Глава 11

Апрель пришел к графство Ратлэнд с дождями и ветром. Погода была такой хмурой и неприветливой, что семейство Валент проводило большинство своего времени в стенах дома. Нужно сказать, возвращению Валентов были рады не только слуги Брайстед-Манор, но и соседи, а также местное высшее общество. Тотчас же посыпались приглашения на званые ужины, чаепития, музыкальные вечера, – и на них Хелен вынуждена была выслушивать непрошенное сожаление и огорчение местных маменек тому, что ее дебютный сезон в Лондоне прошел без пользы, и тому, что она вернулась в Ратлэнд, не связанная помолвкой. Хелен была не единственной благородной мисс графства, которая имела честь дебютировать прошлым летом, но она была единственной, кого «не взяли замуж», как сказала пожилая, сухая, как жердь миссис Моунти – известная сплетница и особа, удачно выдавшая замуж четырех дочерей и женившая троих сыновей.

Зная о том, что ожидает ее на всех этих приемах и увеселениях, Хелен не желала покидать стен дома, но правила приличия заставляли ее каждый вечер проводить в обществе сплетниц, наблюдая за танцующими парами и одиноко прячась от тех, кто желал завести с ней беседу о ее лондонском сезоне, а таких, впрочем, находилось немало. Если в Лондоне мисс Хелен Валент была незаметной, здесь, в родном краю, она была «нашей милой девочкой». Здесь у Хелен даже имелись пара подруг, однако, к несчастью для нее и счастью для них, обе девушки удачно вышли замуж и уехали из Ратлэнда: одна – на самый юг, вторая – на северо-восток. В местном высшем обществе теперь не осталось девушек старше Хелен, или даже девушек ее возраста. Она осталась той самой «бедняжкой», незамужней и уже «не первой свежести» благородной крови мисс всего графства.

Находясь в родном доме, редко, но прогуливаясь по местным красотам, и упиваясь сельским спокойствием, Хелен думала о Годфри и его дурном поступке все меньше и меньше. Правда, теперь она сожалела о том, что просто-напросто не сломала тот прекрасный, полный насмешки зонтик, ведь Луиза носила его с собой повсюду, даже несмотря на то, что использовать его по назначению ей все еще не удалось из-за прихоти апрельской погоды.

Чтобы занять свое свободное время дома, Хелен попросила отца нанять для нее учительницу игры на фортепиано, и теперь усердно занималась музыкой по три часа в день. Увы, особого таланта у нее не имелось, но она получала наслаждение от пения клавиш и того, как она умело сочиняла романсы, которые, увы, она считала вздорными и никогда не записывала их на бумаге.

Но вскоре мирная жизнь Валентов, как и всего королевства, была разрушена. Лишь одно короткое письмо, полученное мистером Валентом, заставило его супругу и дочерей горько заплакать. Однако Эдмунд не был расстроен вовсе – он наполнился нервным возбуждением и даже радостью:этому преступникубыло мало? Что ж, британская армия вновь покажет ему, кто является самой сильной, самой организованной и лучшей армией во всем мире! Сам мистер Валент принял новость без особого сожаления или страха: умный и начитанный, этот джентльмен знал, что «бешеную собаку не сдержат в тесной клетке. Однажды она сбежит, чтобы продолжать брызгать своей ядовитой и опасной слюной». Это «бешеной собакой» был Наполеон Бонапарт, сбежавший из заточения на острове Эльба и вновь захвативший власть во Франции.

Новая война была неминуема. Это понимали все. Матери плакали, зная, что их взрослых сыновей призовут к военной службе, ветераны прошлых войн качали головой и знали, что их вновь пошлют на бой с врагами, а молодые жены рыдали оттого, что скоро их супруги покинут их. Но, если дамы страшились и молились, чтобы их мужчин обошла жестокая рутина призыва, мужчины намерены были защитить своих женщин, детей и Англию даже ценой собственной жизни.

