Глава 18

Его протянутая ладонь. Шрамы от ожогов, покрывающие правую сторону его лица. Выражение довольного ожидания. Уверенная улыбка. Обрубки ног, спрятанные под пледом. Его предложение.

Хелен не знала, как все это понимать, как на это реагировать и что делать. Этот мужчина унизил и называл ее ужасными словами, а несколько дней назад даже обвинил ее в том, что смерть его супруги и ребенка были на ее совести. Ионприехал просить ее руки? Его голос мягок, а протянутая ладонь предлагает новый статус, который так желают для нее родители…

Из ступора Хелен вывел тихий кашель ее кучера. Машинально взглянув на него, девушка поняла, что тот находил сцену, развернувшуюся перед его глазами, забавной. Но под строгим взглядом молодой мисс, находящей в происходящем лишь абсурд, тот обернулся к лошади и принялся гладить ее сильную шею.

– Мисс Валент, я понимаю, что мое предложение весьма изумило вас, – вновь мягко сказал Годфри, не опуская ладонь. – Но я обещаю вам, что мои намерения честны и благородны.

– Также честны и благородны, как в те несколько дней, когда я была вашей невестой? – бросила на это Хелен, склонив голову на бок.

Миссис Бранвелл стояла позади коляски сына и молчала. Но ее лицо светилось надеждой, которая заставила Хелен задуматься о том, чего желает от нее эта женщина. Возможно, ее доктор сказал ей, что ей недолго осталось ходить по этой грешной земле, и она была рада тому, что ее сын обретет поддержку и уход от другой женщины? Но почемуХелен? Разве и он, и его мать позабыли о той дурной сцене в библиотеке? Ах, да, они ведь не знали, что та, кого в тот вечер с такой страстью оскорблял Годфри, услышала все те полные ненависти слова и фразы. И вот, эти двое стоят здесь, смея проситьеепроглотить свою гордость, и, возможно, даже, ожидая ее незамедлительного, радостного согласия на предложение Годфри!

– Дорогая мисс, года сделали меня не только старше, но и мудрее… – начал было Годфри.

– Что заставляет вас думать, что после всего сказанного вами в мой адрес я пожелаю выйти за вас замуж? – приподняв подбородок, решительно перебила его Хелен.

– Я верю в ваше благородие. В ваше доброе сердце. Вы ведь не оставите беспомощного инвалида наедине с судьбой, мисс. Те мои ранние глупые речи я презираю и молю вас простить мне то, что я оскорбил вас тогда, будучи глупцом и гордецом. – Годфри говорил тихо, но в его голосе не слышалось ни раскаяние, ни искренность. – Вы моя последняя надежда, мисс.

– Что ж, это печально, потому что я не выйду за вас, мистер Бранвелл. – холодно ответила на эти красивые слова Хелен и открыла ворота. – Я желаю вам хорошего дня. – Она хотела было зайти во двор, но вдруг Годфри стремительно потянулся вперед и схватил своими длинными пальцами полу ее теплого платья.

– Неужели вам нисколько меня не жаль? Я потерял обе ноги, защищая вас и Англию от врага! – злобно спросил он, смотря на нее снизу вверх. Его лицо потеряло всю наигранную мягкость, и перед Хелен предстал тот самыйГодфри, которого она знала и которого презирала.

– И я благодарна вам за это. – Она без усилий, одним рывком освободила свое платье из плена его белых холодных пальцев. – Все в порядке! – поспешно бросила она своему кучеру, который тотчас сделал несколько шагов к ним, чтобы спасти свою мисс. Затем она одарила Годфри ледяным, но спокойным взглядом: – Прощайте, сэр.

Но закрыть ворота ей все же не удалось, так как в этот раз этому воспрепятствовала миссис Бранвелл. Она поспешно зашла во двор и схватила ладонь Хелен, однако та быстро отвела свою руку, и теплая перчатка девушки осталась в руках матери Гофдри.

– Хелен, постой же! Ты ведь добрая девушка! Ты ведь христианка! – с надрывом в голосе, полном отчаяния и мольбы, воскликнула миссис Бранвелл. Она прижала перчатку Хелен к своей груди. В ее глазах блестели слезы, которые, впрочем, не растрогали ту, кому они предназначались. – Библия учит нас прощать и любить наших ближних, как самих себя!

Эти слова вызвали на губах Хелен насмешливую улыбку.

– Я простила вашего сына, мадам, но любить его и становиться его сиделкой не намерена. – Она вновь склонила голову на бок и прищурила глаза. – Ведь это именно то, чего вы от меня ожидаете и к чему надеетесь склонить меня, не правда ли? – Затем она взглянула на Годфри, сверху вниз, как богиня на жалкого смертного. – Когда-то вы были достойным женихом, мистер Бранвелл, а сейчас ни одна знатная семья не желает видеть вас супругом своих дочерей. Но, как удобно: мисс Валент не замужем, эта цыганка и уродина! – При этих словах брови Годфри поползли вверх, и душа Хелен наполнилась триумфом и наслаждением видеть его растерянность. – Да, мистер Бранвелл, я слышалавсе, что вы сказали обо мне в тот вечер. Вы были так щедры на слова в мой адрес, что, признаться, я даже не знаю, чем заслужила их. Увидев меня в парке, вы придумали себе, что мисс Валент пребывает в таком отчаянии от своего статуса одинокой мисс, что уж точно не откажет вам стать вашей личной рабыней! – с иронией и ледяной сталью в голосе закончила свою мысль Хелен.

