Глава 3

– Матвей Игоревич, давненько мы с вами не встречались, – я отложил очередное архивное дело и встал, чтобы приветствовать Подорова.

– Чем это вы тут занимаетесь, Константин Витальевич? – следователь кивнул на дела, лежащие стопками на столе и в коробках под столом.

– Как вам известно, Матвей Игоревич, я в последнее время что-то прихворал, – опустившись в кресло, я полюбовался поджавшим губы следователем. – В разных клиниках полежать удалось. В одной меня даже едва не убили, но это вы и без меня знаете. А не знаете вы, что в нашей клановой клинике не хватает среднего и младшего персонала. Да-да, не удивляйтесь, и в кланах имеются определенные проблемы подобного рода. Но пока Виталий Павлович ждал моего окончательного прибытия в мир живых, ему кто-то посоветовал покопаться в делах бывших сотрудников, вдруг кто-то из них так и не нашел еще более выгодной работы, чем муниципальная травма. У них там текучка – жуть просто, вот это только за ближайшие три года, представляете? – я закатил глаза. – Вот я и вызвался помочь, пока не нужно на занятия идти.

– Интересные у вас методы набора сотрудников, – Подоров встал напротив меня и положил рядом небольшой приборчик, по которому время от времени пробегал магический огонек. – Позволите? – спросил он запоздало и тут же сел, не дожидаясь ответа. При этом он смотрел на меня цепким взглядом, словно проверяя мою реакцию.

– Ну вот, какие есть, – я тоже сел и отодвинул папки в сторону. – Я же не спрашиваю вас, почему вы так и не навестили меня в клинике вчера. А ведь я вас ждал.

– Да вот как-то не получилось. Но я вас честно предупредил. К тому же не люблю опрашивать свидетелей в клиниках: целители наперерез с медсестричками носятся за тобой как оголтелые и орут, что никак нельзя вот конкретно этого больного беспокоить, а не то у него снова вылезет геморрой, и вообще все плохо и все умрут.

– Тяжелая у вас работа, господин Подоров, – протянул я.

Ага, а то я не знаю, что такие визиты резко откладываются, когда в деле появляется неожиданные поворот. Что-то вы нарыли, господа следователи. Что-то очень важное. Но со мной вряд ли поделитесь, не так ли? Тайна следствия и все такое. Вот только для меня это дело стало уже личным, и я не успокоюсь, пока не покараю всех причастных.

– Да, Константин Витальевич, очень тяжелая. И заметьте, никто не ценит. – Подоров покрутил в руках прибор. – Вы не будете возражать, если я запишу наш разговор?

– Я так понимаю – за дверью сейчас стоит клановый адвокат и очень старательно подслушивает? – я усмехнулся, видя, как по лицу следователя промелькнуло недовольство. – И вам разрешили остаться со мной наедине только до того момента, пока вы не пересечете определенной черты, – сложив руки на груди, я откинулся на спинку кресла. – В поезде было куда легче допрашивать всех, кто в нем находился, не так ли?

– Туше, господин Керн, – развел руками следователь. – Но давайте уже продолжим, а то у меня еще визит к Юрию Вольфу запланирован.

– О, это вы отлично придумали. Учитывая, что у него через четыре дня свадьба, так вообще замечательно. Могу вам только посочувствовать и пожелать удачи, – я не удержался и хохотнул. – Приступим?

– Вы знали, что готовится нападение?

Я уставился на него. В поезде он настолько идиотских вопросов не задавал.

– Конечно, это же я его организовал, да еще и мать пригласил, чтобы она оценила… Что за чушь вы городите? – я опустил руки и сел прямо. – Меня там ранили, чуть не убили моего водителя и мою мать. Я применил запредельное заклятье, чтобы защититься, и оно высушило меня досуха. У меня до сих пор руки трясутся. И вы спрашиваете меня, знал ли я о готовящемся на Вольфа покушении?

– Почему вы в таком случае решили, что атака была именно на Вольфа?

