Глава 2

– Ну вот, ваш магический резерв практически полностью восстановлен, – сообщил целитель, прекратив разглядывать меня через полупрозрачную призму. – Еще пару дней вам нельзя производить энергоемкие заклинания. До завтрашнего дня рекомендую побыть здесь, а потом можно и домой.

– Я воспользуюсь вашим советом, – я кивнул и соскочил с высокого стола, на котором устроился во время осмотра, застегивая на ходу рубашку. – Скажите, а что делает дрянь под названием «Мечта забвения»? Лично для меня это название каким-то притоном отдает.

– Забавные у вас ассоциации, – целитель хмыкнул.

– Уж какие есть. Так вы знаете, что делает эта штука, если попадет в кровь?

– Знаю, его используют в психиатрии, как раз чтобы вызвать ассоциативные цепочки и закрепить их в подсознании. В больших дозах обладают наркозным эффектом, а в очень больших дозах может вызвать смерть от остановки дыхания. – Целитель глядел куда-то на стену, словно на ней был ответ. – Правда, перед смертью ассоциации могут сыграть с принявшим большую дозу злую шутку, он может запутаться в своем разуме, и, чтобы убрать этот сумбур, вызывающий самую что ни на есть физическую боль, человек старается убрать первопричину.

– То есть убить того, кто находится перед тобой, чтобы прервать действие ассоциаций, заводящих тебя в невидимые дали? – я почувствовал, как у меня сжимаются кулаки.

Эти ушлепки решили моими руками избавиться от Вольфа, прежде чем я сам тапки отброшу, так что ли? Чтобы этот мой почти невинный поступок бросил тень на всех Кернов, и у деда испортились отношения с Вольфами, так что ли? Это если не брать во внимание тот факт, что оба клана остаются без наследников и им предстоит слиться с другими, чтобы не потерять нажитое за несколько поколений.

– Это несколько утрированно и грубо сказано, но так оно и есть, – кивнул целитель.

– Хорошо, спасибо за разъяснения.

Я найду эту дрянь. Она у меня собственные кишки жрать будет! Я почувствовал, как закипает во мне безудержная ярость. Усилием воли загнав ее обратно, туда, откуда она поднималась, как морская волна, я пару раз вдохнул и выдохнул, а потом уже спокойно задал следующий интересующий меня вопрос:

– А вы случайно не в курсе, как дела у Егора Громова?

– Случайно знаю, – целитель вздохнул. – Он получил четыре пулевых ранения. Три пули прошли навылет, а вот четвертая задела позвоночник. К счастью, спинной мозг не пострадал. Магия совместно с банальным хирургическим вмешательством может творить чудеса, да и повезло ему, попал к Котову, так что лежать и ходить под себя он точно не будет. И даже будет просто ходить, но только с тростью. Да и ездить на машине сможет, вот только вряд ли кто-то доверит ему должность водителя, все-таки это не просто баранку крутить. Водители в кланах часто совмещают свои обязанности с обязанностями телохранителя. Что Громов и продемонстрировал, защитив Марию Витальевну. Вот только похоже, что его служба подошла к концу, – он развел руками. – Егору предстоит еще одна операция в сочетании со сложнейшими целительными чарами, а потом мы его заберем сюда. Все-таки у клановых клиник больший реабилитационный потенциал. Летом на море поедет… Посмотрим, что мы сможем сделать.

– Вы уж постарайтесь. – Целитель кивнул, и я вышел из кабинета.

Мать приехала сразу же, как только узнала, что я пришел в себя и меня перевели в клановую клинику. Она до этого практически все время просидела возле меня, и была отправлена дедом домой поспать. Что позволило ей пропустить все веселье. Мать-то мне и рассказала, как увидела, что меня ранили, и уже хотела броситься ко мне, но Егор ей не позволил, втолкнул в машину и закрыл не только бронированной дверью, но и собой.

