Глава 30

Граф Конти приветливо улыбался. На его длинных ресницах, а также черных, волнистых волосах виднелись снежинки, и от него пахло свежевыпавшим снегом. На нем был длинный теплый меховой плащ, а руки защищены от снега и холода зимы толстыми вязаными варежками, обрамленными мехом. Высокие сапоги придавали ему вид благоразумной особы – все же, он был итальянцем и привык к жаре и солнцу, но тут, в Англии, он сменил бальные туфли на теплые сапоги, и это делало ему честь. Высокий, красивый, умный излучающий тепло, этот мужчина казался прекрасным принцем, вторгшимся в обитель Ледяной королевы, чтобы растопить ее сердце. И, невольно подумала Хелен, ему бы это удалось: ее собственное сердце стучало, как копыта лошади, бегущие галопом по каменным просторным дорогам их маленького городка.

– Какой холодный и снежный сегодня выдался день! – с чувством сказал граф Конти. – Ах, Англия! С каждым днем я влюбляюсь в нее все сильнее… О, простите меня, мисс Валент. Доброе утро! – Он принес Хелен глубокий поклон, и она ответила ему книксеном.

– Доброе утро, сэр. Что привело вас в наш дом? – стараясь не выдать голосом свое волнение, спросила Хелен.

Но вместо ответа мистер Конти стал с интересом рассматривать окружающий его интерьер: прихожая Брайстед-Манора была большой и светлой, довольно скудно обставленной, но покрытой толстым красным ковром, совсем недавно приобретенным. Но что такого занятного находил мистер Конти в этой скучной прихожей, Хелен не понимала: она смотрела на него с удивлением и улыбкой.

– О, я вновь приношу вам свои извинения, дорогая мисс… Английские дома так отличаются от домов Флоренции! – Граф расставил руки в стороны и покачал головой. – Если вы когда-нибудь будете путешествовать по прекрасному, красочному югу Европы, умоляю, посетите мое поместье ди Монте-Верде! Я имею свой собственный виноградник и делаю свое собственное вино, по старой традиции… – Он вдруг затопал ногами, плавно и грациозно. – Вы понимаете, мисс Валент? – Его радостная улыбка ослепляла.

– Боюсь, я не… – начала было Хелен, все больше удивляясь поведению гостя.

– Мы кладем виноград в огромную… Хм… – перебил он Хелен, а затем на секунду задумался, будто пытаясь подобрать правильное словно. – В огромную бадью! А затем я собственной персоной танцую в ней и давлю босыми ногами виноград!

– И… И потом вы пьете это вино? – опешила Хелен, почувствовав самое настоящее омерзение.

– О, да, и это вино, мисс, подается к моему столу. – Граф все так же продолжал улыбаться, но его лицо несколько посерьезнело. – Но что ваш отец, мисс? Должно быть, он занят и не может принять меня сейчас? Я хотел бы принести ему и вашей семье благодарность за то, что вы с такой теплотой и уютом приняли меня в ваше маленькое тихое общество, и лично вас, дорогая мисс Валент, за то, что вы осчастливили меня честью первого танца с вами.

«Ах, вот оно что… Он тоже благодарит меня за танец… Бедная Луиза, она и не подозревает о том, что дома ее ожидают двое поклонников, которые, чтобы добиться ее благосклонности, вынуждены были польстить ее старшей неказистой сестре!» – с насмешкой и горечью подумала Хелен, опустив взгляд на ковер. Если поступок мистера Маршала, сидящего в гостиной с отцом, нисколько не потревожил ее душу, то интерес графа Конти к Луизе вдруг причинил ей боль.

– Боюсь, он действительно занят, сэр, – твердо ответила Хелен и вскинула на него взгляд. – Но, должно быть, вы приехали навестить мою сестру? Что ж, в это несложно поверить: Луиза прекрасна как ангел.

Граф Конти чарующе улыбнулся.

– Ваша сестра подобна ангелу да. Такая хрупкая, но такая бледная. Как и все местные девушки. Кроме вас. – Улыбка с его губ исчезла. – Я надеюсь, вы не подумали, что я лишь польстил вам вчера, когда назвал вас самой красивой девушкой Англии? Потому что это правда, мисс. Я итальянец, и я знаю толк в красоте. Снежные ангелы и холодные шекспировские девы находят своих любителей, но для человека, выросшего в роскоши зелени, фруктов и усыпанного поцелуями солнца, такая красота кажется… – Он вновь задумался. – Кажется белыми красками на белом холсте. А вы, мисс… Вы итальянка. Дочь юга. Песнь теплого моря.

