58. Неладное

Да нет! Это просто какое-то недоразумение.

Такая женщина, как Елена Видалова, обязательно предупредила бы об отмене мероприятия…

В голове роятся неприятные мысли, а фамилия кажется очень знакомой, но паззл не складывается.

Когда я приезжаю в агентство, ко мне сразу подбегают Инга с Лёшей, оба с выпученными глазами.

—Пиздец, Кать — выдает Лёша в сердцах. —То есть, жопа, она нас прокатила!

—Это просто какая-то ошибка, — пытаюсь сохранять позитив.

—Никакой ошибки, мы все перепроверили от и до, — Инга нервно перебирает рукава своего безразмерного кардигана.

—Да не может быть, я сама лично видела транзакции, — отвечаю уверенно.

—Вот эти? — Лёша трясет распечатанными бумажками. —Они все поддельные, Кать. Тут даже невооруженным глазом видно фотошоп голимый, смотри, — он тыкает пальцем в бланк, — цифры пляшут. Я сначала тоже не обратил внимания, а когда пришло первое напоминание о платеже…

Мне становится дурно, даже в глазах темнеет. Нет-нет, это точно не может быть.

—Ребят, это не розыгрыш сейчас? Если так, то мне вообще не до смеха, — нетерпеливо перебираю бумажки.

—Кать, нам что, заняться больше нечем? — возмущается Инга. —А самый звездец, что мы просрали сроки отмены по договорам. Полторы недели назад можно было бы отменить без особых потерь: а сейчас уже полная неустойка. Новогодние праздники на носу и корпоративы…

—Это просто недоразумение, может… может… Я сейчас позвоню ей, — достаю телефон.

—Я звонила раз двести и даже в галерею ездила. Сказали, что Елена давно в Европе с дочерью и внучкой, и никакой выставки на эти даты не запланировано. Мы с ней, конечно, разберемся, но у нас долг висит прямо сейчас. Я попросила всех, кого возможно, отсрочить платежи, но только до конца месяца, не дольше.

Ноги подкашиваются, и я плюхаюсь на офисный стул. Внутри клокочет ярость вперемешку с опустошением.

—Зачем ей так поступать? — проговариваю одними губами.

—Лёш, оставь нас на секунду, — Инга присаживается рядом и протягивает мне телефон. —Ты должна это увидеть.

На экране фото с какого-то мероприятия, в центре которого красуется та самая Елена Видалова в окружении нескольких человек, среди которых я узнаю свою «любимую» Риту, бывшую Лёни, а еще — Юлианну.

Точно! Вот откдуа эта фамилия. Какая же я тупица!

—Я тут погуглила, — Инга закусывает губу, —эта Елена — мать Риты, Кать. Что-то мне это все не нравится!

—Скажи еще, что ты не в курсе была? — вдруг огрызаюсь.

—В каком смысле? — от моего грубого тона Инга даже подскакивает.

—Ну, давай, сделай вид, что ты тут не при делах и не работала с ней в сговоре! — нервы на пределе, моя обида прорывается наружу.

—Кать… — у нее отвисает челюсть, — это очень серьезное обвинение.

—А мне плевать! Тебе же не стыдно втихаря разваливать наше агентство.

За секунду глаза Инги наполняются слезами, подбородок оскорбленно дрожит.

—И не делай такой вид! Я давно догадалась, что ты что-то мутишь, но не могла понять, что именно. Хотела верить, что ошибаюсь! — шиплю ей в лицо.

—Ты что такое говоришь? — с выдохом выдавливает из себя «подруга».

—Сначала ты «забываешь» посмотреть емейл о том, что главная артистка не будет выступать на открытии спа-поселка, почти срывая выступление. Потом бесконечно звонишь мне, чтобы увеличить чеки Видаловой на мероприятие. Параллельно загадочно пропадаешь и работаешь только из дома, а, когда я приезжаю, двери не открываешь. Думаешь, я такая дура?

—Ты не дура Катя, — Инга сглатывает обиду, — ты идиотка, если после стольких лет ты подумала, что я бы тебя предала…

—А что мне еще думать? Ты стала другой! Закрылась! Что ты скрываешь? В чем дело?

Она смотрит на меня своими огромными голубыми глазами, а потом начинает реветь.

