Глава 21

– Андрей Юрьевич. – Начальник охраны Звягинцев посмотрел на меня немного удивленно. Он не понимал, зачем я вызвал его, просто в догадках терялся. Это было хорошо видно по его обычно безэмоциональному лицу. Нет, и сейчас эмоции были скудные, но вот вопрос: «Да что этому мальчишке могло от меня понадобиться?» – был написан на лбу большими буквами. – Вы случайно не в курсе, где сейчас находится Борзов?

– Вы имеете в виду главного бухгалтера Борзова Григория Натановича? – зачем-то решил уточнить Звягинцев.

– А что, здесь какой-то еще Борзов работает? – я слегка наклонил голову, с любопытством глядя на него.

– Нет, Борзов в лабораториях работает только один, – тихо ответил начальник охраны.

– Тогда зачем вы спрашиваете? – все так же с легким любопытством спросил я.

– Просто… Это было неожиданно, – признался он.

– Вы должны быть готовы к любым неожиданностям, – мой тон изменился, став властным и холодным. – Даже к неожиданностям подобного рода.

– Да, Константин Витальевич, такого больше не повторится, – Звягинцев уже взял себя в руки и снова стал бесстрастным начальником охраны. Ну вот, давно бы так.

– Я хочу, чтобы вы сопроводили меня к Борзову и присутствовали при нашем разговоре, – я испытующе посмотрел на него.

– Вы в чем-то его подозреваете? – первый шок прошел и теперь Звягинцев был собран и деловит.

– Пока не знаю, но, думаю, что в результате нашей беседы могут всплыть интересные подробности. Особенно они будут интересны для вас, как для человека, отвечающего за безопасность, в том числе и внутреннюю. – Он кивнул, а я продолжил: – Тогда пойдемте, я, к сожалению, не знаю, где находится его кабинет.

– Следуйте за мной, Константин Витальевич.

Звягинцев зашел в лифт, и мы начали подниматься.

Поднялись мы на три этажа, и когда вышли, я сразу же, еще находясь в коридоре, почувствовал совершенно другую атмосферу, какой не было в лабораториях. Все было чинно, и в воздухе витал стойкий запах кофе, который даже перебивал смесь запахов различных духов и мужского одеколона.

– Вот, сразу видно, здесь работают люди, который не привыкли никуда спешить. И это наталкивает меня на весьма неприятную мысль о том, что им просто нечем заняться. Что работы для такого огромного отдела попросту маловато. И от этого у меня возникает стойкое желание слегка так подсократить отдел, примерно на две трети, – сказал я вслух и довольно громко первое, что пришло мне на ум. Где-то в середине коридора захлопнулась дверь, а перед этим я услышал, как кто-то громко ойкнул. – Здесь есть какая-нибудь внутренняя связь? – обратился я к Звягинцеву.

– Конечно, – он утвердительно кивнул. Ну что же, пускай понервничают. Конечно, это исключает эффект неожиданности, хотя вряд ли простые служащие тут же примутся названивать начальнику отдела, чтобы передать новость о том, что кто-то к ним притащился в сопровождении начальника охраны.

– Где его кабинет? – я спрашивал, не отводя взгляда от коридора, по обе стороны которого располагались двери.

– В конце коридора, – коротко ответил Звягинцев и первым пошел к нашей цели.

Он уже открыл дверь, когда до нас донесся громкий крик:

– Я этого так не оставлю! Я буду жаловаться Кернам! Оставить мою лабораторию без титановых заготовок – это уже за гранью, слышите, за гранью! Виталий Павлович мне обещал, что все будет работать идеально, а вы словно нарочно вставляете палки в колеса! – и в коридор выскочил маленький коренастый человек, едва не сбив меня с ног.

Я едва успел отпрыгнуть в сторону. Человек же, не глядя по сторонам, быстро побежал к лифту, бормоча на ходу проклятья.

– Как интересно, – я повернулся к Звягинцеву. – Пожалуй, я немного здесь поброжу, а потом уже пойдем к нашему Борзову.

Развернувшись, я зашел в первый попавшийся кабинет. Сидевшие за столами женщины и трое мужчин, что характерно, усиленно работали. Да, внутренняя связь здесь работала на все сто, к техническому персоналу не было никаких нареканий.

