Глава 20

Чаю мне попить не дали. Девица вышла из ступора и решительно придвинула стул поближе ко мне.

– Я не знаю, где вы взяли камни, но чтобы наладить серийное производство, в случае успешных испытаний, таких нужно много, – заявила она, скрестив руки на груди.

– Тася, ты впереди поезда гонишь, – попытался вклиниться Тихон, но девушка только отмахнулась от него, продолжая сверлить меня взглядом. Понятно, в этой лаборатории у нас демократия, но с нотками тоталитаризма, и если Тихон так вяло попытался девчонку на место поставить, значит, сам заинтересован в ответе.

– Я не слишком в курсе того, как сформирован рынок янтаря, но не думаю, что найти оптовых поставщиков янтаря определенного возраста, представляет проблему, – я смотрел на нее так же пристально, как и она на меня.

Глубоко внутри всколыхнулся дар, но я не обратил на него внимания, даже не пытаясь как-то использовать. Не знаю, может быть, все происходило глубоко в подсознании, но в какой-то момент этих пристальных гляделок мне начало казаться, что мы с Тасей остались одни в этой лаборатории, ограниченной одним столом и нашими стульями.

– Нет, это несложно. Вот только ключевое слово здесь «оптовый». Мы не потому не могли найти камни, что их нет на рынке, а потому, что без аукционов, их продают только оптом добывающие компании. В принципе, можно было небольшую партию и закупить. Янтарь – самый магический камень, и он много где нам пригодился бы. Это не так уж и дорого, но Борзов как всегда отказался пускать наш заказ в закупку и оформлять хоть какой-то договор.

– Борзов, значит. – Я задумался. – Тася, это от Таисья?

От неожиданной смены темы она моргнула, хотя до этого момента смотрела на меня немигающим взглядом.

– Да, Таисья Белкина, – она мотнула головой, чтобы настроиться на предыдущую тему.

– Красивое имя, и ты красивая. Что тебя занесло к ученым, которые, похоже, не в состоянии оценить эту красоту, – я улыбнулся. ощущение, что мы находимся одни, даже усилилось, и, кажется, девушка тоже начала это чувствовать, потому что неуверенно осматривалась по сторонам.

– А вы, получается, оценили? – она слегка ощетинилась. М-да, девочка, ты действительно слишком редко получаешь комплименты.

– Я – да, я вообще не могу пройти мимо красивой девчонки, не оценив ее прелести. Увы, я не ученый, и моя голова часто забита подобного рода глупостями. – Я снова улыбнулся и резко сменил тему разговора: – Забудь про Борзова, это моя проблема. Янтарь поступит вовремя, столько, сколько вам потребуется. Вы работайте спокойно. Кстати, а как зовут начальника охраны лабораторий?

– Звягинцев Андрей Юрьевич, – машинально ответила Тася.

– Очень хорошо, – я кивнул, и тут наваждение исчезло, и мы снова оказались в лаборатории, заполненной людьми и приборами.

Я заморгал, стараясь справиться с нахлынувшим головокружением и легкой тошнотой.

– Редко кто может из Кернов создать изолированное подпространство с раздвоением сознания тех, кто попадает в радиус действия наложенного заклятья, – задумчиво произнес Тихон, глядя на меня, а затем переведя взгляд на свою слегка дезориентированную подопечную. – О чем хоть говорили? Или он тебя просто воспитывал, показывая наглядно, как не рекомендуется говорить с будущим главой клана?

– Он не глава и даже не наследник, – вяло парировала Тася, бросив при этом на меня весьма задумчивый взгляд.

– Это пока. До бала осталось не много времени. А объявление, это уже решенное дело, как я понял. Если, конечно, ты перестанешь права качать, поднимешь задницу и пойдешь уже работать, – ласково проговорил Тихон.

От этого тона даже мне захотелось вскочить, схватить веник и хотя бы начать подметать пол. Тася же подорвалась, цапнула со стола несколько камней и унеслась к своему месту, что-то бормоча себе под нос.

– Сурово вы с ними, – я откинулся н спинку стула и взял протянутый чай и с удовольствием отхлебнул, ощущая, как проходит тошнота.