– Ты совершаешь грубую и самую большую ошибку в твоей жизни, Хелен Валент! – гневно прокричал Годфри. - Еще немного, и ты станешь старой девой! – Он хищно и неприятно улыбнулся. – Я предлагаю тебе честь и достаток! Кто еще жениться на такой, как ты?

Но Хелен не ответила. Она закрыла за собой ворота, развернулась и молча направилась к дому.

– Глупая! Ты так и умрешь в одиночестве! Ты пожалеешь! Потом ты будешь умолять меня жениться на тебе, но будет уже поздно! – насмешливо, но со злостью в голосе крикнул ей вслед Годфри.

Но мисс Валент гордо уходила от него и от своего прошлого. Втотвечер Годфри выиграл битву, но только что она, Хелен, выиграла войну. Пусть мать будет в ярости, когда узнает о том, что она отказала Годфри, пусть весь мир возненавидит и будет презирать ее за то, что она не стала брать на себя ответственность за безногого, покрытого шрамами героя войны – ей было наплевать. Если бы даже Годфри все так же оставался тем едва ли не красивым, здоровым джентльменом, каким был три года назад, – она, без раздумий и сомнений, отказала бы ему вновь.

Разум девушки был наполнен гордостью, но ее сердце колотилось, ее руки вдруг задрожали, легким вдруг стало не хватать воздуха. Еще немного, и она упадет прямо здесь, перед домом. Но в тот момент, когда ее ноги стали заплетаться, словно она выпила несколько бокалов крепкого вина, перед ней вдруг предстала высокая фигура ее отца.

– Отец! Вы дома? – выдохнула Хелен, едва ли упав в его объятия.

– Прошу, только не плачь, моя дорогая. Твои слезы станут этому негодяю только в радость! – прошептал ей отец, сильно сжав ее успевшую заледенеть обнаженную ладонь.

Эти слова тотчас помогли Хелен воспрянуть духом. Она вновь выпрямила спину и приподняла подбородок. Ведь именно такой была настоящая благородная мисс – уверенной в себе и холодной, как утренний иней в поздний октябрьский день.

– Подожди меня здесь. Всего лишь миг, – ласково улыбнулся мистер Валент, и Хелен вернула ему улыбку. – Так-то лучше, моя дорогая. Ты такая умница, моя Хелен!

Он подошел к воротам, за которыми все еще стояли Бранвеллы. Миссис Бранвелл тихо плакала, но ее сын, полный разочарования и унижения, продолжал улыбаться все той же гадкой улыбкой. Мистер Валент открыл ворота, вышел и, как грозная, высокая скала, навис над мистером Бранвеллом.

– Вы не были достойны моей дочери тогда, и вы не достойны ее сейчас. – Голос мистера Валент был полон стали и грохотал, едва ли ни на всю улицу, привлекая к себе внимание немногих случайных прохожих. – Моя добросердечная дочь простила вас, но не я. Когда я узнал о том, как сильно вы оскорбили ее, я желал избить вас хлыстом, как последнего преступника. Но я вижу, что Господь воздал вам, по справедливости. Хорошего вам дня, сэр.Берегите свои ноги в тепле, сэр.– Он криво усмехнулся и, оставив Годфри кричать жутким криком дикого зверя, а его мать упасть на колени и зарыдать, вернулся к дочери, взял ее под руку и завел ее в дом.

Едва дверь за спинами Валентов закрылась, Хелен, в полуобморочном состоянии повисла в спасительных объятиях своего отца.

– Сегодня я получил официальное разрешение покинуть Лондон. Я успешно выполнил все порученные мне задания, и теперь со спокойным сердцем могу поехать домой. – С доброй улыбкой сказал мистер Валент дочери, когда позже те сидели в гостиной у камина и пили чай.

– Не желаете ли отправиться в дорогу завтра утром? – с радостью откликнулась на слова отца Хелен.

- Моя милая Хелен, ты так спешишь покинуть этот город, но я знаю причину этой твоей нетерпеливости. Я и сам устал. К сожалению, мне придется вернуться сюда, правда, неизвестно когда. Возможно, пройдут годы до того, как Англии вновь понадобятся мои услуги. Только прошу: пусть сегодняшний шторм, устроенный мистером Бранвеллом, останется между нами. Твоей матери незачем знать об этом, – тихо добавил он. Хелен лишь молча кивнула.

Обрадованная до глубины души этой прекрасной новостью, и изнеможенная от волнений и неприятных встреч этого дня, Хелен забыла рассказать отцу о своей встрече с мистером Блаквэллом. Не случилось этого и на следующий день. И на следующий. И вскоре воспоминания о брате и сестре Блаквэлл покинули память Хелен окончательно.

