Глава 31

К счастью, второе имя, названное Хелен, – молодой мистер Карди, оказался вне досягаемости: он уехал в Лондон сразу же после бала своей матери, прихватив с собой своих холостых друзей (чему местные незамужние девушки и их матери очень расстроились). «Что ж, я напишу ему и осторожно полюбопытствую, когда он собирается вновь навестить свою мать,» – сказал мистер Валент своим домочадцам за ужином. Луиза тотчас закатила глаза, понимая, что возможность выдать сестру замуж в самом скором времени откладывается, а миссис Валент была недовольна тем, что из всех джентльменов, которых Хелен могла бы выбрать себе в супруги, эта упрямица выбрала того, кто никогда на нее не посмотрит, как на женщину.

Мистер Карди всегда был вежлив с Хелен, но не испытывал к ней никакого романтического интереса – слишком необычной он считал ее, впрочем, как и все местные семьи. Но Хелен и сама это знала – она назвала имя мистера Карди нарочно, чтобы иметь возможность получить хоть месяц спокойствия, без того, чтобы ее принуждали вновь и вновь называть имена джентльменов, когда окажется, что все они не имеют интереса жениться на смуглой мисс Хелен Валент, но не прочь посвататься к прекрасной мисс Луизе. К негодованию Луизы ее мать открыто заявила всем местным семьям, что ее красавица-дочь вступит на брачный рынок лишь когда ее старшая дочь выйдет замуж. «Но, дорогая моя, не боитесь ли вы того, что из-за Хелен пострадает и Луиза?» – осторожно поинтересовалась леди Карди, оставшись наедине с миссис Валент, на балу, на что она получила твердое: «Время покажет. Мы даем за ней щедрое приданое. Жених для Хелен обязательно найдется.»

Прошла неделя. Две. Три. Письмо, отправленное мистером Валентом в Лондон, мистеру Карди, так и не было отвечено, и семейство Валент начало терять терпение и настаивать, чтобы «Хелен перестала мечтать о книжных героях и выбрала кого-нибудь приземленного.»

«Мистер Дарси женился на бедной мисс Элизабет Беннет лишь в книге. Тебя же, Хелен, ожидает судьба Шарлотты Лукас – священник или пастор. Перестань быть такой переборчивой – у тебя нет на этоникакогоправа,» – однажды тихо сказала Луиза сестре, и Хелен с грустью поняла, что та была права. Развеона, Хелен, некрасивая старая дева, имела право считать себя достойной джентльмена из богатой дворянской семьи или даже достойной сына богатых джентри? Возможно, ей и правда было предначертано стать супругой пастора или священника? Возможно, мисс Остин права: старые девы, не обладающие чарующей внешностью, не должны мечтать о мистере Дарси. Но становиться супругой пастора Хелен не желала: слушать пространные проповеди, молитвы, а также усиленно поддерживать облик «верной жены-христианки, набожной и безгрешной» претили ей. Она не желала такой жизни, но, когда она твердо заявила об этом матери и отцу, те вздохнули с раздражением и упрекнули ее в излишней щепетильности. Но Хелен была непоколебима: мистер Карди. Молодой, вежливый, учтивый джентльмен, с которым она была знакома уже много лет. Если не он – то никто другой. «Я напишу ему еще раз. Но, если он не ответит и на это письмо, боюсь, тебе необходимо будет выбрать того, кто соблазнится, если не твоей внешностью, то твоим приданым,» – самым, что ни есть, строгим тоном ответил на это мистер Валент. Миссис Валент ограничилась тем, что просто-напросто перестала замечать Хелен – так зла она была на нее. Луиза сменила свою холодную тишину на поток насмешек.

Брайстед-Манор превратился в тюрьму для Хелен, в которой она была заключенной и которую не имела возможности покинуть. Ведь куда она пойдет? Кто возьмет ее под опеку? Ее – старую деву? Поэтому она молча терпела обиды и насмешки, ища утешения в книгах и совершая долгие, одинокие прогулки.

