56. Значит, ребенок...

КАТЯ

От офисного ноутбука меня отвлекает телефон:

—Екатерина Яновна, доброе утро! Я сегодня ждал Вас на консультацию перед операцией… — жизнерадостным голосом вещает мне пластический хирург, которому я, естественно, забыла сообщить о том, что все сисечные деньги я потратила на операцию Златы.

—Ох, Сергей Викторович, — говорю самым виноватым тоном, —простите, пожалуйста. Должна была давно Вам позвонить, чтобы отложить операцию…

—А что случилось?

—Я все деньги потратила на операцию дочери, — говорю честно и только потом осознаю, что уверенно назвала Златочку дочкой. —У нее была дисплазия бедра, нужно было срочно оперировать, чтобы не хромала…

—Это дело нужное, конечно, не знал, что у Вас есть дети, — говорит задумчиво.

Да, я тоже…

—Екатерина Яновна, а как у Вас со временем в целом? Наша клиника заключила контракт с новым поставщиком имплантов, там совершенно другая технология установки: более быстрая и с меньшим периодом восстановления. Однако, пациентки боятся незнакомых брендов, а в Европе и Америки только их и ставят! Мне нужна смелая модель, которой мы бы поставили импланты и использовали фото-материалы в рекламных целях. С сохранением анонимности, естественно…

—Подождите, Вы сейчас предлагаете мне бесплатную грудь за рекламу? — уточняю. Этому врачу я доверяю безоговорочно, к нему со всей страны и ближнего зарубежья летают.

—Да, я хотел поговорить об этом на приеме, но Вы не приехали. У Вас просто очень подходящие данные: нет асиметрии, эластичная кожа и очень красивые соски, с физиологической точки зрения.

Краснею. До этого мои соски хвалил только Амбал.

—Вы не шутите? — слабо верю своему счастью.

Еле заметная грудь всегда была моим самым большим комплексом, а сочные дыньки — несбыточной мечтой.

—Нет, конечно, это в моих же интересах. Правда придется помучить вас фотосъемками на всех этапах операции и восстановления.

—Блин, я согласна! — радостно визжу в трубку, а в голове непроизвольно включается порно-фильм, где я скачу на Лёне, а мои наливные девочки развязно подпрыгивают в такт.

—Сможете приехать завтра? Скажем, к часу? Мы подберем размер и форму, возьмем все анализы и назначим дату операции.

—Сергей Викторович, Вы просто Дед Мороз какой-то! С мешком имплантов для хороших девочек.

Он смеется, и мы прощаемся в прекрасном настроении. Неужели и на моей улице бывают праздники? И сразу же третьего размера!

—Хорошие новости? — раздается голос Инги, такой добрый и родной.

По привычке хочется вприпрыжку бежать к ней и делиться новостями, но торможу себя. Мы достаточно давно не виделись, так как Инга все чаще работает из дома.

По работе нареканий нет, зато в сердце дыра…

Шум с лестницы спасает меня от неудобного разговора, но ненадолго, ведь, когда на этаже появляется нарядный Герман в сопровождении фотографа, — я затухаю.

Герман приехал с предложением, как и обещал, для правдоподобности даже о съемке не забыл. В его глазах трепет, а в руках — цветы.

Похоже, он слишком серьезно воспринимает происходящее, потому что после пламенной речи и его вкрадчивого: «Катя, ты выйдешь за меня замуж?» мне даже немного «поплохело».

Не особо дожидаясь ответа, он уверенно надевает кольцо на мой палец, а вокруг нас собирается весь офис. Девчонки разглядывают красавца и тихонечко показывают мне большой палец вверх.

Мне жутко стыдно, ведь сейчас я ворую место какой-то девушки, которая может быть бесконечно счастлива с таким мужчиной: красивым, умным и надежным…

А еще стыдно, потому что я пользуюсь добротой одного человека, любя всем сердцем другого…

Но время страшно поджимает, и пока мы с Лёней будем меряться своими характерами, Злату уже удочерят, и я никогда не увижу малышку.

Слишком непростые у нас с Лёней прошлые жизни, чтобы вот так открыться друг другу.

Головой понимаю, что поступаю правильно! Бабушка когда-то выцарапала меня, подарив лучшие годы, и я своего ребенка не оставлю.

Пусть ее рожала не я, но она — вся моя! От хвостика-пальмочки до маленьких пухлых пальчиков.

Единственная, кто сейчас смотрит на происходящее, как на недоразумение, — это Инга.