Теперь каждый день женской половины семейства Валент проходил в страхе и тревоге того, что скоро их дорогого супруга и отца призовут на службу. Каждая свежая почта и даже каждая свежая лондонская газета, приходившая к ним с трехдневным опозданием, заставляли сердца миссис Валент, Хелен и Луизы биться быстрее, а грудь наливаться тяжестью и горечью. Впрочем, этим они не отличались от остальных английских семей. Однако, если Хелен и Луиза думали о том, что их отец мог быть убитым, и что они больше никогда его не увидят, их мать думала о более практичных вещах – будущем ее детей и ее самой.

Миссис Валент была счастливицей: она вышла замуж по любви, всю жизнь прожила в достатке и родила троих замечательных здоровых детей. Но одной любовью в этом жестоком мире не проживешь – это знала и она, и ее супруг, который также мучился вопросами, что станется с его семьей, если он будет призван на войну и лишится на ней жизни.

В середине мая обстановка в королевстве и домах дворян накалилась настолько, что многие главы семейства стали думать над составлением завещания. Кто будет законным опекуном несовершеннолетних детей? Что станет с имуществом и средствами? Что останется вдовам? Эти вопросы было остро необходимо решить и мистеру Валенту, потому что у него имелось необратимое предчувствие, что совсем скоро придет то самое письмо, что отберет его у его семьи.

Мистер Валент был немолод по меркам общества, однако в свои сорок-пять лет все еще оставался довольно подтянутым, в здоровом теле и в ясном состоянии разума. Единственным, что портило его дни была подагра, которой он страдал уже последние пять лет. Однако он знал: офицеру не нужно атаковывать на своих ногах – это он может делать, удобно устроившись в седле. Когда королевство стояло перед такой угрозой, как гений Наполеона Бонапарта, Англии нужны были все ее сыны, и подагра совершенно не давала ему никаких поблажек. С каждым днем мистер Валент все больше и больше наполнялся уверенностью того, что его возможный, точнее, очевидный призыв на войну станет для него делом чести. Он позаботится о будущем своих родных и любимых, а затем отдаст себя во власть милосердного Творца. Конечно, он был бы рад прожить еще пару десятков лет и увидеть своих внуков, но он был верующим человеком, и воля Творца была для него абсолютом. Если Создатель смилуется над ним и даст ему выжить – он будет счастлив и благодарен, если же Он призовет его к подножью своего небесного трона – он также будет счастлив и благодарен за те прекрасные годы жизни, проведенные на Земле, в кругу семьи.

В тайне от своих детей, мистер и миссис Валент навестили местного юриста, который доступно объяснил им букву закона. Супруги вышли из его кабинета нахмуренные и молчаливые. Особенно недовольной осталась миссис Валент, но оба знали: закон суров, но это закон.

Лошади и колеса кареты сколько тонули в жидкой грязи дорог, но кучер был умелым малым и смог доставить своих хозяев до дома в сохранности. Всю дорогу супруги Валент молчали. Миссис Валент украдкой вытирала слезы, а ее супруг, не зная, как подбодрить ее, целовал ее ладонь. Когда кареты вернулась в Брайстед-Манор, мистер Валент спустился первым и предложил руку своей супруге. Та приняла помощь и сошла вниз, но по ее щекам катились слезы.

– Моя дорогая, прошу вас, не показывайте ваши слезы нашим детям! – с отчаянием прошептал ей мистер Валент. – Вы знаете, что я горюю не менее вашего…

– Это не ваша вина, мой дорогой, я не виню вас! – также шепотом перебила его супруга. – Но, если вас не станет, с тремя детьми останусь я! И что еще больнее: я не смогу быть их опекуном! Их собственная мать!

– Опекуном станет кто-то из вашей семьи, моя дорогая. Я обещаю вам это. Сейчас вы отдохнете в ваших покоях, а вечером скажите мне, кто из ваших родственников мужского пола, на ваш взгляд, достоин будет стать опекуном наших дорогих детей.

Вместо ответа миссис Валент согласно кивнула. Затем она укрылась в своих покоях и не выходила из них до самого ужина.