Вечера, балы и ужины проходили каждую неделю, но очаровательный путешественник и писатель граф Конти не появлялся ни на одном, как и его патронесса – графиня Вайнрид. Графиня написала короткое письмо каждой знатной местной семье, в которой сообщила, что ее дорогой гость не выходит из своего рабочего кабинета – так увлечен он был написанием своей книги, что он почти ничего не ест, но пьет много кофе и красного вина. «Мистер Конти посвятил себя творчеству, и я не в силах уговорить его дать себе отдых даже на день. Я почти не вижу его – он встает невероятно рано и ложится спать очень поздно. Поэтому не рассчитывайте заполучить его в ваше общество и, прошу, не портите бумагу и чернила на написание приглашений – этот джентльмен уверил меня в том, что не выйдет из дома прежде, чем его шедевр будет написан. Что касается меня – увы, мое здоровье пошатнулось от этого холода, и мой доктор запретил мне волноваться и появляться в свете.» – Писала графиня Вайнрид, и эти строки были восприняты с понимающими улыбками и добродушием.

Итальянец все так же оставался недосягаемым и таинственным, и это придавало ему терпкости и пикантности, а местному обществу – поле для сплетен и рассуждений. Луиза была разочарована – граф бы недоступен ее флирту, а Хелен же – рада: не встречав его долгое время, она успокоила свое сердце и теперь насмешливо думала о том, что когда-то позволила этому итальянскому нахалу нарушить ее душевный покой. Нужно сказать, взглянуть на портрет Федерико и Офелии мистер Конти повторно не явился.

***

Первая неделя марта 1821 года

Брайстед-Манор

Мелодичный смех Луизы и ее подруг, запершихся в библиотеке, доносился до ушей Хелен, сидящей в гостиной, с книгой в руках. В этот раз она читала Вольтера, но находила его манеру написания тяжелой и даже несколько грубой. Все же она продолжала знакомиться с его творчеством – чтобы не забывать французский язык, которым она владела, правда, лишь сносно, а также, чтобы напитаться новыми идеями и идеалами. С каждым новым месяцем, который делал ее старше, Хелен все меньше и меньше была очарована мисс Элизабет Беннет и теперь находила ее даже немного отталкивающей героиней. Она нуждалась в новом идеале и пыталась найти его в книгах. Увы, пока эти поиски не увенчались успехом, но Хелен находила в чтении удовольствие и читала много и часто.

Приближался вечер. Солнце почти зашло, и лишь редкие, скупые лучи все еще играли на стенах гостиной, но Хелен была довольна этим печальным освещением.

– О, мистер Дарси! Ну, когда же вы уже придете забрать меня в ваше поместье? – вдруг раздался громкий возглас Луизы в библиотеке. Послышался громкий смех ее подруг. – Ах, ну придите же! Я жду вас! Мне уже почти тридцать лет, и я иссыхаю! Вы же не желаете в жены сухую страшную мумию?

Хелен невольно отвлеклась от книги и прислушалась к голосам.

– Мумию? Не думаю, что с ее фигурой, она станет мумией! – со смехом заметила одна из подруг Луизы.

– Ты права! Скорее, она превратится в фермерскую жену-старуху и будет выкармливать своим выдающимся бюстом дюжину сопливых фермерских детей! – ответила на это Луиза.

«Да как они смеют поливать меня такими грязными словами и сравнениями?» – мысленно возмутилась Хелен, прекрасно поняв, кого с таким азартом обсуждали подружки в библиотеке. Девушки словно нарочно напрягали голосовые связки, чтобы старшая сестра Луизы обязательно их услышала и расстроилась.

– Говорят, один из местных фермеров потерял жену! Обязательно расскажи об этом вашему отцу! – громко сказала одна из девушек.

– Да, да, он устроит для твоей сестры идеальный брак, и ты наконец-то сможешь засиять и покорить Лондон! – подхватила другая.

«С меня хватит!» – с гневом подумала Хелен, нервно отложила от себя книгу, резко поднялась на ноги и поспешила в прихожую.

– Нэнси! Принеси мне мой меховой плащ, капор и варежки! – приказала она служанке, вытирающей в прихожей пыль.

Та тотчас оставила свое занятие, принесла мисс Валент то, что она приказала, помогла ей одеться и, поняв, что хозяйская дочь собирается выйти на улицу, робко спросила:

– Вам захотелось прогуляться, мисс?