– Добрый день, надеюсь, мне представляться не нужно? – объявил я радостно, улыбаясь во весь рот. В ответ служащие отрицательно замотали головами. – Очень хорошо. Тогда я хотел бы узнать, кто именно из вас занимается закупками таких штук, как титановые заготовки?

– А, это в кабинете напротив, Алена Игоревна Иванова, – пискнула сидевшая ближе к двери девица, а все остальные выдохнули с облегчением.

– Благодарю, милая девушка, я не забуду твоей доброты и понимания.

От этого моего прощания девица вздрогнула, словно я с ней что-то неприличное пообещал сотворить. Пожав плечами, я прошел к двери напротив. За этой дверью оказался совсем маленький кабинетик. Все шкафы, стол и подоконник были завалены различными бумагами, из-за которых миловидную молодую женщину в очках практически не было видно.

– Алена Игоревна?

Она вздрогнула и посмотрела на меня слегка расфокусированным взглядом.

– Да, а вы, я полагаю… – она задумчиво меня оглядела с ног до головы. Похож я на деда, сильно похож, можешь не сравнивать. Но она сравнила и пришла к вполне логичному выводу. – Константин Витальевич. И по какому вопросу вы пришли ко мне?

– Я пришел узнать, что там с титановыми заготовками? – я облокотился на стол, и наши глаза оказались на одном уровне.

– А что с ними не так? – она даже не вздрогнула, когда мое лицо оказалось очень близко к ее лицу. – Вот, все документы на закупку. Я передала их Григорию Натановичу уже две недели назад.

– Ух ты, как интересно, и с каждым разом становится все интереснее. А можно мне экземплярчик? – я широко улыбнулся. И она быстро сделала копию с документов и протянула мне, при этом сама Алена Игоревна не смогла сдержать улыбки. – Вы даже не представляете, как сильно я вам признателен.

С этими словами я выпрямился и развернулся к двери. Сделав шаг, я обернулся. Алена уже на меня не обращала внимания, а снова уткнулась в какие-то бумаги.

Звягинцев ждал меня в коридоре. Посмотрев на документы в моей руке, хмыкнул и снова направился к кабинету главного бухгалтера.

Когда я зашел в открывшуюся передо мной дверь, то сначала слегка ошалел, потому что у этого типа была секретарша. У него, мать его, была приемная и секретарша! Я шагнул к начавшей подниматься девице и приложил палец к губам.

– Тише. Предупредишь шефа, и я тебя…

– Уволите? Не сможете, у вас нет полномо…

– Да кто тебе сказал, что я буду бумажной волокитой заниматься? Ты просто умрешь, сердце не выдержало, работа у тебя нервная. Жалость-то какая, а ведь такой молодой была, – и я тронул серые нити дара смерти, позволяя ей почувствовать могильный холод.

У девицы словно ниточки кто-то обрезал. Она упала на стул, глядя на меня с ужасом. Самое главное, куда-то ее дерзость тоже подевалась. Надо же, а ведь такая смелая еще полминуты назад была.

– Константин Витальевич, вы идете? – Звягинцев усмехнулся. Он не добавил что-то вроде: «Хватит уже заигрывать со всеми подряд девицами», – но это явно подразумевалось.

– Вот так, побудь немного хорошей девочкой, проследи, чтобы нам никто не помешал.

Секретарша скованно кивнула, я же, отпустив дар, прошел к двери кабинета и, распахнув ее, вошел туда впереди Звягинцева.

– Как вы прошли без… – Борзов опомнился, узнав меня, и осекся.

Я же пересек кабинет, обошел стол и встал прямо перед главным бухгалтером.

– Договаривайте, как вы прошли без… чего? – я наклонил голову, разглядывая его. – Что же вы замолчали. Не хотите договаривать, очень хорошо, тогда давайте сразу приступим к делам нашим скорбным, а именно к финансовым делам этого полностью автономного кланового учреждения. Насколько мне стало известно, лаборатории имеют собственные счета, из-за легкой сложности в прогнозировании затрат, например, таких, как внезапно понадобившийся янтарь. Или некие титановые заготовки, которых внезапно стало требоваться несколько больше обычного, или не стало, или объем, требуемый лабораторией, остался прежним? Тогда я совсем ничего не понимаю, помогите мне разобраться, Григорий Натанович, – я смотрел на него в упор.