– Тоже мне большой секрет, – я усмехнулся. – Особенно после того, как решившая меня травануть в клинике девка ушла с помощью телепорта. Это каким кретином нужно быть, чтобы не связать все в одну кучу и не прийти к выводу, что это было не просто нападение на Вольфа, а еще и продолжение того, что произошло в поезде. Сколько всего осталось недобитков?

– На сегодняшний день только Юрий Вольф, – Подоров протянул руку и выключил приборчик. – Разговор записывался не для меня. оттого и такой дурацкий вопрос. А теперь поговорим серьезно. Вашего деда называют особой, приближенной к императору, чуть ли не его цепным псом. В этом деле просто максимальное количество улик прямо указывает на причастность Кернов. Правда, есть одно «но». При всех покушениях на Вольфа рядом с ним находился внук Керна, и каждый раз он спасал наследника крупнейшего банкира от, казалось бы, неминуемой гибели.

– И это снимает с нашего клана подозрения?

– Частично. Ведь всегда можно списать присутствие Константина Керна рядом с Вольфом на случайность. Помогите мне, Константин Витальевич. Помогите снять все подозрения с Кернов, – Подоров потер глаза. – На меня давят. Говорят, что тех косвенных улик, про которые я упоминал, хватит, чтобы арестовать вашего деда. Сейчас только прямой запрет императора не дает это сделать моим… хм… коллегам.

– Я помогу, только скажите мне, как? – я хмуро смотрел на уставшее лицо следователя. Понятно, почему он не пришел вчера. Только в моем доме, защищенном от всякого рода случайностей, он может говорить со мной откровенно. – И вам не влетит за то, что вы перестали писать наш разговор?

– О, наш разговор пишется. Именно сейчас мы обсуждаем все достоинства девочек Колмаковых, и почему последующие покушения станут бессмысленными или же более сложными в исполнении. Кстати, вы мне доказываете, что из сестер именно у Влады больше… – он провел рукой в районе груди. – М-да, потенциал у нее больше.

– И ваше начальство, или кому вы запись отдадите, примут ее? – в моих словах звучал здоровый скепсис.

– Еще как, они еще и в наш маленький спор включатся, про возможный потенциал, – усмехнулся Подоров.

– Как это вообще делается?

– Прибор записал ваш голос, а его магическая составляющая разложила его на тембр, манеру отвечать, напористость, переходящую в наглость, когда вы слышите вопрос, который вас каким-то образом не устраивает. И теперь он играет с возможными вариантами, которые я надиктовал ему заранее. Ничего сложного.

– Да, все просто элементарно, – я кивнул, даже не скрывая скептицизма. – Так чем я могу помочь?

– Вы же все равно начнете заниматься этим делом, я просто уверен в этом. Если вам что-то удастся выяснить, то сразу же свяжитесь со мной. Поймите, господин Керн, все очень серьезно. Император пока защищает своего любимца, да и это дело слишком уж большую тень на него самого бросает, но вечно так продолжаться не может. А тот, кто замешан – стоит слишком высоко, нам с вами до него или до них не добраться.

– И какой тогда смысл, если нельзя дотянуться до причастных?

– Смысл в том, Константин Витальевич, что император может, и самое главное – ему не нужны железные доказательства. Сомневаюсь, что это дело вообще кто-то планирует до суда доводить.

– Это, конечно, все хорошо, но каким образом я вам сообщу, если вдруг что-то узнаю? Буду бегать кругами и кричать: «Помогите»?

– Придумайте что-нибудь, хотя бы приемник новостей. Вы знаете, что с его помощью можно передавать сообщения? – Я сдержанно кивнул. – Да даже ваш школьный дневник обладает подобными функциями.

– Так, хорошо, с этим разобрались. Какие именно косвенные доказательства указывают на Кернов? – я смотрел на него не мигая, отчего следователю было немного неуютно, но он старательно не показывал вида.

– Телепорты. Только вы занимаетесь их изготовлением. Правда, на остатках телепортов удалось разглядеть серийный номер. По этим номерам удалось вычислить, что телепорты с армейских складов, и фактически вы к ним уже не имеете отношения. Но… опознали нападавших – все они работали на тех военных складах, откуда были взяты телепорты, а двое из них в свое время работали на Кернов.