– Да, – коротко бросила Хелен, подходя к тяжелой входной двери. – Если меня будут искать, скажи, что я наслаждаюсь свежим воздухом! – Она сама открыла двери, спустилась по каменным ступеням во двор, а оттуда быстрым шагом направилась вон из поместья – в большой парк, находившийся неподалеку. Обычно она добиралась туда и назад на карете, но в эти секунды ее душа была объята такой яростью, а сердце полно обиды, что она и не подумала дожидаться, пока для нее приготовят карету и запрягут в нее лошадь.

Ей необходимо было сбежать, исчезнуть – подальше от Луизы и ее подруг, подальше от места, в котором каждый день проходит в мучениях и оскорблениях… Немедленно! И плевать на то, что солнце уже почти село, а мороз покусывает ее нос и щеки! Плевать на то, что подумают ее домочадцы и те, кто встретит ее на пути!

Не замечая ни темноты, ни холода, Хелен ходила по саду, но не находила покоя: слова Луизы и ее подруг преследовали ее, звучали в ее разуме снова и снова, обижая, вызывая ненависть к ним и жалость к себе. Ну, разве это ее вина в том, что именно она унаследовала внешность Федерико? Счастливица Луиза! Она была копией Офелии, но разве это делает ее лучше и умнее? «Если не умнее, то уж точно лучше! Не родись я перед ней, она была бы счастлива! Не было бы меня, и отец, и мать, и Луиза, да даже мой дорогой Эдмунд не имели бы таких трудностей, которые они имеют каждый божий день лишь благодаря факту моего существования!» – с отчаянием думала девушка. Вскоре стало совсем темно, и холод усилился, и лишь тогда Хелен словно пробудилась от своих уничтожающих мыслей. Но она не желала идти домой. Да и разве Брайстед-Манор был еедомом?Домалюбят и поддерживают… Нет, у нее не имеется дома. И нет ни матери, ни сестры, ни подруг… Нет, ей некуда идти…

Хелен подошла к большому дереву, села у его подножья, облокотилась на толстый, заснеженный ствол, закуталась в свою шубу и закрыла глаза. Она желала остаться здесь, чтобы чувствовать лишь этот холод, чтобы не думать, чтобы не помнить…

«Но у меня все еще есть отец и брат… Я должна жить ради них!» – Эта мысль, полная отчаяния и радости одновременно заставила ее подняться на ноги, стряхнуть с плаща снег и направиться в Брайстед-Манор. Но фонарей в парке не было, и Хелен вдруг осознала, что не понимает, откуда пришла и куда ей следовало идти. Небо было закрыто тяжелыми снеговыми тучами, луна пряталась, и вокруг была лишь темнота.

Темнота, холод и снег.

Хелен была одна.

Одна и беззащитна.

– Помогите…. – тихо прошептала Хелен, понимая, что, ослепленная чувствами и обидой, она вновь поставила себя в неловкое положение, но в этот раз Вивиан здесь не было… Никого не было! – Помогите! Я здесь! Мне нужна помощь! – вскрикнула она, шагая вперед с широко-раскрытыми от ужаса глазами.

– Мисс Валент?

Громкий мужской голос, прозвучавший прямо над ухом, заставил Хелен громко взвизгнуть от испуга и упасть на колени в снег.

– Мисс Валент! Что вы здесь делаете? Вы одна? Где ваши родители или сопровождающие?

Этот голос… Этот мягкий голос и чарующий итальянский акцент!

Через секунду перед Хелен предстал граф Конти: в его руке покачивался большой фонарь, придавая благородному лицу джентльмена теплое, участливое выражение. Черные густые брови были сложены в удивлении.

– Мистер Конти? – тихо спросила Хелен, смотря на него снизу вверх, но затем с готовностью приняла протянутую ей руку и поднялась на ноги. – Я так рада видеть вас! Так рада! – Испуг, который сжимал ее сердце, прошел в ту же секунду, как она увидела его… И ее душа и тело вновь наполнились жаром, таким странным, таким неудобным.

– Вы кричали! Что случилось? Кто-то посмел обидеть вас? – взволнованно спросил мистер Конти, вглядываясь в лицо девушки.