Не будь Хелен смуглой, ее шея и щеки покраснели бы до цвета красного ковра, раскинувшегося под ее домашними, мягкими туфлями. Она просто молчала, смотрела в эти карие, ласковые глаза и не могла поверить в то, что это происходило на самом деле. Он вновь назвал ее красавицей. Он назвал ее Песней теплого моря… Как поэтично и… Романтично…

– О, я… простите, сэр, кажется, я поторопилась, предположив, что вы приехали увидеть мою сестру! – смущенно выдохнула Хелен, вдруг вспомнив о правилах приличия. – Но, как я уже сказала, мой отец занят… Возможно я смогу вам помочь?

«И зачем только я спросила? Пусть уезжает! Не желаю слушать его медовые речи и чувствовать все это!» – с отчаянием подумала Хелен. Но, видит Бог, как она лукавила! Наоборот – ей хотелось, чтобы граф остался. Чтобы он смотрел на нее и говорил с нею…

– Я буду безумно благодарен вам, дорогая мисс! Я приехал так внезапно, без приглашения! Простите меня! – Он сложил брови вместе и сделал умоляющий жест. – Но графиня Вайнрид, у которой я имею честь гостить, поведала мне о том, что у вас имеется портрет вашего итальянского прародителя, и я всю ночь не сомкнул глаз, умирая от желания взглянуть на этого смелого мужа, покорившего Англию!

– Именно так, сэр. Портрет нашего итальянского предка, Федерико Валенти, находится на втором этаже, в картинной галерее. Я могу провести вас туда, – с готовностью предложила Хелен. – Я расскажу вам его историю… Только сперва позвольте мне позвать одну из горничных – я не могу оставаться наедине с джентльменом, который не является моим родственником… К тому же, я не желаю, чтобы потом пошли слухи, сэр…

– О, да, конечно! Я ни в коем случае не желаю портить репутацию ни вам, мисс, ни мне самому, так зовите же вашу горничную и умоляю, проведите меня к портрету Федерико! – широко улыбнулся итальянец. – Только скажите, кому я могу отдать мой плащ?

– Вы можете отдать его мне, и я передам его горничной, когда найду ее. В нашем доме всегда тепло, сэр.

Мистер Конти снял с себя свои меховой плащ и варежки и осторожно отдал их мисс Валент. Меньше, чем через минуту, появилась миссис Гилберт, которой Хелен приказала позаботиться об одежде гостя, а затем сопроводить их в картинную галерею.

Через несколько минут гость и Хелен стояли перед большим живописным портретом Федерико Валенти и его английской прекрасной супруги Офелии. Это были песок и снег, жара и холод, огонь и лед – такими непохожими, такими различными были предки семейства Валент.

Миссис Гилберт стояла в нескольких шагах от мисс Валент и ее удивительно-красивого (как она посчитала) гостя. Ей было очень любопытно узнать, кем был этот джентльмен, и что он делал в этом доме, едва ли ни наедине с мисс Хелен. Но она знала свое место и лишь осторожно наблюдала за тем, чтобы не были нарушены правила приличия. Миссис Гилберт начала работать в доме Валентов пятнадцать лет назад, и горячо любила мисс Хелен, мисс Луизу и мистера Эдмунда. Своих детей у нее не было, поэтому она воспринимала отпрысков хозяев дома, как своих собственных, конечно, не забывая соблюдать субординацию. Миссис Гилберт смотрела на мисс Хелен и ее гостя и надеялась, что этот джентльмен является поклонником, который возьмет Хелен замуж и подарит ей семейное счастье.

– Только взгляните на этого красавца! Какой взгляд! Какая осанка! О, истинно, этот мужчина – итальянец! Но он не слишком походит на флорентийца… Должно быть, он родился в Сицилии от сицилийских родителей? – завороженно рассматривая красивые, гордые черты Федерико Валенти, поинтересовался граф Конти.