Сглатываю, встречаясь с осуждающим взглядом подруги, а затем и вовсе в пропасть проваливаюсь. Все это время за нашей фиктивной церемонией наблюдает Леонид.

Пронзительные голубые глаза зафиксированы на мне, заглядывая в самую душу. В них кричащий вопрос, разочарование, боль и что-то еще…

Затем он берет на зрительный прицел Германа, показывая ему «на выход». Тихо и смертоносно.

Герман безоговорочно следует. Не повержено и жалко, а абсолютно уверено и достойно.

По моей спине несутся колючие мурашки, своими острыми шипами способные разорвать одежду.

—Так, шоу окончено, все по местам! — командует Инга, разгоняя сотрудников. —У нас дедлайны перед Новым Годом горят.

Благодарно киваю ей и бросаюсь следом за Германом.

—Гера, не ходи… — ловлю его за локоть уже на лестнице.

—Все нормально, Кать, — улыбается спокойно.

—Не надо, дай я сама поговорю с ним.

—Вы встречаетесь?

—Сложно объяснить, — я не хочу обманывать Германа, обещая ему чувства, которых нет, у нас просто деловой договор. —Скорее нет, чем да…

Он едва подергивает губой, сдерживая эмоцию. По Герману никогда не понять, какую.

—А смотрела ты на него так, как будто скорее да, чем нет… — ухмыляется. —Он не в курсе, да?

—Не совсем, — говорю уклончиво. —Я хотела рассказать, но…

—Побоялась?

—И это тоже. Не спускайся, пожалуйста, — умоляю.

—Ты любишь его?

Да.

—Я люблю Злату, Гер. Другое сейчас не имеет значения.

Герман лишь сдержанно кивает, а затем притягивает меня и чмокает в лоб.

—Я услышал твой ответ. Не переживай, правда. Иди пока цветы в вазу поставь, я скоро буду.

—Да, пойдем, Катюш, это мужской разговор, — сзади появляется Инга и за руку уводит меня наверх.

Плетусь за ней, как марионетка, из меня будто всю энергию высосали, тело слабеет и начинает уже привычно подташнивать. Лучше бы вместо сисек на ФГДС записалась.

—Кать, ты не хочешь рассказать мне, что происходит? — обеспокоенно спрашивает Инга.

—Не-а, беру пример с тебя, — отвечаю излишне прохладно, и ухожу в самый дальний угол, делая вид, что очень занята телефоном. Я не готова сейчас выяснять отношения еще и с ней.

То и дело выглядываю на улицу, ожидая увидеть разъяренных парней. Однако, сквозь окна я успеваю разглядеть лишь то, как Герман входит в офис Лени, и тот закрывает жалюзи. Специльно!

Идут минуты, а затем они превращаются в часы. Что можно обсуждать так долго? Сердце колотится, а под ложечкой неприятно крутит.

—Катя, у нас тут пиздец, — тихонечко подходит со спины Лёша, —Инга просила тебя не трогать, но ты нужна…

—Вот Инга пусть и разбирается, раз уж здесь, — отрезаю. —У меня сейчас голова не варит, прости…

—Но там… — начинает он, а я замечаю появившегося на пороге Германа.

Пулей несусь вниз, даже не накинув куртку.

—Все хорошо, Кать, не беги так, — говорит Гера мягко.

—Что так долго?

—Нужно было. Вы лучше сами поговорите, а я поехал, работы тьма. Вечером заберу тебя на ужин с родителями, хорошо? Я напишу.

То есть, свадьба все-таки будет? Амбал поговорил с ним и… благославил нас?

Гера по-дружески гладит меня по плечу и переводит взгляд на вышедшего следом Леонида.

—Зайди, не мерзни, — буркает Леонид, придерживая двери.

Провожаю опешившим взглядом своего "жениха", который садится в машину, а затем захожу в «предбанник» Лёниного здания.

—Значит, ребенок? — тяжело произносит Амбал.

Герман что, вот так все ему и вывалил?

—Д-да, я должна успеть уд-дочерить Злату… — зубы стучат друг о друга, но не от холода, меня колошматит от происходящего.

—Почему ты мне ничего не сказала? — его голос потухший, в нем нет ни единой эмоции.

—Когда, Лёня? И как? — мой же голос дрожит. —Как только мы сблизились, ты… — вспоминаю кинотеатр, —в общем, у нас с тобой все слишком сложно в последнее время.

—Знаю, это моя вина. И… ты выйдешь за него?