– Нет, нет! Я в порядке! Я Лишь немного замерзла и… Стыдно в этом признаться, но, кажется, я потеряла дорогу домой, – не желая казаться трусихой, ответила ему Хелен.

– Ах, вы потерялись! Позвольте мне отвести вас домой! – Мистер Конти услужливо подставил Хелен свой локоть, выглянувший из-под тяжелого длинного мехового плаща. Когда Хелен осторожно приняла этот жест, и они зашагали вперед, он мягко спросил: – Но что вы делаете здесь совершенно одна? В такой поздний час?

– В последнее время я часто прогуливаюсь здесь, сэр. Но сегодня я слишком много думала и потеряла счет времени. Я и не заметила, что потемнело, – тихо ответила Хелен, думая о том, ищут ли ее отец и мать. Или хоть кто-то. Но затем она широко улыбнулась и взглянула на графа. – Но чтовыделаете здесь, мистер Конти? Графиня Вайнрид написала, что вы не выходите из вашего рабочего кабинета и что вы очень заняты вашей книгой! Я и не надеялась увидеть вас вновь, сэр.

– Правда не надеялись, мисс? Потому что я отчаянно надеялся вновь увидеть вас, мисс Валент, – тоже улыбнулся мистер Конти.

– О… Я… Я польщена, сэр… – не зная, что ответить на такое смелое заявление, выдавила из горла Хелен.

Что значат его слова? Он надеялся увидеть ее? Зачем? По какой причине?

– Вижу, вы удивлены, мисс. Я и сам удивлен, – словно прочитав мысли совей собеседницы, тихо сказал граф. – Все эти дни я пытался читать, даже что-то написал… Несколько страниц. Не больше. – Он замолчал и отвел свой взгляд.

– Но графиня написала, что вы заняты своей книгой… Что вы едва ли не спите в вашем кабинете, – осторожно продолжила расспрашивать Хелен. Но вдруг поняв, что, возможно, спрашивает о слишком личном, поспешно добавила: – О, я приношу вам мои извинения, если я каким-то образом обидела вас…

– Скорее, это я обидел вас. В тот мой визит, когда я так некрасиво отозвался о вашей прародительнице, – перебил он. – Простите меня. Иногда я говорю, не думая. Я обидел вас и вашу семью. Простите глупому итальянцу, мисс.

Слова графа удивили Хелен до глубины души: он помнит? Он понимает? Что ж, прекрасно… Значит, он все же не так уж плох, раз может осознавать свои ошибки и просить за них прощения.

– Я прощаю вам. Знаете, что, сэр? Забудем об этом. Вы не обязаны делать девушкам комплименты, если не находите их достойными ваших похвал, – добродушно улыбнулась Хелен. – Но все же, сэр, чем вы занимались все эти дни, раз написали всего несколько страниц?

– Я много думал… Моя голова была забита мыслями, мисс. Но не об Англии, и не о книге. Я думал о вас, мисс, – не сводя взгляда с пути, сказал граф.

– Обо мне, сэр? – ошеломленно переспросила Хелен.

– Я приехал в Англию, чтобы написать книгу, мисс, но вы помешали моим планам. Конечно, это не ваша вина, это все мое сердце. – Мистер Конти взглянул в нахмуренное лицо мисс Валент и грустно улыбнулся. – Не беспокойтесь, мисс, я не буду докучать вам моими чувствами к вам. Думаю, вы никогда не согласитесь покинуть Англию и вашу семью, не правда ли?

– Что? Вы… Вы имеете ко мне чувства, сэр? – тихо спросила Хелен, не веря своим ушам.

– И я желаю попросить у вашего отца вашей руки, мисс, если вы позволите мне. Я хочу увезти вас со мной во Флоренцию, чтобы сделать вас моей супругой и хозяйкой моей судьбы и моего поместья…

– Боже, сэр, молчите! Прошу вас, ни слова больше, потому что этого никогда не случится! – грубо перебила Хелен, чувствуя в душе растерянность, ярость и неверие.

Это слишком прекрасно, чтобы быть правдой…Этогоне может быть! Что он такое говорит? Он желает жениться на ней? Увезти ее?