– Так оно и есть, сэр. Но как легко вы это увидели! – с улыбкой ответила Хелен и тоже пристально всмотрелась в черты лица своего предка, однако для нее он так и оставался просто «итальянцем».

– Я бывал в Сицилии, мисс. Много раз. Там живут красивые, здоровые душой и телом люди. Они купаются в теплом море и дышат морским воздухом. Зимы там нет, если только солнце, радость, песни, виноград и самые красивые женщины во всем мире. – Граф мечтательно закрыл глаза и покачал головой. – Я все еще слышу эти чарующие звуки скрипки и прекрасный меццо-сопрано местной оперной знаменитости. Она поет о любви, предательстве, разлуке и мести… Месть, мисс Вален, – тихо сказал он, открыв глаза и взглянув на Хелен, – это не просто цель, и каждый итальянец имеет на нее право…

– Простите мне мою грубость, мистер Конти, но разве итальянцы не считаются истинными верными католиками? Библия учит нас не мечтать о мести, а прощать и подставлять другую щеку под удар, – с плохо скрытой иронией в голосе перебила его Хелен.

– Вы правы… Вы правы, дорогая мисс! – тихо воскликнул граф Конти, словно только сейчас понял грех мести и вспомнив Священное писание. Но затем он вновь взглянул на потрет Федерико и тихо добавил: – Но жажда мести течет и в ваших жилах, мисс. Итальянская кровь сильна, и ее не разбавишь жидкой бледной английской кровью. Ваш предок Федерико пленился этой женщиной, – он кивнул на портрет Офелии Валенти, – но я не вижу ничего, что могло бы прельстить этого красавца жениться на этой бледной англичанке, которая вот-вот упадет в обморок.

Хелен нахмурилась: он так открыто оскорбил ее прародительницу и их с Федерико чистую любовь! Каков циник!

– Вы не верите в любовь, мистер Конти? – прямо спросила она. – Насколько мне известно, он любил ее, страстно и нежно одновременно. Возможно, вы не находите в Офелии Валенти очарование и блеск кожи, но она была ему хорошей супругой, матерью его детей и спутницей его жизни. Он выбрал Англию, сэр. И этот выбор сделал он сам.

– Ах, мисс Валент, вы плохо знаете итальянцев. Вы желаете думать о возвышенной, всепоглощающей любви, но я уверяю вас: Федерико, истинный сицилиец, никогда не женился бы на этой женщине добровольно. Возможно, она считалась красавицей здесь, в Англии, но итальянец никогда не обратил бы на нее внимание, – твердо заявил мистер Конти.

– Что ж, мистер Конти, думаю, вам стоит прийти в следующий раз, когда мой отец будет иметь возможность поведать вам об этой прекрасной, любящей паре. – Терпению Хелен пришел конец. Она была неприятно удивлена тем, с какой уверенностью гость поливал грязью ее предков. И с таким самоуверенным видом, будто только он один знает правду, а все вокруг ошибаются.

Гнев, завладевший Хелен, должно быть отразился в ее темных глазах, потому что мистер Конти понимающе улыбнулся. Но он не отводил от глаз мисс Валент своего взгляда, словно дразня, будто наслаждаясь…

– Думаю, вам пора идти, сэр. Вас ждет ваша книга. И в следующий раз, сэр, когда вы пожелаете посетить наш дом, дождитесь нашего приглашения или спросите позволения на то у моего отца, – тихо, но твердо сказала Хелен, смело отвечая на его пристальный взгляд.

– Итальянская кровь в вашей семье все же разбавлена, мисс. Ваш отец и сестра бледны, как ракушки, пролежавшие на раскаленном песке во время дневного сицилийского зноя. Но не вы. Вы итальянка мисс. И душой, и сердцем. – Мистер Конти как-то странно улыбнулся, принес Хелен поклон и бодрым шагом направился к лестнице.

– Миссис Гилберт, проведите этого джентльмена до двери. И если он вновь появится без приглашения, оставьте его дожидаться нашего ответа на улице! – бросила Хелен экономке.

– С удовольствием, мисс! Нахальным гостям здесь не рады! – пробормотала себе под нос миссис Гилберт и поспешила вслед за гостем.

