Глава 27
Глава 27
«Я переночую у себя». Это смс-сообщение пришло от Демьяна, когда Дина уже была в квартире и готовила ужин. Короткое, лаконичное, без каких-либо объяснений или оправданий. Сухое. Да и разве обязан он перед ней отчитываться?..
То и дело шмыгая носом, она сосредоточенно нарезала лук, убеждая себя, что слёзы на глаза наворачиваются исключительно от едкого запаха, а не по какой-то другой причине. Ростоцкий не настоящий её супруг, хотя документы и говорят обратное. У него-то есть своё жильё – это ей некуда идти. А ещё своя жизнь, в том числе и личная. И не нужно даже гадать, один он проведёт эту весеннюю ночь или с Маргаритой Ринальди.
Не нужно, не нужно, не нужно!
Дина всхлипнула и выронила нож, едва не порезавшись, как в тот раз, когда Демьян спас её от очередного обморока. Почему он повёл себя так мило с ней? Почему не мог оставаться холодным и грубым, как в первые дни их знакомства? Тогда и она ничего не почувствовала бы к нему. Ничего такого... лишнего. Совершенно ей сейчас не нужного. А уж ему и подавно.
Тешить себя иллюзиями, мечтать о том, что фиктивный, вынужденный для них обоих брак может вдруг каким-то чудом превратиться в настоящий, Дина не хотела. Уже ведь обманывалась не так давно, представляя их с Богданом свадьбу и долгое совместное счастье. Хватит, пора повзрослеть и перестать верить в сказки!
А вчера... Да что такого, собственно говоря, произошло вчера? Она женщина, он мужчина. Всего лишь сиюминутный порыв.
Но сегодня Ростоцкий одумался, весь день избегал её, даже ночевать решил не приходить. Папа в таком удручённом состоянии, что ничего не заметит, да и соврать ему можно – сказать, что у мужа много работы, поэтому и придётся провести всю ночь в офисе. Ещё одна ложь вдобавок к той, что уже нагородила, поведав родителям, будто удачно вышла замуж, всем довольна и ждёт ребёнка от Демьяна Ростоцкого.
Ещё один её грех.
Дина закрыла лицо руками, зажала рот, тяжело опустившись на стул. Плечи её содрогались от сдерживаемого плача. Не хотелось, чтобы отец, который отдыхал в своей комнате, увидел её такой. Стыдно. Неправильно. Это пойдёт вразрез с тем образом счастливой молодой женщины, который она на себя надевала в присутствии родителей.
Хотя беременным ведь позволены слёзы? Мало ли, гормоны. А ещё операция мамы, от одной мысли о которой холодело что-то внутри.
Так сложилось, что Дина росла домашней девочкой, послушной, уступчивой. Не желала лишний раз огорчать немолодых уже тогда родителей, поэтому её взросление обошлось без подростковых бунтов, через которые нередко проходили её ровесники. Она не рвалась в большой город, была привязана к тому месту, где родилась, но со временем начала понимать и соглашаться с тем, что перспектив для молодёжи там нет. Вот и уехала. Но очень скучала и родителям звонила часто, каждый раз с замиранием сердца слушая их такие родные голоса.
Братьев и сестёр у неё не было, в том числе и двоюродных, а остальные родственники едва ли могли считаться близкими. Лишённая этого сама, Дина, будучи ещё девочкой-подростком, мечтала о собственной большой семье. Семье, где много детей. И непременно большой дом, в котором уютно и всегда вкусный обед, шумно и весело. Она бы посадила цветы под окном, а ещё, конечно, свежую зелень, которую можно бросать в наваристый суп или добавлять в салаты и другие блюда. Такие простые, нехитрые мечты.
Но большой город, круговерть которого захватила её, заставлял стремиться к другим вещам – усердно учиться, чтобы получать стипендию, найти мало-мальски приличное жильё, а затем и работу.
Одно время родители уговаривали дочь вернуться, устроиться учительницей в ту школу, которую Дина когда-то окончила, но она отказалась. Сначала потому, что уже нашла неплохую, как она считала, вакансию, а после из-за Богдана Певунова. Из-за того, с кем не могла и не хотела расставаться. Впрочем, мама и папа не так уж сильно настаивали. Они всегда были понимающими и позволяли ей самой выбирать собственный путь.