Водитель Вольфа был мертв, и самого Юрку еле вытащили из-под его далеко не хрупкого тела. Водить мать умеет, поэтому, чтобы не терять время, вместо того, чтобы бегать кругами, как ненормальная курица, у которой шею подрубили, она позвонила отцу прямо из телефона, установленного в машине, и позволила себе немного поистерить на тему: «Они все умерли! Их убили, и мы все умрем!» После чего взяла себя в руки. С помощью Изразцова загрузила нас всех в машину Вольфа, она просто более вместительная, чем наша, даже его погибшего водителя, и рванула в ближайшую клинику. На этом ее осведомленность закончилось. Она плохо поняла, что произошло, и понятия не имела, ни кто за этим стоит, ни зачем кому-то вообще что-то подобное делать понадобилось. Теперь же она разрывалась между двух клиник: ей хотелось и со мной побыть, и хотя бы заботой поблагодарить Егора за то, что спас ей жизнь. В конце концов, я отправил ее к Громову, сказав, что прекрасно себя чувствую и что скоро приеду домой, в то время как Егор действительно нуждается в заботе и уходе.

Сегодня матери не было. Видимо, она вняла моим словам, и до завтра я ее не увижу, да и то это произойдет уже дома.

– Костя, мы можем поговорить? – я шел к своей палате, когда меня окликнул дед, ждущий моего появления в коридоре. Он сидел в весьма комфортабельном кресле и просматривал новости, но, как только я появился, тут же закрыл новостную страничку.

– Конечно, – я пожал плечами и проследовал за дедом в небольшую, но уютную комнату отдыха, где мы вполне комфортно расположились друг напротив друга. – О чем будем говорить?

– Что это было, то заклинание, которое ты применил, чтобы уничтожить нападавших и защитить себя, свою мать, да даже этого оболтуса Вольфа? – дед выглядел очень сосредоточенным. Вот об этом аспекте я как-то не подумал, о том, что те, кому надо, могут заинтересоваться этим разрушительным и жутким заклятьем.

– Оно из некромантии, что-то с тленом связано, я его в какой-то книге нашел, когда искал хоть что-нибудь, связанное с некромантией, – отрапортовал я. – Я правда не знаю, в какой книге. Просто запомнилось. У меня же дар, только я никак не мог его начать применять, а тут словно само из меня полезло.

– М-да, – дед потер подбородок. – Я говорил с Изразцовым. Он подтверждает, что была применена некромагия направленного действия. Неизвестное заклинание, если быть точным.

– Да к чему все эти вопросы? Какая разница, что я применил? И нет, оно не направленного действия, а общего, – я с мрачной ухмылкой наблюдал, как расширяются глаза деда. Неожиданно, правда? – Это оно у меня направленным вышло, потому что просто силенок не хватило, и слава богу, если честно. Так к чему все эти вопросы?

– Нападавших опознали, – нехотя ответил дед. – Я не буду сейчас тебе ничего говорить. Сегодня сюда придет следователь по особым случаям, чтобы допросить тебя. Вот он и примет решение, надо тебе знать такие вещи или пока не стоит.

– Все ниточки ведут к императору, – я пожал плечами. – Это уже не в первый раз, когда его величество хотят выставить в дурном свете. Правда, не знаю, зачем. Более идиотского способа они почему-то не придумали.

– Ты в эти совпадения не веришь? – дед приподнял бровь.

– Нет конечно, – я фыркнул. – Императору этого просто не надо. У него есть возможности сделать все без шума и пыли, чтобы комар носа не подточил. Зачем ему так подставляться?

– Вот все бы рассуждали, как ты, и не было бы этой паники в умах, – дед вздохнул.

– Ты мне лучше расскажи, что происходило в то время, когда я без сознания валялся, – попросил я.

– Что именно ты хочешь знать? – дед протер глаза.

Приглядевшись, я увидел, что глаза у него воспаленные, словно он не спал пару ночей.

– Все, что ты можешь мне поведать, – я скупо улыбнулся, поощряя тем самым его к ответу. – Что удалось выяснить? Это Вольфа хотели убить?

– Да, ты с матерью просто оказался у них на пути, – дед снова протер глаза. – А как ты пришел к этим выводам?

– Узнал, как действует та «мечта кретина», которой дамочка хотела меня угостить. Фантазия у них, конечно, работает не покладая рук. Еще бы знать, у кого, – я потер переносицу. – Что по этой сучке удалось выяснить?