«Вот и пропало все его очарование. На самом деле его натура оказалась насмешливой, оскорбительной и смехотворной!» – раздраженно подумала Хелен, но затем глубоко вздохнула, в попытке прогнать из своего сердца ярость на гостя. – Он не прав. Пусть я являюсь женской копией Федерико, но характер у меня холодный и спокойный, как у Офелии… Поскорее бы он уехал… Ведь теперь я ненавижу его всем моим сердцем!»

Она вновь всмотрелась в портрет своих предков и мягко улыбнулась: она любила приходить сюда, а порой даже тихо обращалась к своему прародителю с вопросами или короткими замечаниями. Ей казалось, что он слышит ее, что он наблюдает за своими потомками, что его черные блестящие глаза следят за ней… Но стоя здесь, перед портретом этой любящей пары, нашедшей счастье в своей непохожести, она еще острее чувствовала свои одиночество и отчаяние.

Федерико и Офелия были навечно увековечены маслом на огромном полотне, украшенной тяжелой резной дубовой рамой. Они стояли рядом друг с другом, и рука Федерико властно обнимала тонкую талию его супруги. Он стоял уверенно, гордо, как человек, привыкший к власти и вниманию. Его черные, волнистые волосы свободно падали на его плечи, подчеркивая смуглый тон лица и густую линию черных бровей. В его взгляде читались таинственность и благородство, даже оттенок вызова, словно он знал, что его красота и страсть были оружием, не менее острым, чем шпаги его предков. На нем красовался богатый камзол из бирюзово-синего бархата, поверх него был надет золотой жилет, расшитый цветочными узорами. Белоснежный жабо и кружевные, белоснежные манжеты контрастировали с цветом его кожи. Вся его поза заявляла: «Я хозяин своей судьбы!». Его английская супруга Офелия была воплощением утонченности и северной грации. Ее кожа была светла и нежна, как фарфор. Ее светлые с золотистым оттенком волосы были собраны в аккуратную прическу с мягкими локонами у висков. Ее платье моды начала 1700 годов было сшито из голубого шелка, с корсажем, и украшенное розовыми бантами. Офелия держала руки скромно сложенными перед собой, ее осанка была безупречна, а выражение лица спокойно, но с легкой тенью печальной задумчивости, свойственной английским красавицам. Хелен была похожа на Федерико. Луиза – на Офелию. Какая ирония. Но брак Федерико и Офелии Валенти был живым олицетворением соединения двух миров – Средиземноморья и туманного Альбиона.

– Я хотела бы знать, был ли таким же уверенным в себе, как этот нахальный граф Конти? – тихо спросила Хелен Федерико. – Что-то подсказывает мне, что вы стали бы лучшими друзьями, живи вы в одно время… Бедная Офелия! – Она перевела взгляд на свою прародительницу. – Если твой супруг и правда был «истинным итальянцем», как этот флорентиец, то мне жаль тебя… Но, должно быть, ваша жизнь не была скучной. Она была наполнена страстью и чувствами… Но все это мне ненужно… – Хелен сглотнула и прошептала: – Только бы отец и мать оставили меня в покое!

– Хелен! Вот ты где! – вдруг послышался в галерее громкий голос отца. – Мистер Конти и я только что имели интересную, но короткую беседу.

– О? – недовольно переспросила Хелен.

– Он сказал, что пришел взглянуть на Федерико. Как жаль, что его ждут срочные дела! Я с удовольствием рассказал бы ему историю нашего предка… Что ж! В другой раз! – говорил мистер Валент быстро приближаясь к дочери. Остановившись у портрета, он с любовью взглянул на Офелию. – Что сказал мистер Конти о нашей прекрасной прародительнице?

– Он… нашел ее весьма миловидной, – слегка помедлив, солгала Хелен. Он знала, как трепетно ее отец относился к Офелии, и не желала оскорбить его чувства. – Но что мистер Маршал? – поспешно спросила она, чтобы перевести беседу в другое русло.

– Я выпроводил его. – Увидев, что дочь удивленно приподняла бровь, он добавил: – Вежливо. Я сказал ему, что, если он желает жениться на Луизе, ему необходимо будет ждать ее лондонского дебюта в этом июне.

– Отец… – Хелен устало вздохнула. – Вы все еще надеетесь, что я выйду замуж? Да еще и так скоро?

- Конечно, моя дорогая. Лишь назови другое имя, – улыбнулся мистер Валент.