– Ты очень силен, Костя, – Тихон продолжал меня рассматривать, как редкий вид лягушки, размышляя над тем: сейчас начать препарировать, или пускай еще немного поскачет. – Как я уже сказал, создать такое не многим под силу.

Я не стал его переубеждать, рассказывая, что, похоже, создал заклятье спонтанно и совершенно не представляя, что вообще сотворил. Сегодня вечером мне будет чем заняться, перелопачивая библиотеку.

– Как я понимаю, прямо отсюда ты пойдешь разбираться с вконец потерявшим берега Борзовым?

– Прямо отсюда я хочу пойти в какую-нибудь комнату, где будет тихо, темно и будет стоять кровать. У меня нет планов забрать первичный образец домой, если мне такую комнату предоставят здесь. – Тихон кивнул, подтверждая, что такая комната для меня найдется. – Ну а потом да, я намереваюсь спросить с Борзова, чем он руководствуется, игнорируя ваши потребности.

– Комната отдыха, думаю, подойдет. Нам вполне подходила, когда мы испытывали твою находку. Что-то еще? – он кивнул на бумаги, которые я положил на стол, вместе с коробкой, в которой лежал образец переговорного устройства. – Это нам? Или кому-то еще?

– Вам, – кивнул я, придвигая ему и коробку, и бумаги.

Тихон открыл коробку и вытащил прибор, похожий на телефонную трубку, только уменьшенную в несколько раз.

– Общая разработка с Вольфом. Это…

– Я знаю, что это, я участвовал в изготовлении военного образца. Значит, его разрешили модифицировать для простых смертных? – Я кивнул. – Очень хорошо. Это золотое дно, на самом деле. Так, что они здесь навертели, – и глава лаборатории придвинул к себе бумаги, принявшись ими шуршать.

Мне пришлось даже кашлянуть, чтобы привлечь к себе внимание, потому что, увлекшись новой игрушкой, про меня тут же забыли.

– Тихон Васильевич, я здесь, справа. – Он сфокусировал на мне взгляд и отодвинул переговорник. – У меня еще одна к тебе просьба, ты случайно не знаешь, что это такое, – и я положил перед ним медальон.

– Хм, случайно знаю, – Тихон взял медальон в руку и повертел его. Затем заменил очки на более мощные и принялся разглядывать более внимательно. – Это ключ, – он снял очки и протянул медальон обратно мне.

– Ключ от чего? – подняв медальон за цепочку, я качнул его.

– От сокровищницы клана, – усмехнулся Тихон. – Вроде бы давным-давно, когда банков еще не было, было модно запечатывать сокровищницы кланов подобными ключами. – Заметив, что я, в который уже раз, пытаюсь его открыть, он покачал головой. – Медальон не открывается. Все эти выемки и бороздки на самом деле – элементы ключа.

– И где находится сокровищница? – я бросил медальон на стол.

– Откуда я знаю? – Тихон пожал плечами. – Здесь нигде карта не нарисована. На крышке должен по идее оттиск клановой печати находиться. Они уникальны, так что, если удастся определить клан, то можно проследить за его историей. А вдруг сокровищница все еще не вскрыта, где-то спрятанная, – Тихон хохотнул. – А вообще такие штучки коллекционеры охотно покупают, да охотники за сокровищами. Лично я бы не рассчитывал на успех, все-таки само существование подобных ключей – это всего лишь легенда. Может быть, это простое украшение, мы сейчас уже и не выясним никак.

– Да, скорее всего, ты прав, – я сунул медальон в карман. Если уж совсем делать нечего будет, попробую поискать сокровища, почему бы и нет. – Давай, показывай мне комнату, чтобы я смог парочку воспоминаний просмотреть.

Пресловутой комнатой оказалась комната отдыха здесь же в лаборатории. Она запиралась изнутри, при этом снаружи появлялась сигнализация о том, что комната занята и ломиться сюда не следует, чтобы не нарушить процесс медитации, к примеру. В комнате находилось все самое необходимое, включая диван, на котором можно было немного подремать.

