тебе все еще кипит жажда мести за дочь! Действуем шаг за шагом, и пусть ваш частный сыск не лезет на рожон. Дело слишком серьёзное.

Нехотя киваю, Гвоздь прав. Я был уверен, что отпустил ситуацию с Шадровым, но внезапно появившийся Крот, который по сути заказал его, всколыхнул все то, что я утаптывал эти годы.

Покидаю здание с гадким ощущением, которое не могу сам себе объяснить. Как я и сказал Кате: за некоторые ошибки приходится расплачитваться всю жизнь, как бы ты ни старался.

Сейчас смешно, но когда-то мы с Юлием Шадровым были лучшими друзьями. Мальчишки, выросшие в бедности на смеси дворовых правил и беспредела тех лет, пытавшиеся хоть как-то выбиться в люди, мы поступили на юридический, желая стать уважаемыми людьми.

Однако, время безденежья диктовало свои правила, и мы, два молодых юриста, использовали наши знания не для того, чтобы стать адвокатами или же следователями, а занялись частным сыском. Сначала вдвоем, затем вербовали себе помощников.

Сначала это были слежки за неверными мужьями и конкурентами, а позже у нас появились заказчики «посерьезнее» с соответствующими ставками.

Деньги и безнаказанность кружили голову, нас хорошо крышевали, связи росли и наши возможности тоже. Что клиенты делали с той информацией, которую мы для них добывали, — в силу возраста и тупости нас не интересовало.

От нас невозможно было спрятаться, у нашего агентства всюду были глаза и уши. Заинтересованные, купленные или же запуганные.

Лично людей мы не трогали, но я по сей день не горжусь методами добычи данных, которые мы использовали в свою шальную молодость.

А затем беспредельной слежке и разглашению данных за деньги пришел конец. Нас крепко взяли за яйца и поставили перед очевидным выбором: сотрудничать с органами и соблюдать правила или же отвечать за нарушение прав и использование запрещенных методов сбора данных. И взял нас за яйца именно Гвоздь.

Настала пора легализовываться и работать в рамках закона.

На тот момент я получил нужные лицензии и смог найти правильное русло, вёл прежние дела, но законными методами. А еще — у меня подрастала дочь. Я переоценил жизнь в целом, и зубами держался за шанс быть свободным и достойным человеком.

Рвать старые связи и балансировать между двумя мирами было практически невозможно, и у Шадрова не получилось.

Мой друг детства, которому я доверял, как себе, крестный Юлианны, в честь которого она и была названа, предал наши договоренности и за моей спиной продолжил заниматься «тёмным сыском».

Самое страшное, что он не остановился на этом и оказался замешанным в фальсификации документов и подделке фактов. Деньги и прочие плюшки решали.

Разговоры не действовали, и я, глядя другу в глаза, пообещал сдать его, если он не угомониться.

Это был тяжелый вечер, где мы за обильной выпивкой приняли решение разойтись, разделив сферы влияния. Мы оба понимали, что как раньше уже не будет, и безопаснее друг для друга будет просто не пересекаться.

Шадров покинул агентство, пустившись в «свободное плаванье», как он это называл.

Я же набрал новых ребят, и уж было выдохнул, как в один из вечеров мне позвонила несостоявшаяся свекровь Елена, мать Риты Вилаловой, и сообщила, что Юлианну похитили. Рита тоже не выходила связь.

Я поставил на уши весь город, но Юси и ее матери нигде не было. Мы не спали двое суток, прочесывая каждый подвал, каждую сточную канаву, отсматривая часы видео с камер наблюдения…

Когда и дед Видалов со связями в политике, и органы и люди Крота опустили руки, когда я впервые в жизни рыдал и думал, что потерял свою малышку, свой смысл жизни, я позвонил за помощью ему. Шадрову.