Но Борзов решил полностью оправдать свою фамилию. Он слегка привстал и зашипел, не обращая внимания на нахмурившегося Звягинцева, который даже подался вперед, видимо, чтобы меня защитить от главного бухгалтера. И то верно, а вдруг этот тип меня укусит? С него станется.

– Ты не имеешь права ничего у меня спрашивать, а я имею право выкинуть тебя из моего кабинета, потому что ты – никто, ты даже не наследник, просто выбл**ок…

Я прямо с места с огромным наслаждением зарядил ему в челюсть. Он слегка потерялся и грузно упал обратно в кресло.

– Я никому не позволю оскорблять мою мать, особенно такому ничтожеству, как ты, – спокойно проговорил я и присел на стол, прямо перед ним.

Борзов довольно быстро очухался и принялся вставать, но я толкнул его ногой так, чтобы тот снова сел.

– Сидеть! Еще раз вякнешь не по делу, или не дай бог начнешь права качать, я сотворю с тобой что-нибудь ужасное. Сел? Удобно сел? А теперь слушай меня внимательно. Не так давно ты побывал в моем доме и познакомился с моим пушистым котиком. Очаровательный зверек, не правда ли? Мне даже показалось, что вы подружились, – Борзов дернулся, но я снова толкнул его в кресло. – Ты будешь спокойно сидеть, или мне тебе ногу сломать, чтобы не дергался?

– Андрей Юрьевич, вы так и будете смотреть, как мне угрожают? – Борзов внезапно повернулся к Звягинцеву и решил поискать у того справедливости.

– Я не могу приказывать Керну. Лаборатории принадлежат клану, а какая у вас форма общения с семьей, известно только вам самим и юристу, который ваш договор заключал. Может, там подобный вариант общения оговорен отдельным пунктом, я же не знаю, – развел руками Звягинцев. Похоже, ему грозит повышение. Посмотрим, как он с остальным справится.

– Наговорился? Заметь, Гриша, я дал тебе спокойно переговорить с Андреем Юрьевичем. Рот не затыкал, руки не выламывал. Цени, – я жестко усмехнулся. – А теперь вернемся к моей очаровательной животине. Как я уже сказал, вы подружились, и ты даже поиграл с ним в игру «отними мои штаны», в которой мой котик вышел победителем. – Борзов снова дернулся и побледнел, видимо, вспомнив все подробности этой «игры». – Заметь, Гриша, он так не со всеми играет, только с избранными. Вот в последний раз котик поиграл в эту игру с главой весьма уважаемого клана. А теперь самое главное, кот мой чеширской породы. А у котиков этой породы имеется небольшая странность, они делают что-то вроде лежанки, которая напомнила бы гнездо, выстланное нежнейшей шерстью их матери. Чуешь, куда я клоню? – Борзов медленно покачал головой. – Ну, какой же ты недогадливый, – я покачал головой. – Эта шерсть настолько нежная, настолько мягкая, что заменить ее могут лишь определенные вещи, такие как штаны, например, сшитые из тончайшей и очень дорогой шерсти. Очень дорогой шерсти, Гриша, – я нагнулся к нему, а он, похоже, все-таки понял, к чему я клоню, как понял и нахмурившийся Звягинцев. – Такой, из которой, к примеру, был сшит мой костюм, в котором я должен был пойти на свадьбу к Вольфу, на которой я был свидетелем. А еще из подобной шерсти могут себе позволить купить штаны главы не самых маленьких и бедных кланов. И, как это ни странно, наш главный бухгалтер.

– Я не… я… – Борзов что-то хотел сказать, но слова застряли где-то внутри и никак не хотели выходить наружу.