Скинув куртку и ботинки, я лег на диван и поставил статуэтку себе на грудь. Тут же нахлынули жуткие воспоминания о первом применении этого прибора. Но, если тянуть долго, эти волшебные ощущения никуда не денутся, поэтому я настроился и погрузился в глубины своей памяти.

И все-таки кое-что они сумели сделать и даже внедрили в первоначальный образец, хотя клялись, что он остался нетронутым. Хотя, может, они и за изменения это не восприняли, поэтому и не заострили внимание.

Оказавшись в знакомой комнате с воспоминаниями, я увидел что-то вроде конторки, а подойдя поближе, опознал в этой конторке этакий каталог. Выбрав ту карточку, которая была мне нужна, я вытащил ее и уже раздумывал, а что, собственно, делать дальше, как внезапно очутился прямо в выбранном воспоминании, причем карточки в моей руке уже не было. Удобно, что уж там.

Подойдя к стоящей возле Изразцова девушке, я внимательно начал изучать каждый ее жест, каждый шаг и выражение лица. Она что-то отвечала наставнику и при этом слегка нервничала, что позволяло выявить абсолютно весь спектр нужных мне эмоций.

Полноценно изучив то, на что раньше просто не обращал внимания, я вышел из воспоминания. Выход тоже упростили. Но сейчас он вел не сразу в реальный мир, а в ту же комнату с каталогом. И это тоже было удобно в том плане, что не нужно было еще раз проходить жуткую процедуру вхождения.

Поезд, купе и Анна, такая, какой я впервые ее увидел.

Я сел и потянул ее за собой, вынуждая сесть рядом со мной. При этом двигалась девушка, как самая настоящая кукла, покорно выполняя то, что велели ей делать. В какой-то момент я почувствовал, что меня эта покорность, вызванная потрясениями, просто выводит из себя. Уж лучше бы она огрызнулась, не знаю, попыталась ответить мне за пощечину, сделала бы хоть что-нибудь, чтобы себя защитить.

Да, это определенно Снежина, та так же мялась в том самом воспоминании, которое я просмотрел перед этим. А теперь внимание, вопрос: как мне доказать их причастность ко всему этому бардаку?

Выйдя из воспоминаний, я довольно долго лежал, приходя в себя и разглядывая потолок. Все-таки они молодцы, те ученые, что сидят за стенкой. Если бы они не поработали над этой моделью, то я вряд ли был бы сегодня в состоянии провести разговор с Борзовым. А там закрутился бы и забыл совсем, что вообще хотел этого козла на место поставить. А вообще, над этим демоновым прибором нужно еще работать и работать. И прежде всего над тем, чтобы потом по полдня не приходить в себя. Потому что я чувствую себя сейчас хуже, чем после встреч с безликими. Они настолько давят на меня, внося сумятицу в мозги, что я камни не могу в собственной ванне разглядеть. Я ведь знаю, что их должно быть видно. Как-то при мне один ювелир из гномов проверял чистоту бриллианта, поднося к стакану с водой, куда был помещен камень, свечу. Но, опять же, я видел все его очертания, потому что знал, что он там находится. В ванной у меня всегда полумрак, я же ее в качестве медитативной комнаты использую. Место у умывальника, где я бреюсь, освещено отдельно. Плюс к этому я не знал, что они есть в мешочке, и не заострял на них внимание. Ну и встреча с безликим, куда же без нее.

А почему я вообще стал думать про бриллианты? И тут мой взгляд уже осмысленно остановился на какой-то темной точке на потолке. Да потому что они были огранены. А огранку начали применять гораздо позже, чем предполагаемый возраст этого кургана. Те камни в мешке, которые позволили нам выжить – не были огранены. А если и были, то весьма посредственно, почти незаметно. Сколько времени демоны стаскивали туда свое добро – никто, кроме них самих, не ответит. Они вообще могли этот курган забросить в этот мир, чтобы схрон устроить. А те несчастные, которые впоследствии стали невольными стражами, пришли туда гораздо позже. И стали жертвами рэйфов. Тогда получается, что это вполне возможно – узнать, какому именно клану принадлежит ключ. Эта мысль настолько меня захватила, что я пришел в себя гораздо быстрее. Эту информацию обязательно надо проверить. Если клан все еще существует, то глава вполне может за утерянный ключ пойти нам на какие-нибудь уступки, тот же голос в Совете. А если клан ушел в небытие вместе с тем главой, который поперся в опасный поход, оставив клан без средств к существованию, то сами боги велели попробовать отыскать сокровищницу.

