Глава 25

Улица была освещена золотистым светом заката, и этот свет придавал всему вокруг сказочную красоту, будто сейчас из-за угла появится золотая карета, в которой спешит во дворец, на королевский бал, нарядная Золушка. Но солнце село быстро, и Лондон вновь стал самим собой – неприветливым, слишком большим и угрюмым. Так считала Хелен.

Хелен медленно шла, не останавливаясь и не поворачивая назад. Вечер был тихим, но очень холодным, и девушка жалела о том, что, в сердцах, бросилась бежать из сада, не подняв с земли своего теплого капора. К счастью, ее густые черные волосы, пусть и растрепанные и мешающее видеть дорогу, при порыве ветра, согревали ее голову и уши. Она шагала вперед, не зная, куда приведет ее эта узкая улица, окруженная высокими деревьями с листьями цвета осени и печали. Ее душа все еще пылала пожаром ярости и испепеляла ее сердце, и она вновь и вновь возвращалась к сцене с предложением мистера Блаквэлла, и тем самым не могла найти в себе силы успокоиться и прийти в себя. Она говорила себе, что ее отец, верно, ненавидит ее, а мистер Блаквэлл жалеет и, конечно, теперь еще и презирает ее. К счастью, в этот раз матушка не могла найти причин для гнева: торговец шерстью никогда бы не стал ее зятем. Когда она узнает о том, что ее супруг понадеялся выдать их дочь замуж за буржуа, матушка разозлится на него и его попытку принести унижение всему семейству Валент, и эту злость отец заслужил… Он привез ее в Лондон только ради того, чтобы у мистера Блаквэлла была возможность крутиться вокруг нее и считать еедоступной для негобудущей супругой. Пусть даже ее отец подталкивал его на эти неверные мысли, но этому торговцу следовало думать своей собственной головой. Мистер Блаквэлл сказал, что помнит свое положение, но при этом посмел обманом заманить ее в сад и сделать ей предложение! Каков нахал! А ее отец? Как теперь она сможет даже смотреть на него?

Мысли, обида, гнев, ярость, непринятие – все это заставляло Хелен быть глухой ко всем звукам и слепой ко всему, что окружало ее. Она смогла вырваться из этого плена лишь, когда ее нога зацепилась за что-то, и Хелен упала на колени. Это падение было таким неожиданным, что лишь чудо помогло ей успеть выставить вперед руки, иначе, она ударилась бы лицом о землю.

«О, Господи… Что это со мной? Где я?» – удивилась Хелен, вновь обретя дар зрения. Она поспешно поднялась и осмотрелась вокруг: ее окружал темнеющий парк, в котором она никогда не бывала. Вокруг не было ни души, и Хелен вдруг поняла, что просто-напросто заблудилась. Она испуганно смотрела по сторонам, пытаясь вспомнить, откуда пришла, но абсолютно все было ей незнакомым. Этот парк напоминал ей лабиринт: дорожки были узкими, и их было много. Они разветвлялись и пересекались, но куда они вели, было ей неизвестно, и эта неизвестность заставляла кровь в ее венах холодеть от наступающего ужаса. Ее ладони вспотели, сердце быстро заколотилось, – ей казалась, что наступающая темнота парка сжимает ее кольцом.

«Как я смогу вернуться к отцу? Я знаю его: он вне себя от переживаний за меня… И я наговорила ему столько дурных слов! Что, если меня здесь ограбят? Или даже убьют? Боже, как же я глупа! Поддалась своему гневу, и он завел меня в это страшное темное место!» – думала Хелен, едва не бежав. Вдруг, краем глаза она заметила женскую фигуру, одетую в светлые одежды, и ее душа наполнилась надеждой. Она бросилась к этой спасительной одинокой фигуре, сидящей на скамье, и, приблизившись к ней, услышала громкие рыдания.

«Должно быть, она тоже потерялась? Бедняжка так громко плачет… Но теперь она не одна, и вместе мы сумеем найти выход из этого места!» – подумала Хелен, радуясь своей неожиданной находке.

Хелен осторожно шла к рыдающей женщине и, не решаясь подойти слишком близко, остановилась в нескольких шагах от нее.

– Мисс? – мягко сказала Хелен. – Мисс, вы в порядке?

– Нет! Я не в порядке! Прошу, оставьте меня в покое! – со злостью бросила ей та. Она отняла ладони от лица и вперила в Хелен гневный взгляд.

Удивлению Хелен не было предела: она знала ее.