– Пока ничего, – дед откинулся в кресле. – Этот процесс не быстрый, да и не любит он суеты. Почему-то следствие не пришло к такому простому выводу, как мы с тем дерганым Вихровым, и нам достался весь архив. А так как видел ее только я, вот и перебираю старые дела, когда время появляется.

– Ее не только ты, но и я видел, завтра домой приду и помогу, – я кивнул собственным мыслям. Никуда ты от меня не денешься. Скальпель со следами твоей крови у меня надежно спрятан, мне только имя нужно твое узнать, пусть и не настоящие, главное, чтобы тебя под ним какое-то время знали окружающие.

– Ну, завтра у тебя время будет, а вот потом сильно сомневаюсь, – дед поднялся из кресла. – Такой дар нельзя оставлять не ограненным. Поэтому уже послезавтра начнутся занятия по некромантии, и я понятия не имею, как они будут протекать, слишком мало некромантов, чтобы можно было поинтересоваться. Ведьма уже предупредила, что работать, особенно на первых порах, будете по ночам. Но это не связано с каким-то особенными фазами луны и чем-то еще. Некромантию вполне можно применять и при свете дня, ты это, кстати, отлично доказал. Просто вы будете сначала с трупами работать, а потом уже с более тонкими материями. И тут главное панику среди народа не поднимать. Как-то так.

– Надо купить что-нибудь Паразиту, – я потянулся. – Он же практически спас меня.

– Твой кот не отходил от тебя ни на шаг. Просто материализовался посреди реанимации, и никто из персонала не смог его выгнать. Вот так. Словно ждал нападения и готовился.

– А может, и ждал, он же уникальный кот. Кстати, ты не знаешь, это он у какого-то пациента штаны спер?

– Знаю, мне пришлось за эти чертовы штаны заплатить, – хмыкнул дед. – А кошака своего побалуй, заслужил, чего уж там. А лучше Назару Борисовичу поручи, он уже не с первым чеширом в одном доме живет, я же говорил, что у твоей бабки такая же тварь была? – Я кивнул. – Так что он потребности этих меховых ковриков знает лучше всех нас.

– Учту, – я прикрыл глаза. Все-таки я еще не в форме, слишком быстро устаю.

Дед ушел, что-то буркнув на прощанье, я только кивнул ему, не открывая глаз. Наверное, надо было идти в свою палату и ждать прихода следователя, но мне было лениво.

Легкий запах розы я узнал сразу. Приоткрыв один глаз, чтобы убедиться, что это именно Анна, я похлопал по колену.

– Если на что-то надеешься, то тебе придется оседлать меня и все сделать самостоятельно, потому что я явно не способен на подвиги, – поприветствовал я ее.

– Какой же ты кретин, и как я тебя вообще терплю? – Анна вздохнула, но, к моему удивлению, села ко мне на колени, обхватив за шею и прижавшись к груди.

Я осторожно обнял ее за талию и продолжал сидеть не шевелясь.

– Ты меня терпишь, потому что я, вообще-то, классный парень, а ты самовлюбленная стервочка, которая даже себе не может признаться, что влюблена в меня. – После той вспышки ярости наступил откат и меня неуклонно клонило в сон.

– Помечтай, – фыркнула она куда-то мне в шею.

– Но то, что я классный парень, ты признаешь? – я хмыкнул, почувствовав, как она меня слегка укусила. – Ты случайно не вампирша? Так и норовишь куснуть поближе к артерии.

– Ну вот ты меня и раскрыл, как дальше-то жить? – она сокрушенно покачала головой.

– Про тебя ходит столько слухов, я не знаю, во что верить. Может, развеешь хотя бы один? Сколько у тебя было мужчин? – Она не отвечала, и я решил уточнить: – Ты обиделась?

– Нет, все еще считаю.

Я открыл глаза и полюбовался ее ухмыляющимся лицом.

– Это было не смешно, – буркнул я, а Анна положила мне голову на плечо.

– А, по-моему, смешно. Ты-то вообще наглость, помноженная на беспардонность. Сколько у тебя было женщин?

– Не скажу, – тут же ответил я. – Это неважно, считай, что ты первая. Что? – я снова открыл глаза, когда она меня несильно ударила кулачком в грудь.

– Ничего, просто странно чувствовать себя совратительницей. По твоей логике я девственника совратила? – она слегка нахмурилась.