Я вышел из комнаты и протянул Тихону статуэтку.

– Вы здорово над ней поработали. Я, если честно, когда туда шел, думал, что придется здесь ночевать остаться, потому что я домой точно не доехал бы. Вы все большие молодцы, – совершенно искренне поблагодарил я ученых и замолчал, потому что в лаборатории наступила просто звенящая тишина. Казалось, что даже приборы притихли и замерли, поглядывая в мою сторону.

– Кха-кха, – Тихон ударил себя в грудь, чтобы прокашляться. – Когда мы говорили, что ничего не делали с изначальной моделью, означает только то, что мы ничего не делали с ней. Мишка! Ты что-то сюда внедрял? – заорал он, показывая на статуэтку.

– Нет, конечно, – возмутился тот самый Мишка, который в прошлый раз убеждал всех, что мы прекрасно обойдемся без Снежиных. Что в связи с последними событиями весьма правильно. – Как я мог что-то сделать, если мостами нужно все соединять? Да и не совсем же я идиот, чтобы над образцом химичить!

– А что там изменилось? – Тихон смотрел на статуэтку, как на гремучую змею.

– Ну, появилась картотека воспоминаний, привязанная к… пусть будет «библиотека», – наконец, я придумал название той комнаты. – Так вот, картотека привязана к библиотеке памяти. Вытаскиваешь формуляр с нужным воспоминанием и оказываешься там, а когда хочешь выйти, то снова попадаешь в эту комнату. Весьма удобно. Можно сразу следующее воспоминание посмотреть, если охота.

– Конечно, удобно, только вот мы другой принцип разрабатывали, потому что вот этот очень сложен в осуществлении, – пробормотал Михаил и, схватив злополучную статуэтку, принялся ее внимательно изучать. – Так, вот этого тут не было, вот этого тоже. А вот здесь вообще структура вещества изменена. Вот только на структуру материи могут Ушаковы влиять, и больше никто, – он растерянно посмотрел на меня.

– Что ты на меня так смотришь? Я ничего точно не переделывал, я просто посетовал, что сложно найти то, что нужно, и тут обнаружил каталог, – рявкнул я, пытаясь понять, что это было.

Я всего лишь активировал семейный дар, чтобы вообще запустить процесс. Ничего больше я не трогал, а тем более не телепортировал сюда мать, чтобы она смогла…

И тут я замер. Мать! Мать – внучка главы клана Ушаковых и владеет этой хреновой магией изменения материи, скрученная ваза в желтой гостиной, где шла задушевная беседа с одноклассником Женькой, не даст соврать. Как я понял – это была демонстрация умений. В общем, если Водников не хотел, чтобы ему так же что-нибудь особо ценное не закрутили, то он быстренько на все условия согласился. А что, если у меня присутствуют какие-то зачатки? Сегодня я уже применял магию неосознанно. Мог ли я снова эти зачатки активировать? Да запросто. У меня серьезно вырос резерв, после моей замечательной поездки, похоже, что я снова перестал себя контролировать. Только так как я работал исключительно с семейным даром, то вот он-то и засбоил. Надо в школу наведаться и спросить Изразцова, как мне с ней справляться.

А вот отсюда надо валить, пока задумавшийся Тихон на вспомнил, чья именно кровь в Машке течет, которую он соплюхой помнит.

– В общем, сами разбирайтесь, что здесь и как. Можете сильно не спешить. Мне одного проекта на двоих с Вольфом хватит. Вот его, я очень надеюсь, вы сделаете вовремя и отошлете на предприятие, – с этими словами я быстро ретировался. Нужно найти начальника охраны и много о себе возомнившем бухгалтера, и отвести душу. Начальник же мне нужен просто как свидетель, потому что с Борзовым я и сам справлюсь.