Но что эта леди делает здесь, одна? Почему она плачет? Иотчегоона плачет? От гнева? От злости? От страха?

– Мисс Валенти? – На покрасневшем заплаканном лице леди было написано настоящее изумление.

– Миссис Уингтон! – Хелен сделала книксен. – Правильно будет «Валент», мадам… – Она вдруг вспомнила о самой большой новости королевства, прогремевшей в Свете пять лет назад, и поспешно добавила: – Простите, я, кажется, позабыла о том, что вы уже давно не миссис Уингтон…

– О, это ничего… Прошу, простите мне мою резкость, – мягко сказала Вивиан и принялась вытирать обнаженными ладонями свое мокрое лицо. – Но скажите мне, вы здесь одна? В такой поздний час?

– Я могу спросить вам о том же, моя леди, – осторожно улыбнулась Хелен. – Почему вы плачете? Что с вами приключилось?

И зачем она спросила? Ведь эту персону она презирала. Должно быть, это страх остаться одной и привычка всегда оставаться старшей сестрой заставили ее задать этот вопрос. К тому же, Вивиан так горько плакала, что Хелен даже стало жаль ее.

– Прошу, мисс Валент, присядьте рядом со мной, – вместо ответа, попросила Вивиан и приветливо улыбнулась, сквозь слезы. Но Хелен колебалась, и, должно быть, выражение ее лица заставило Вивиан усмехнуться и добавить: – Знаю, я вам не нравлюсь, но, признаться, я не понимаю, чем заслужила эту вашу нелюбовь ко мне.

– Нет, это… Я… Вы не… – пробормотала застигнутая врасплох Хелен.

Как Вивиан поняла ее презрение к ней? Возможно, эта рыжеволосая красавица является ведьмой и умеет читать души и сердца окружающих своими изумрудными, проницательными глазами?

– Не волнуйтесь, мисс Валент, я нисколько не обижена и не потревожена этим, фактом, – спокойно заявила Вивиан. – Прошу, просто признайтесь, почему вы испытываете ко мне такие негативные чувства?

Хелен не знала, что сказать. Она смотрела на Вивиан, но перед ее глазами пролетали все прочитанные ею новости об этой особе, а в ушах звенели сотни голосов, восхваляющих редкую красоту миссис Уингтон, ее очарование и острый ум.

Вивиан терпеливо ждала и не отнимала от Хелен спокойного взгляда.

– Все потому, что ваша жизнь всегда была, есть и будет такой идеальной. Все потому, что вы никогда не знали и не узнаете отчаяния быть невидимой и отверженной! – резко, громко бросила Хелен в лицо своей собеседнице. Скулы на ее лице обострились. – Все потому, мадам, что я всегда считала вас хитрой и ищущей лишь своей выгоды, но теперь, смотря на вас, на ваши слезы, и на вашу красоту, даже в такой грустный момент, я понимаю, что все это время не презирала вас и не ненавидела вас… – Хелен горько усмехнулась, наконец-то поняв свои истинные чувства к этой женщине и то, как она обманывала саму себя. – Все потому, что я завидую вам. Я завидовала вам, завидую сейчас, и буду завидовать до конца моей никчемной, бессмысленной жизни, в которой мои собственные родители только и мечтают о том, чтобы избавиться от меня и неудобств, которые я им приношу одним моим существованием и видом.

Вивиан слегка наклонила голову. Она выслушала Хелен молча, не перебивая, не улыбаясь.

– Вы ошибаетесь, мисс. Моя жизнь всегда была трудной. В то время, как вы имеете обоих родителей, сестру и брата, которые любят вас. В то время, как вы выросли в этой любви, не нуждаясь в пище и средствах на одежду. В то время, как вы не задумывались о том, что принесет вам завтрашний день – боль, голод, холод! – тихо, но решительно ответила Вивиан на тираду мисс Валент. – Вижу, что вы удивлены. У вас очень эмоциональное лицо, мисс, и вам не удается скрывать ваши чувства. Но я не буду утруждать вас длинным жалостливым рассказом о моей «идеальной», как вы выразились, жизни. Вы завидуете мне, а я завидую вам. Завидовала, завидую сейчас, и буду завидовать всегда.

– Ах, ну как же! – Хелен насмешливо рассмеялась. –Вы? Женщинавашегостатуса ивнешности?Вызавидуетемне? Незаметной, непопулярной, отчужденной мисс Хелен Валент?