– Это совсем не смешно, это даже не косвенные доказательства, это вообще никакие не доказательства, – медленно проговорил я.

– Да, вот только, чтобы активировать телепорты даже старых серий, необходимо заклинание-ключ, причем у каждой серии оно индивидуально. И только у Кернов есть универсальный ключ, которым можно не только активировать их поделку, но и задать конечные координаты. А телепорты были активированы именно этим ключом, маг-эксперт сумел считать остаточные эманации с обломков.

Так, а вот это уже серьезно. Такие ключи необходимы для нормального функционирования производства и их не раздают направо-налево. Неужели в клане завелся «крот»?

– Мой дед об этом знает? – спросил я резко.

– Я ему сообщил, он обещал, что подумает над данной проблемой, – Подоров протер лицо. – Так вы мне поможете, если вам удастся что-то узнать?

– Да, помогу, – я кивнул. – И я придумаю, как с вами связаться.

Когда следователь ушел, я долго сидел и смотрел на папки с делами. Получается, что кто-то не просто хочет дискредитировать императора, но и лишить его поддержки близких и преданных ему людей. Я снова посмотрел на папки. Где-то в одной из них кроются данные той дряни, которая умудрилась уйти живой. Не бог весть какой это ключ, но у Службы безопасности и такого, как я понимаю, нет. Что-то она должна знать, это точно.

И я схватил лежащую сверху папку. Мне не нужно было читать, что там написано, я просто смотрел на фото и отбрасывал папки на пол, чтобы не перепутать.

Через полтора часа такой вот монотонной и нудной работы мне наконец-то повезло.

С фотографии на меня смотрела рыжеволосая красотка со строгим взглядом. В ее глазах можно было разглядеть ум, она была не просто смазливой куклой.

– Ну, привет, Ева Якунина, – прошептал я, прочитав ее имя. Судя по досье, она была на четыре года старше меня и совсем недавно отметила двадцатитрехлетие. Магических навыков не имела, и карьера медсестры – это был тот потолок, который ей светил. Но, все демоны бездны, видимо, ей захотелось чего-то большего, раз она пустилась во все тяжкие. А ведь прошел всего год после ее увольнения. Или же она давно готовилась ступить на кривую дорожку и уволилась, когда все было приготовлено. Я смогу ответить на эти вопросы, когда допрошу ее.

Забрав с собой папку, поручив Назару Борисовичу организовать отправку остальных обратно в архив клиники, я пошел в свою комнату. Заперев дверь, принялся готовиться к ритуалу.

Скальпель со следами крови лежал завернутый в тряпицу на дне ящика стола, куда я его переложил, как только приехал домой. Расстелив на столе большую и очень подробную карту Новгорода, я зажег свечи и поставил из по бокам карты, придавливая ее ими, не давая свернуться. В центре расположился скальпель, прямо на огромном дворцовом комплексе. Весьма сомневаюсь, что девица прячется именно там, так что ничего скальпель не загораживает.

Прикрыв глаза, я обратился к силе, даже не выделяя конкретный дар, просто зачерпнув побольше из резерва, и принялся нараспев читать заклятье. Незнакомые для этого мира слова, произнесенные тихим шепотом, заставляли дрожать свечи, а кровь на скальпеле, уже засохшая, приняла свой первоначальный вид, она стала ярко-красной и тягучей, с острым запахом железа. Ближе к концу я взял приготовленную заранее длинную иглу и проткнул палец, заставляя каплю своей крови смешаться с той, что уже начала скапливаться под скальпелем. Я закончил читать заклинание и взмахом руки погасил свечи, отчетливо произнося имя девки.

Лужица крови, смешанная с каплей моей крови, сначала оставалась неподвижной. Я даже подумал, что ничего не получилось, ведь не зря же здесь не пользуются магией крови, может, для нее нет предрасположенности. Но спустя долгую минуту, во время которой я смотрел на кровь практически не дыша, она неохотно поползла по карте, не оставляя за собой никаких следов. Кровь текла по карте целенаправленно, пока не остановилась в определенной точке, где застыла, приняв вид красной стрелки, от которой установилась небольшая точка. От этой точки вскоре потянется красная линия, показывая мне все передвижения Евы.