– У тебя три секунды, чтобы предоставить мне доказательства внезапного и очень богатого наследства, которое тебе совершенно случайно оставила троюродная тетя, перепутав в завещании имена наследников. И если такового не найдется, то я даю еще пять секунд, чтобы внятно объяснить мне и начальнику службы безопасности, в том числе и внутренней, откуда у тебя, Гриша, деньги на столь дорогой костюм. А также куда делись, как оказывается, уже купленные на деньги клана Керн титановые заготовки, – я бросил бумаги на стол, скрестил руки на груди и пристально посмотрел на него. Он молчал, я же демонстративно глянул на часы. Когда отпущенное ему время истекло, я повернулся к Звягинцеву. – Андрей Юрьевич, вы все слышали. Он полностью ваш, со всеми потрохами и секретаршей. Очаровательная особа, совершенно очаровательная, вам будет весьма приятно с ней работать. Сейчас я говорю от имени клана: должны быть найдены все деньги, которые он спер, и каждая копейка должна быть возвращена. Где он их возьмет, меня не волнует. Далее, Борзов пишет заявление о добровольном уходе с занимаемой должности. А потом уж вы определяете, что с ним будете делать, все-таки это уже дело службы внутренней безопасности.

Я соскочил со стола и вышел из кабинета. Уже возле лифта Звягинцев меня догнал.

– Почему ваш дед и никто другой не заподозрили хищения? – хмуро спросил он.

– Потому что мало кто решался на самом деле жаловаться главе клана. А раз Виталий Павлович не инициировал проверку, то и вы не могли ничего заподозрить. В моем же присутствии часто не стесняясь обсуждали козла Борзова, который в очередной раз зажал финансирование. Да плюс тот мужчина, который выскочил перед нами, я, к сожалению, не знаю, кто он. Так что я просто решил провести небольшую проверку, – я устало потер лоб. Вряд ли мы когда-нибудь увидим снова украденные деньги. – Так часто бывает, что предает именно тот, кому ты доверяешь, а Борзову Виталий Павлович доверял. Недолюбливал, но доверял. К тому же Борзов действительно хороший бухгалтер и у него все всегда сходилось вплоть до копейки. А еще меня просто жутко интересует, зачем здесь такой огромный штат, если половину всей работы, похоже, волочет на себе Иванова?

– Это очень хороший вопрос, и я сейчас же инициирую проверку каждого служащего бухгалтерии. И не простую плановую, а углубленную.

– Ну и правильно, пора кончать с этим бардаком, а не то… – Меня прервал резкий звук выстрела, за которым раздался пронзительный женский крик.

Мы со Звягинцевым переглянулись и опрометью бросились к кабинету главного бухгалтера. Дверь в сам кабинет была распахнута. Секретарша стояла в дверях и кричала, закрыв рот руками. Борзов сидел за столом, откинув голову назад. На виске у него была аккуратная дыра, из которой тек тонкий ручеек крови, а в опущенной руке бал зажат пистолет.

– Ну хоть ушел как мужчина, – я покачал головой.

– И это немного странно, – Звягинцев нахмурился еще больше. – Как бы здесь нечто большее, чем просто растрата, в итоге не обнаружилась. Так, дорогуша, пошли-ка со мной. Вы не возражаете, если я вас оставлю? Сюда скоро придут мои люди. Лифт я заблокирую. Никто из отдела, кроме вас, не сможет выйти отсюда.

Я махнул рукой, мол, работай.

Звягинцев утащил уже не орущую секретаршу, которая внезапно поняла, что в ее жизни наступили большие перемены, и принялась сопротивляться. Но начальник охраны держал ее крепко.

Я же, дождавшись, пока он выйдет из приемной, сел за ее стол и поднял трубку городского телефона. Номер я помнил наизусть.

– Подоров слушает, – раздался усталый голос.

– Вас Керн беспокоит, у вас есть минутка?

– Я как раз вам звонил, но никак не мог дозвониться, – услышал я ответ. – Вы что-то хотите мне сообщить?

– Да, хочу, – закрыв глаза, я кратко рассказал ему о Снежиных.

Выслушав меня внимательно, Подоров медленно сказал:

– Это практически невозможно доказать, но теперь мне есть от чего оттолкнуться. Благодарю, – ответил он.

– А зачем вы меня искали?

– Ах да, – Подоров, словно уже погрузившись в предоставленную мною информацию, забыл, что мне вообще-то звонил. – Мне удалось узнать кое-что о вашем деде. Его действительно арестовали по личному приказу императора. Поэтому-то его арест не ушел дальше собственной службы охраны дворца и начальника личной охраны императора. Но я надавил на все возможные рычаги. Возможно, скоро вам предоставят возможность с ним встретиться. Я сообщу дополнительно дату и время.