– Вам трудно в это поверить? – улыбнулась Вивиан, но ее губы дрожали, словно она из последних сил пыталась не дать себе заплакать.

Известная красавица, центр внимания каждого Сезона, на котором она появлялась в Лондоне, кумир многих молодых девушек и идеал многих мужчин сидела одна, в сумерках, плакала и словно пряталась ото всех. И на ней было лишь тонкое домашнее платье с рукавами-фонариками. На ней не было ни плаща, ни накидки, ни капора, ни перчаток.

– Боже мой, вы должно быть, замерзли! – спохватилась Хелен. Ей вдруг стало казаться, что все происходящее было просто ночным кошмаром, но, когда она села рядом с Вивиан, сняла свои перчатки и дотронулась до ладоней рыжеволосой красавицы, она поняла, что это было реальностью – ладони Вивиан были холодными, как лед.

«Сколько она просидела здесь? Она ведь замерзнет так насмерть!» – с ужасом подумала Хелен и, ни секунды не раздумывая, сняла с себя свой теплый плащ.

– Вот… Закутайтесь. Еще немного, и вы превратитесь в ледышку, – ласково сказала Хелен, набрасывая плащ на хрупкие плечи Вивиан.

– Нет, нет, вы ведь замерзните… – попыталась протестовать та.

– Мое платье поплотнее вашего, и на мне теплые перчатки. Не беспокойтесь обо мне, – тоном, не терпящим возражений, сказала Хелен и насильно закутала Вивиан в плащ.

Вивиан благодарно улыбнулась. Через несколько минут, проведенных в молчании, Хелен заметила, что ее собеседницу стало немного потрясывать – верный знак того, что она начала отогреваться. На удивление, Хелен не чувствовала холода: должно быть, пожар, все никак не унимающийся в ее груди, не давал ей замерзнуть. «Что ж, хоть какая-то от этого польза,» – с иронией подумала Хелен.

– Так что вы здесь делаете? Одна и в таком виде? – тихо поинтересовалась Хелен, однако она понимала, что, возможно, Вивиан не желала распространяться о причине своих слез и того, что заставило ее оказаться в этом парке, без плаща и головного убора.

– Сперва вы скажите, куда вы подевали ваш капор, мисс, – слегка улыбнулась Вивиан, взглянув на Хелен.

– Я поссорилась с отцом, - коротко бросила Хелен. У нее не было желания делиться с Вивиан своей сегодняшней трагедией.

– Ах, да, это все объясняет, – серьезно ответила на это Вивиан, и с ее губ сорвался доброжелательный смех.

Смех Вивиан был таким красивым и заразительным, что Хелен не могла не рассмеяться вслед за ней.

– Мой отец желает выдать меня замуж. Не только он, но и все мое семейство, – посерьезнев, все же поделилась Хелен. Она вновь вспомнила все унижения, которые ей пришлось пережить из-за ожиданий ее семьи, и это заставило ее говорить. – Увы, пока что те мужчины, которые сделали мне предложение руки и сердца, не являются достойной моему статусу парой. Но я не буду углубляться.

– И не стоит, если вы того не желаете. Но, Хелен, все же: что случилось с вашим капором и прической? – улыбнулась Вивиан спокойной улыбкой.

– Я так разозлилась на моего отца, что позабыла обо всем на свете. Я не помню, как сняла этот капор, но помню, что оставила его там, в парке дома и сбежала. Я очнулась лишь здесь, в этом незнакомом мне месте, и я испугалась. Но я нашла вас, и теперь уверена в том, что я в безопасности. – Хелен увидела, как приподнялись изогнутые рыжие брови Вивиан и добавила: – Это все вы. Если на нас нападут, вы вдруг превратитесь в рыжую львицу и растерзаете бандитов в клочья.

Услышав эти слова, Вивиан невольно рассмеялась. Это был искренний, звонкий и мелодичный смех, согревающий душу.

– Не знала, что вы обладаете таким прекрасным чувством юмора, Хелен! С вами приятно проводить время! – уняв свой смех, воскликнула Вивиан.

– А я не знала, что ваш талант очаровывать вам не подчиняется, – призналась Хелен, уже успевшая попасть под ее чары. – Мне всегда казалось, что вы очаровывайте всех нарочно, но теперь понимаю, что вы можете очаровать даже камень, просто поговорив с ним.

Вивиан улыбнулась, но в этот раз ее улыбка была полна грусти.