– Хвала богам, получилось, – я убрал свечи в стол и поднял скальпель, внимательно осмотрев его. Серебристый металл блестел, словно его только что тщательно очистили. – Пригодится, – прошептал я, убирая его туда же, куда и свечи. Вслед за ним в ящик пошла игла.

Посмотрев на карту, я увидел, как стрелка двинулась, прочерчивая за собой линию. Линия закончилась в ближайшем магазине, а затем довольно быстро вернулась к той же точке, откуда ее зацепило заклятье.

– Попалась, – я потер руки и тут почувствовал себя не слишком хорошо. На лице стало мокро. Поднеся руки и проведя под носом, я тупо смотрел на кровяные разводы.

Пошатываясь, побрел в ванную, где, пустив воду, постарался остановить кровь. Глядя, как струя воды окрашивается красными дорожками, я обхватил двумя руками раковину. В какой-то момент перед глазами стало темно, и я оказался в той дымке, в какую попадал всегда, когда занимался медитацией.

– Ты идиот!

Я медленно повернулся. Несмотря на маску, эмоции безликого на этот раз читались просто прекрасно. И он был в бешенстве.

– Ты же сам понял, почему в этом мире не используют магию крови. Магия крови в этом мире не может существовать без последствий для мага.

– Почему? – я чувствовал сильное головокружение и сухость во рту, но вроде бы умирать не собирался.

– Потому что мы не заложили условий для ее функционирования, – рявкнул безликий.

– Но магия крови работает, – я глубоко вдохнул. Вроде немного отпустило.

– А почему она не должна работать? – безликий начал успокаиваться. – В общем, так. Ты сейчас применил очень простенькое и в целом безобидное заклинание. Откат, надеюсь, тебя впечатлил? – я аккуратно кивнул. – Отлично. Тогда, возможно, ты запомнишь: при повторном применении любого заклинания на крови ты просто умрешь. А теперь пошел вон!

Я покачнулся, глядя на воду. Вроде разводов крови в ней видно не было. Посмотрев в зеркало, убедился, что кровотечение прекратилось. Осмотрев себя и увидев несколько капель крови на рубашке, поморщился и стянул ее через голову. Стирать я ничего не собирался. Мало ли почему у меня кровь носом пошла. Я из клиники только что вышел, может быть, слегка недолечился. Бросив рубашку в корзину, из которой забирают грязное белье для стирки, я закрыл воду и вышел из ванной. Карта лежала на столе. За то время, пока я получал последствия своей глупости и звездюлей от безликого, Ева несколько раз выходила из дома. Один раз просто прошлась по улице, еще раз сходила в магазин, только теперь другой, и дошла до аптеки. Видимо, я ее сильно достал. Так что можно было бы навестить, но с другой стороны, хотелось бы проследить за ее передвижениями, когда она выздоровеет, может быть, это приведет к кому-нибудь более важному, чем эта сучка. Вот только как это делать?

Ответ пришел практически сразу: надо научиться ездить на машине и попросить у деда какую-нибудь небольшую машинку. Кстати, я заметил, что некоторые учащиеся нашей школы ездят на таких машинках самостоятельно и не зависят таким образом от водителя.

В дневнике раздался писк, оповещающий, что пришло новое сообщение. Давненько мне сюда никто не писал. Открыв сообщение, я его прочитал и понял, что машина мне нужна не только для слежки за Евой. Она мне нужна будет, чтобы на занятия ездить, потому что в сообщении было написано следующее:

«Константин, жду тебя завтра на кладбище номер четыре в одиннадцать тридцать вечера. Не опаздывай и не забудь захватить зонт.

Маргарита Сергеевна Ведьма».

Так, я все понимаю, ночь, кладбище, романтика, но на кой хрен на некромантии нужен зонт? Надеюсь, что получу завтра ответ, потому что, если не узнаю, то точно по ночам спать не смогу.