– Ну а что, есть чем гордиться. – Анна снова меня несильно стукнула.

– Я горжусь, – ответила девушка и положила голову мне на грудь. – Ты второй. – Я, если честно, слегка удивился тому, что она вообще ответила. – Это правда, – она вздохнула. – А то, что каждый, кому я разрешила себя до дома подвезти, хвастает, что ему удалось меня завалить – так это самомнение и уязвленное самолюбие в них говорят. Я не привыкла с парнями церемониться. Просто так получилось, что и ты не любишь, или не умеешь церемониться с женщинами.

– Это плохо?

– Это необычно. Но мне нравится. Ты вообще знаешь, как сильно я испугалась, когда ты завалился на землю и не подавал признаков жизни, да еще рана в плече. Столько крови, я ни разу не видела столько крови, – она всхлипнула, но быстро взяла себя в руки. – Кто это с вами сделал?

– Я не знаю, но узнаю, вот это я могу не только тебе, но и себе пообещать. Ань, кто еще пользуется такими духами, что и ты? – она удивленно посмотрела на меня. – Поверь, это очень важно. Ты же, скорее всего, лимитированные выпуски покупаешь?

– Вообще-то я покупаю эксклюзив, который специально для меня намешали, – она задумалась. – Вот только я раздала несколько маленьких флакончиков девчонкам, которым запах сильно понравился.

– А ты помнишь, кому именно раздала? – я уже не дремал, а пристально смотрел на нее.

– Светке Снежиной, Ольге Синицыной, кому-то еще… нет, не помню, извини, – она покачала головой.

Все демоны бездны, ну не бегать же мне по школе и обнюхивать всех девчонок, в конце концов. Это по меньшей мере будет выглядеть странно. А если учесть тот факт, что злоумышленница могла больше и не пользоваться этими духами, так и вообще…

– Ничего, – я погладил ее по голове. – Скажи, а существуют ли маски с лицами людей, как те, с животными, помнишь, как в клубе?

– Может, и существуют, но я о таких не знаю, – она покачала головой. – Проще иллюзию внешности другого человека наложить, особенно если носить чужое лицо будешь недолго.

Мой разум зацепился за это предположение. Иллюзия, это могла быть иллюзия. Было в этом определении нечто знакомое, что вертелось в голове, но никак не хотело сформироваться в полноценную мысль. Казалось бы, вот оно, надо лишь за кончик ниточки уцепиться, и можно распутать этот клубок…

– Ага! Я тут умираю, практически уже умер, а они сидят здесь милуются, – в комнату влетел взъерошенный Вольф.

– Ань, ты помнишь, как что-то говорила про мою беспардонность и наглость. Вот, полюбуйся, – я указал рукой на Вольфа. – Чемпион в этих дисциплинах.

– Я это тоже заметила, – Анна поджала губы. – Юра, ты мог бы проявить некоторую деликатность?

– О чем ты вообще говоришь, если моя жизнь рухнула и катится под откос?

Она скептически посмотрела на его красивое, холеное лицо.

– А если бы мы любовью сейчас занимались? – я попытался в очередной раз достучаться до разума Вольфа.

– И что? У Аньки есть что-то, что отличало бы ее от другой женщины? – Вольф еще больше взлохматил волосы и рухнул в кресло, из которого совсем недавно встал мой дед.

– Знаешь, мне порой кажется, что меня вовсе не надо травить этой гадостью, «мечтами о Вольфе». Я и сам способен совершить доброе дело и избавить эту планету от его тлетворного влияния, – я задумчиво смотрел на Юру. – Что у тебя стряслось?

– Как это что? У меня свадьба в эту субботу! Гад ты бесчувственный, что ты ржешь? Меня жалеть надо, а они хохочут. Твари беспардонные. – И жертва родительского произвола выскочила из комнаты.

И это мы твари беспардонные. Надо же, как Юрку припекло.

– Я пойду, пожалуй, – Анна с явной неохотой слезла с моих колен. – Свадьба такого уровня – это всегда очень серьезно, а тут еще и времени почти нет.

– Купи от меня подарок, я потом рассчитаюсь.

Она кивнула, я же смотрел, как она уходит, и чувствовал, что вполне могу теперь спокойно дождаться следователя.