И Дина очень надеялась, что сумеет стать такой же матерью для своего ребёнка.
Демьян
Мысли путались в голове, а появление в его кабинете Ивана внесло в них ещё большую сумятицу. Деловой партнёр говорил что-то о том, что у Дины талант, что не дело ей оставаться на скучной административной должности, что она должна учиться на дизайнера. Даже не сразу удалось вникнуть, о чём идёт речь. Какой, нафиг, талант? О чём он вообще?
Ростоцкий знал, что у Дины красивые глаза. Такой неуловимый цвет – то ли карий, то ли зелёный. Хочется смотреть и смотреть в них. А ещё у неё мягкие волосы, в которые так приятно зарываться пальцами. Нежные сладкие губы. Аромат, кружащий голову, не парфюмерно-косметический, а её личный. Стройное гибкое тело, горячее, волнующее.
А ведь сначала она не производила такого впечатления! Казалась какой-то странной и не слишком-то привлекательной, с этой своей учительской причёской, одетая в мешковатые вещи, без макияжа.
Но потом оказалось, что и не нужен ей никакой макияж, потому что Дина и без него головокружительно хороша. И желанна. Желанна настолько, что пальцы сводило – так хотелось прикоснуться к ней снова, гладить нежную кожу, ласкать каждую впадинку на теле, целовать податливые губы…
Демьян встряхнул головой. Теперь, по словам Серова, выходило, что у неё ещё и талант к рисованию и дизайну одежды. Сплошные сюрпризы, а не женщина.
- Она подаёт большие надежды, зуб даю! Уверен, что и Ринальди тебе так же скажет! Что с тобой такое? – нахмурился Иван. – Опять Маргарита чего-то начудила? Говорил же я тебе, предупреждал…
Ростоцкий отмахнулся. Сказал, что поговорит с Диной потом, попросит её показать рисунки. И тогда уже можно подумать о том, чтобы оплатить для неё курсы. А затем покинул офис. Однако же отправился не туда, где мог встретиться с уже не совсем фиктивной супругой, а в собственную квартиру. Рассчитывал отоспаться. Но не успел отключить телефон, как ему позвонил Джузеппе Ринальди.
- Сегодня Рита была в твоём офисе – тебя не застала.
- Я отлучался по делам, - буркнул Демьян.
- Ты ведь знаешь, что с ней надо аккуратнее.
- А, может, хватит? – Ему и самому до конца не верилось, что он говорит всё это. – Я благодарен вам, но… сейчас это выше моих сил. Понимаете? Я устал. Потому что я ей не нянька и не личный психотерапевт. И не игрушка, которую вы для неё когда-то купили.
- Демьян!
- Я старался. Действительно старался. Вы и сами это знаете. Но я не могу всю жизнь прожить точно на пороховой бочке. Попробуйте вызвать её обратно в Италию, отвлечь на что-нибудь. Как вы это обычно делаете. Возможно, ей снова понадобится помощь специалиста, вот только я им не являюсь.
- Маргарите нужно время! – в глубоком бархатистом голосе телефонного собеседника звучала почти паника.
- Вы всё ещё в это верите? – устало прикрыв глаза, произнёс Ростоцкий. – Рита молодая красивая девушка, неглупая, не без способностей. Она могла бы многого добиться, если бы… была нормальной.
- Ты хочешь сказать, что моя дочь сумасшедшая? Осторожно, мальчик! Ты забыл, с кем разговариваешь? Забыл, что я для тебя сделал?
Демьян посмотрел в окно, за которым опускался на город весенний вечер и ещё свежая яркая листва трепетала на ветру. Сейчас бы гулять по улицам с любимой женщиной, наслаждаться долгожданным теплом и хорошей погодой, целоваться до одури под фонарями и первыми звёздами. А не вот это всё.
- Я помню. Потому и продержался так долго. Но любому терпению рано или поздно приходит конец. Я не могу быть с ней из чувства долга перед вами и жалости, поймите же наконец! И не зовите меня больше мальчиком, с тех пор, когда вы мне помогли, я успел вырасти.
Разговор завершился, ни к чему определённому не придя. Но свою позицию Ростоцкий обозначил. Давно нужно было это сказать.