– Как я сказал, мисс, я не буду докучать вам. Просто помните: я всегда в нашем распоряжении идлявас, мисс. На этом я замолчу. Вы больше никогда не услышите о моих чувствах.

Не зная, что сказать и что чувствовать, Хелен просто шла вперед, желая как можно быстрее избавиться от общества графа. Ей нужно было подумать. Ей требовалось время. Много времени.

«Мне нужно проснуться… Ведь это всего лишь сон. Он не может любить меня. Никто не может!» – подумала Хелен и крепко закрыла глаза. Но, вновь открыв веки, она поняла, что все еще держится за локоть графа Конти. И ей стало так тепло и уютно… И страшно одновременно.

Мистер Конти, как и обещал, молчал всю дорогу до Брайстед-Манора. Хелен молчала тоже. Но она крепко держала его локоть и была благодарна ему за то, что он нашел ее и привел домой в целости и сохранности.

– Хелен! Да где же ты? – вдруг послышался дрожащий голос Эдмунда, когда Хелен и ее проводник подходили к площади перед домом, освещенной светом многочисленных окон.

– О, нет… Меня ищут! Я заставила всех волноваться! – тихо воскликнула Хелен. – Мой бедный Эдмунд… А отец? Что он подумал?

– Ваша семья любит вас, мисс, и, конечно, они волнуются за вас. Но позвольте я оставлю вас здесь. – Мистер Конти остановился.

– Благодарю вас, сэр, – Хелен отпустила локоть спутника и опустила взгляд, не желая смотреть на его красиво лицо. – Я надеюсь, вы все же допишите вашу книгу. Я буду рада прочесть ее, сэр.

– Тогда я буду писать ее день и ночь, мисс, – грустно улыбнулся граф. – Прежде чем мы расстанемся, я хотел бы попросить у вас разрешения посетить вас завтра. – Увидев, что мисс Валент тотчас взглянула на него со страхом в глазах, он добавил: – Я клянусь Мадонной, что не упомяну перед вашим отцом то, что сказал вам. Ваш предок и его история глубоко тревожат мою душу и будоражат мои воображение и любопытство, и я был бы рад услышать его историю…

– Конечно, сэр, мы будем рады принять вас! – У Хелен отлегло от сердца. Он обещал появиться не как искатель ее руки, а как любопытный гость, и она посчитала, что было бы грубо отказать ему в его просьбе, особенно после того, как он спас ее. Спас от темноты и ужаса быть потерянной.

– Тогда я увижу вас завтра, мисс. Только прошу вас: ради вашей же безопасности, не гуляйте так поздно и не гуляйте одна. – Граф принес Хелен поклон. – Но я пойду, мисс. Буду дописывать мою книгу, чтобы вы смогли как можно скорее прочитать наблюдения итальянца в вашем прелестном маленьком английском городке… – Он вдруг замялся. – Умоляю, простите мне мою дерзость, но вы позволите мне поцеловать вашу ладонь?

Хелен смотрела в его ласковые карие глаза, в его красивое мужественное лицо и понимала, что ее сердце тает. Он был так вежлив, так деликатен… Так непохож на того громкого, эмоционального итальянца, стоящего перед картиной Офелии и Федерико. Но он так много просит! Она благородная мисс и не поддастся такой элегантной уловке!

– Хелен! – раздался громкий крик матери. – Хелен, немедленно возвращайся домой!

– Бросьте, матушка, она нарочно ушла, чтобы вызвать в нас волнение и страх! – равнодушно крикнула матери Луиза из окна своей спальни.

– Конечно вы можете поцеловать мою ладонь, сэр. Это будет честь для меня! – решительно сказала Хелен, сняла с правой ладони варежку и протянула теперь обнаженную ладонь графу.

Тот улыбнулся, тоже снял свою варежку, взял теплую ладонь Хелен в свою, поднес ее к своим холодным губам и нежно, но в то же время страстно поцеловал ее.

«Еще секунда, и мое сердце взорвется! Не могу… Не могу больше вынести этот пожар!» – прокричала про себя Хелен. Она осторожно вынула свою ладонь из ладони графа, развернулась и быстрым шагом направилась к дому, чувствуя, как кипит ее кровь и как дрожат ее руки.