– Этот талант… Он не приносит мне счастья, – тихо сказала она, смотря куда-то вдаль. – Мужчины считают, что я флиртую с ними, а их жены проклинают меня за это. Это совсем не весело, знаете ли. Да, я имею большой вес в обществе, и мною восхищаются… Но мне это не нужно. Я хочу покоя.

Хелен задумалась: только сейчас она увидела, что популярность и красота были не только благословением, но и проклятием. Да и ведь Вивиан вовсе не желала быть популярной. Как это страшно и мерзко – вызывать похоть в мужчинах и ревность в их женах одним своим существованием. Вивиан была права: ей не нужно было завидовать. Ей нужно было сочувствовать, и даже жалеть ее.

– Вивиан, вы так и не ответили, – мягко сказала Хелен, вдруг почувствовав, что может называть собеседницу просто по имени, ведь та обратилась к ней так по-дружески первой. – Что с вами? Как вы оказались здесь?

Вивиан сглотнула и взглянула на носки своих домашних туфель.

– Я приехала в Лондон одна, чтобы посетить мою тетю и моих старых добрых друзей. Сегодня я получила письмо. Оно заставило меня выйти из дома и сесть в карету. Мне нужно было найти укромное место, спрятаться… – Она закрыла глаза. – И я вспомнила об этом парке. Я была здесь ранее, несколько раз с моей подругой миссис Кроуфорд. Я не желала, чтобы меня кто-то видел в таком состоянии… Чтобы кто-то видел мои слезы… – Она судорожно вдохнула в легкие воздух. – Но вы нашли меня. Вы увидели меня рыдающей. И я так рада вашей компании… – Вивиан вдруг крепко сжала ладонь Хелен своей и взглянула в ее лицо полным тоски и взглядом. – В этом мире есть лишь три человека, которых я люблю больше самой себя… И один из них умер. Пять дней назад. А я узнала об этом лишь сейчас… Я не была на похоронах… Как я могла… – Ее лицо исказилось болью, а из ее глаз градом посыпались слезы. – Как я могла! Меня не было там, рядом с ним! Ни, когда он сделал свой последний вздох, ни, когда его закопали в землю! Я больше никогда не увижу его! Бог, который, как утверждает церковь, любит и жалеет нас, отнялегоу меня!

Поддавшись порыву, Хелен крепко обняла Вивиан, а та – ее, и Вивиан плакала, спрятав лицо на плече мисс Валент. Когда Вивиан смогла унять свой плач, было уже темно. Она мягко отстранилась от Хелен, вытерла лицо подолом своего платья, встала со скамьи и протянула Хелен руку. Она улыбалась.

– Я выплакала все слезы, что были во мне, и теперь чувствую, что мне нужно жить дальше. Ради тех, кто остался. Ради тех, кого я люблю больше себя и за кого несу ответственность. – Когда Хелен с мягкой улыбкой приняла ее руку, Вивиан решительно повела ее по самой узкой и заросшей дорожке. – Со мной вы не пропадете, Хелен. Я доставлю вас к вашему отцу живой и невредимой. Я бы с удовольствием пригласила вас на ужин, но сегодня весь вечер и всю ночь проведу у друзей… Они еще не знают о моей потере, но смогут немножко излечить мое сердце. Как сумели это сделать вы. Я благодарю вас за это. А вам нужно обнять вашего отца. Он любит вас и волнуется о вас.

Вскоре девушки вышли на широкую, малолюдную улицу одного из престижных кварталов, где Вивиан ждала роскошная карета. Вивиан довезла Хелен до ее дома и отдала ей теплый плащ, а при прощании девушки обменялись легким объятиям, словно были старыми подругами.

Когда Хелен покинула карету, из дома поспешно вышел ее отец – он услышал громкий цокот пары лошадей.

– Хелен! – радостно воскликнул мистер Валент, подбегая к дочери и хватая ее в крепкие, любящие объятия. – Прости меня! Прости за то, что я так обидел тебя!

– Вам не за что извиняться отец! Не за что! – со слезами на глазах сказала на это Хелен: теперь она понимала, что ее сегодняшняя трагедия вовсе не была трагедией. Все, кого она любила, были живы и здоровы, и она понимала, что ее боль ничего не стоит. А эту неудобную ситуацию с мистером Блаквэллом она переживет.

– Ваша дочь – прекрасный собеседник, мистер Валент! Я буду очень рада вновь встретиться с вами обоими! – дружелюбно сказала Вивиан, открыв дверцу карету. Затем дверца вновь захлопнулась, и карета покатилась по улице, унося Вивиан вдаль.