—Херовый из тебя сыщик, Дёмин, я думал, ты быстрее справишься, — усмехаясь, заявил он мне в трубку. —Юлианна у меня. В целости и сохранности. Пока что. Да, зайка? — он обращался к моей дочери, и я слышал ее детский голосок на том конце.

Он хотел этого. Хотел сломать меня. Тело онемело и не слушалось.

—Я задушу тебя голыми руками, тварь! Чего тебе надо? — цедил я в трубку, пока жестокая реальность догоняла меня.

—Сложи полномочия, Лёня, если хочешь снова увидеть своего ребенка, — безапелляционно заявил он. —Мы по разные стороны баррикад, и рано или поздно кому-то из нас придется убрать другого. По старой дружбе предлагаю тебе выйти живым из этой гонки…

—Где она? — рычал я в трубку, а сам махал руками ребятам, чтобы отслеживали звонок.

—Не пытайся отследить вызов, — хмыкнул он, —я сам привезу тебе Юлианну, как увижу подтверждение твоего ухода. И твою шлюху Ритку тоже привезу, — засмеялся он. —Как ты ее трахал, она ж деревянная?

Рита. Это та женщина, которая в тот вечер добровольно поехала к Шадрову по первому зову, чтобы, как она выразилась позже, отомстить мне. Пока они сношались, люди Шадрова выкрали маленькую Юсю.

Мою дочь — мою душу, и мое самое уязвимое место.

Так закончилась карьера Леонида пса ищейки и началась история Леонида предпринимателя-столяра. Я выполнил свое обещание, он — свое.

Мы с Ритой и Юсей покинули страну на год, чтобы разобраться с делами и создать для себя тыл. У отца Риты была недвижимость в Италии, там и обосновались.

Слава богу, ребенок особо не понял, что был похищен, так как хорошо знал Шадрова с младенчества, но к детскому психологу она все же ходила.

Возвращался я один, и только убедившись, что ребенку ничего не грозит, и организовав безопасность, я забрал их домой.

Кроме моей паранойи и пожизненной службы безопасности возле Юси жизнь действительно вошла в колею, пока этим летом мне не позвонил Крот…

Тошно. В тяжелых мыслях о собственной вине в том инциденте я возвращаюсь к машине, припаркованной вдоль одной из оживленных улиц. Собираюсь позвонить Кате, ее щебетание всегда приводит меня в чувства.

—Дёмин? — меня вдруг окликает неприметный мужчина невысокого роста, который взялся буквально ниоткуда.

Он обращается ко мне, но не смотрит в глаза, делая вид, что просто курит неподалеку.

—Дернешься, и снайпер размажет твои мозги по асфальту, — он выдувает дым. —Тебе сообщение.

Сканировать глазами пространство или пытаться отзвониться Тохе Орлову бесполезно, поэтому просто опираюсь спиной о тачку и изучаю коротышку.

—Слушаю.

—Тут интересуются, что ж ты, Дёмин, договоренности нарушаешь? Жили же мирно.

Непроизвольно сжимаю челюсть и кулаки, осознавая, что меня слили.

—Убери своего человека с границы и отзови следаков, если не хочешь, чтобы крёстный следующим рейсом вывез твою дочь, — он докуривает и кидает бычок себе под ноги, раздавливая ботинком.

Как только он делает шаг прочь, лобач в моей машине трещит и осыпается от беззвучного выстрела.

—Это привет от Юлия. А теперь свободен, — хмыкает коротышка и исчезает за поворотом здания.

На этом пиздец можно было считать законченным, если бы не затрезвонивший телефон, в котором дрожал голос моей помощницы по дому Алевтины Ивановны:

—Леонид Артёмович, Юся с Вами? Уже вечер, а ее дома нет. Я первым делом матери позвонила, но Маргарита только что прилетела, едет из аэропорта.

—Служба безопасности на что? — рявкаю в телефон.

—Они уже смотрят камеры, потому что через главный вход она дом не покидала. Телефон на тумбочке лежит, а Юлианны нет. И, кажется, она не с Вами…