***

Дорога в Брайстед-Манор и в этот раз заняла целую неделю. Встреча с родными прошла бурно и радостно. Однако радость Хелен быстро прошла, когда ее мать вручила ей свежую газету из Лондона и настойчиво попросила ее прочитать одну из страниц с последними новостями из Лондона.

– Прочти, Хелен. Прочти и принеси Господу молитву раскаяния, – тихо сказала миссис Валент, покидая покои дочери. Напоследок она одарила Хелен просто ледяным взглядом, вышла и нарочно громко захлопнула за собой двери.

«Герой войны, мистер Годфри Бранвелл был найден в своей спальне мертвым. Причиной смерти, как утверждает следствие, а также слуги, услышавшие одинокий выстрел посреди ночи, было самоубийство. К сожалению, его мать, миссис Бранвелл не успела оплакать сына, так как ушла вслед за ним, также путем самоубийства, использовав для этого один из пистолетов мистера Бранвелла. Смерть обоих произошлатакого-точисла 1818 года. Во владение имуществом и средствами семейства вступил мистер МакКалистер – дальний родственник покойного…»

Хелен задумчиво подняла взгляд на свое отражение в зеркале.

Значит, Годфри покончил собой через два дня после ее отказа. А его мать, любящая его больше самой себя, не смогла жить с такой потерей.

Осторожно свернув газету, Хелен спустилась в гостиную, в которой сидели все остальные Валенты, и подошла к матери.

– Мне не за что раскаиваться и мне не за что просить Бога о прощении, матушка. В том, что случилось, не было моей вины, – решительно заявила Хелен, протягивая газету прямо в лицо матери.

Та раздраженно схватила газету и кинула ее на пол. Мистер Валент устремил на супругу хмурый взгляд.

– Он предложил тебе брак! А ты отказала ему! – в сердцах бросила дочери миссис Валент. Ее лицо вдруг стало алым, как мак.

– Да, Хелен отказала ему. И у нее было на это полное право, – вступился за Хелен ее отец. – Но, душа моя, откуда вы узнали о том, что мистер Бранвелл сделал нашей дочери еще одно предложение?

– Миссис Бранвелл, да покойся она с миром, и да простит ей Милосердный Господь за ее поступок, написала мне перед своей смертью! Он сделал ей предложение! Предложил стать спутницей его жизни! Он прожил бы еще много лет и, я уверена, подарил бы Хелен много детей, если бы эта гордая, глупая девчонка имела достаточно разума, чтобы понять свое положение и то, какое неудобство она приносит всем нам! – Миссис Валент торопливо подняла с пола газету, раскрыла ее на странице с новостями и насильно вручила ее своему супругу. – Смотрите! Смотрите, что наделала эта девчонка! А она могла бы быть счастливо замужем и жить в Лондоне!

Каждое слово матери резало сердце Хелен.

«Даже после смерти эти проклятые Бранвеллы портят мне жизнь! Но я не буду оправдываться!» – решительно подумала она. Она желала оставаться спокойной и холодной, но предательские слезы, вызванные несправедливыми упреками ее родной матери, уже покатились по ее щекам.

– Ступай в твои покои, моя дорогая. Тебе незачем слушать все эти жестокие слова твоей эгоистичной матери, – ласково сказал мистер Валент дочери. – Луиза! Эдмунд! Ступайте в свои комнаты! – строго скомандовал он, поднимаясь на ноги. Он подошел к своей супруге, схватил ее под локоток и насильно повел ее за собой в библиотеку.

– Нет, нет, отец! Я умоляю, вас не стоит! – бросилась за ними Хелен.

– Что вы себе позволяете? Немедленно отпустите меня! – возмущенно вскрикнула миссис Валент, пытаясь освободиться от цепкой хватки супруга.

– Ступай в твою комнату, Хелен! Немедленно! – в этот раз уже не ласково, а даже холодно бросил мистер Валент своей старшей дочери.

– Отец, не бейте матушку! Не причиняйте ей вреда! – истерично прокричала Луиза. Она подбежала к родителям и стала пытаться расцепить пальцы отца, сжимающие руку ее матери.

– Луиза, моя хорошая! Не нужно! Перестань! – Хелен насильно отвела сестру в сторону и обняла ее за талию, чтобы та не сумела вырваться и вновь побежать за родителями. – Эдмунд… Эдмунд, ты здесь?

– Он в своей спальне, мисс! Бедный мальчик сильно напуган! – вместо брата, ответила ей появившаяся в гостиной экономка миссис Гилберт.

– Миссис Гилберт, как хорошо, что вы здесь! Помогите мне отвести Луизу в ее комнату! – с отчаянием попросила Хелен, и экономка тотчас бросилась помогать.

– Это ты во всем виновата! Ты! – вдруг с самой настоящей ненавистью в голосе и с диким блеском в своих красивых голубых глазах, прокричала Луиза, повернув лицо к сестре. – Неужели тебе было так сложно выйти за него замуж? Все мои подруги насмехаются надо мной! Из-за тебя! Ты позоришь нашу семью!

Луиза кричала еще долго, и, закрытая в своей комнате, она рыдала и обвиняла Хелен во всех грехах, раскалывая сердце старшей сестры на куски.