—В том, что я беременна, Катя! — выпаливает она.

В доказательство Инга встает и распахивает полы своего кардигана: животик еще совсем небольшой, но уже можно заметить, как раздалась талия и слегка округлился низ.

—Меня так сильно токсикозило последние три месяца, что я и с кровати встать не могла, дважды заказывала на дом капельницы… Поэтому и только поэтому я работала из дома! — говорит с обидой. —Как ты вообще могла сложить два плюс два и получить мой сговор с Видаловой?

Кажется, мне только что вырвали мой дурной язык, потому что я и слова произнести не могу. Только смотрю на шмыгающую Ингу и пускаю в воздух немые пузыри.

Ауч…

—Почему ты ничего не сказала мне? — ощущаю себя в шкуре Леонида, который задавал мне тот же вопрос.

Оказывается, это очень больно, когда любимый человек не посвящает тебя в такие важные события своей жизни.

Мы ведь родные души. Что я сделала не так, чтобы моя подруга перестала мне доверять? Я совсем не нужна и не важна ей?

Нутро раскаленным металлом прижигает.

В эту секунду отчетливо представляю, как тяжело Амбалу узнавать мои новости последним, и как это бьет по уверенности в том, что ты вообще дорог человеку. Блин...

Сижу перед Ингой обезоруженная, поверженная и виноватая.

—Почему? — требую.

—Потому что… — она поджимает губы, —потому что я беременна от…

—От Лёни??? — сердце останавливается.

—Тьфу, Катя! — вскрикивает Инга, а затем из нее вырывается хохот. —А говоришь, не дура!

Она выдерживает драматическую паузу, стыдливо улыбаясь:

—От Стасика я беременна.

—От слюня… от мотоциклиста? — держите мои глаза, иначе сейчас они вывалятся из орбит.

—Угу… Помнишь, летом он за шлемом приезжал? Мы тогда друг другу в глаза как посмотрели, так и обомлели… и вот — она поглаживает живот. Я так боялась тебе рассказать! — Инга снова присаживается рядом. —Боялась, что ты осудишь из-за того, что это твой бывший.

—Никакой он мне не бывший, Ингуся, святые эквилибристы! — нервно хихикаю, ощущая невероятное облегчение. —Один раз из клуба довез, да и все. И ты так долго молчала?

—Сначала стыдно было, а потом я узнала, что беременна, и боялась, что тебе будет больно от такой новости. Хотела подобрать подходящий момент, но его все не было. Ты просто всегда очень грустила, когда кто-то рассказывал о беременности…

Смотрю на свою голубоглазую подругу и думаю, какая же я неадекватная, раз заподозрила ее в предательстве. У меня начинает щипать нос…

—Я грущу о себе, но всегда радуюсь за беременяшек, — беру ее за руку, —я счастлива за тебя, очень!

—Ты точно не обижаешься из-за Стаса? — она накручивает кудряшку на палец.

—С чего бы вдруг? Мое глупое сердце украл один неандерталец. Я больше злюсь из-за того, что мы не поговорили раньше!

—Прости, что так затянула… Доигралась, что твое доверие подорвала.

—Прекрати, — притягиваю Ингу к себе. —Тебе хорошо с ним?

—Очень! — тянет довольно, как кошка. —Он такой нежный и заботливый, и взрослый не по годам. Мы планируем расписаться.

Подумать только, двадцатипятилетний мажор-ди-джей-тату-модель и моя Ингуся… Любовь нечаянно нагрянет, как говорится.

—Поздравляю вас! И ты права, я полная идиотка, прости, что наговорила тебе гадостей…— обнимаю подругу покрепче.

—Да я сама виновата, что пряталась. Когда ты приехала посреди дня, я как раз под капельницей лежала, а Стасюня рядышком сидел. Мы бы точно не смогли объясниться с тобой. Повели себя, как дети, — она прячет лицо в руки. —Я бы тоже неладное заподозрила.

Просто от сердца отлегло… Даже Риткина мамаша и их план по разорению нашего агентства не сравнятся с моими переживаниями об Ингусе.

—Вы там наревелись? — Лёша не выдерживает и снова подходит. —Сейчас звонили флористы, они уже оформили заказ на пионы для Видаловой и ждут оплату. Что делать будем?