***

Ужин прошел тихо, без смеха, без шуток, без особых бесед. После того, как унесли остатки десерта, мистер Валент поднялся со своего места и объявил, что вся семья сейчас же должна последовать за ним в библиотеку. Он сделал это объявление серьезным тоном, без улыбки, и Хелен с Луизой тотчас разволновались: этот день все же настал! Отца призвали! Отец покидает их! Но девушки не сказали ни слова: они подавили слезы, взялись за руки и послушно направились вслед за отцом и матерью. Эдмунд следовал последним. Мальчик, как и его сестры, вдруг испугался, и его радость войне сошла на нет. Теперь, когда его отца ожидала военная служба, он наконец-то понял, что в войне нет ничего занятного, что его отец может быть застрелен, заколот ножом, разорван пушкой или задавлен лошадиными копытами. Осознав все это, бедный Эдмунд подбежал к Хелен, взял ее свободную ладонь в обе свои и спрятал лицо в складках ее платья.

– О, мой дорогой Эдмунд! – ласково сказала ему Хелен. Как и ее брат с сестрой, она была ужасно напугана, но знала, что должна была оставаться храброй… Или делать вид. Для них. Для детей. – Я понимаю, что ты расстроен. Я расстроена тоже. И Луиза. Но знаешь, что? Мы есть друг у друга, и мы любим и поддерживаем друг друга…

– Я не хочу, чтобы отца убили! – со слезами в голосе приглушенно воскликнул Эдмунд.

– Все в Божьих руках, мой дорогой. В Божьих руках, – только и смогла ответить ему Хелен.

Она не верила своим же словам. Она знала, что Бог жесток. Будь Он милосерден, в мире не было бы ни голода, ни войн. Будь он милосерден – Он дал бы ей, Хелен, белоснежную, как у ее матери, кожу. Но Он лишь смеялся. Ему не нужна была справедливость, считала Хелен.

Когда семья разместилась в библиотеке, а дверь плотно закрылась, мистер Валент встал у камина и обвел своих детей внимательным взглядом. Затем он прочистил горло и тихо сказал:

– Завтра я поеду к юристу, чтобы написать завещание, которое, в случае моей кончины, позаботится о вас и о вашем будущем… Нет, нет, Луиза, попридержи-ка пока твои слезы! – строго сказал он, увидев, что Луиза готова была зарыдать. – Это завещание будет отослано в Суд, где оно будет рассмотрено и, я не имею никаких сомнений, принято и подтверждено. Едва не все ли мое имущество и накопленные мною средства перейдут моему законному наследнику мужского пола – Эдмунду. Вашей матери достанется Западное крыло Брайстед-Манор и вдовья доля, размером в тысячу фунтов стерлингов в год. Приданое Хелен и Луизы будет составлять полторы тысячи фунтов стерлингов. Но ваша мать не будет иметь права решать ваши судьбы и распоряжаться вашими средствами, – эта честь и ответственность достанется вашему дяде по материнской линии, мистеру Мортону. Но он будет опекуном только для Луизы и Эдмунда. Эдмунд, тебе придется переселиться в его дом, а, когда тебе исполнится двадцать один год, ты вступишь в право наследства после твоего отца. – Мистер Валент остановил взгляд на своей старшей дочери. – А тебе, Хелен, опекун уже не потребуется, и единственным, что тебе останется – как можно скорее выйти замуж.

– Но отец… – начала было Хелен: она была изумлена такой строгостью отца к ней.

Выйти замуж! Неужели он не помнит о том, что она была согласна стать женой мистера Бранвелла, но тот отказался от нее из-за цвета ее кожи? Так что заставляет отца думать, что найдется хоть один благородный джентльмен, готовый не обращать внимания на этот ее недостаток?

– В следующем году тебе исполнится двадцать один год, и это сделает тебя совершеннолетней перед лицом закона. Но, Хелен, с твоей зрелостью и умом тебе не требуется опекун уже сейчас. Ты готова к браку. Ты не имеешь права отягощать жизнь твоей матери. Ты должна выйти замуж, – тоном, не терпящим возражений, сказал мистер Валент.