Глава 32

Граф Конти приехал в Брайстед-Манор к одиннадцати часам дня. Так как Хелен не обмолвилась о том, что он собирается посетить их сегодня, приезд мистера Конти вызвал в доме Валентов настоящий восторг. Едва гость появился на пороге, его тотчас пригласили в гостиную, предложили чаю, кофе или вина, на его выбор, а хозяйка дома заторопилась на кухню, чтобы приказать подать чайный сервиз, печенья, конфет и булочек.

– Он приехал проведать нас! Ах, какая честь! – шепнула миссис Валент своему супругу, проходя мимо него. Ее лицо сияло: она любила принимать гостей и любила быть хозяйкой дома, хлопотать, решать, выбирать. Этот неожиданный приезд итальянского графа стал для нее личным состязанием с самой собой. Гость приехал без приглашения? Неожиданно? Что ж, она покажет этому итальянцу, что такое английское гостеприимство! И тот факт, что к этому визиту миссис Валент не готовилась, подстегивал ее желание превзойти саму себя.

– Конечно, он приехал! – мило улыбнулась Луиза, грациозно спускаясь в холл из своей комнаты. – Он знает, что мисс Луиза Валент живет в этом доме, и даже его книга не смогла удержать его от желания увидеть меня вновь.

«Если бы! – довольно подумала Хелен, скрывая улыбку. Она тоже спускалась по лестнице, несколько ступенек позади сестры. – Смотрите-ка, она уже успела переодеться в другое платье! Считает, что граф здесь из-за нее! Пусть! Пусть радуется своим заблуждениям!»

Вчерашний вечер, мистер Конти, его присутствие, его слова – все это стало для Хелен бессонной ночью, путаницей мыслей, непониманием собственных чувств, но она была ужасно заинтригована: чем она сумела покорить этого гордого итальянца? Она была так неприветлива с ним, выгнала его из дома! Но она помнила блеск в его глазах и его слова о том, что она является настоящей итальянкой, и справедливо посчитала, что этот джентльмен не солгал, когда назвал английских дам бледными и недостойными внимания… Должно быть, это ее характер и сущность: Хелен всегда считала себя хладнокровной и спокойной, но теперь понимала, что в ее крови не было ни грамма льда и что ее кровь была наполнена чувствами, которые завладевали ее душой и затмевали ее разум. Например, как вчерашний побег из дома, после которого она выслушала длинный выговор матери и беспокойный приказ отца больше не пугать их такими вот поздними, да еще и одинокими прогулками вдали от дома.

Хелен ни слова не проронила о том, что потерялась и что граф Конти спас ее и привел домой. К чему распространяться об этом? Чтобы Луиза разнесла эту весть на весь город? Пусть это останется тайной – ее и мистера Конти. Потому что это была последняя их встреча наедине, и пусть его чувства льстили ей, и она больше не страшилась их, она не желала становиться его супругой… Хотя, почему бы и нет? Он красив, богат, настоящий джентльмен… Но он желал увезти ее во Флоренцию, заставить ее покинуть родную, любимую Англию! Хелен знала: насколько бы Англия была неприветлива с ней, и сколько страданий она здесь ни испытывала, она никогда не согласится оставить свою семью. Даже ради супружества. Даже ради любви… Ведь мистер Конти уже любил ее, и ей всего лишь требовалось ответить на его чувства. Но она не ответит. Она не примет его чувств – это было ее окончательным и твердым решением, принятым после долгой бессонной ночи.

На Хелен было утреннее, простое платье с длинными рукавами и незатейливой белой вышивкой на бледно-розовом хлопке. Луиза же надела свое любимое белое с золотой вышивкой муслиновое платье, больше подходящее для званого ужина, чем для обычного приема гостя до полудня, однако девушка так изнывала от скуки, а приезд графа Конти обещал быть настоящим развлечением, и она собиралась флиртовать с ним, льстить ему и восхвалять его, чтобы он уехал из этого дома, полный любви и страсти к ней. «Не такой уж вы и недоступный пьедестал, мистер! Моим чарам подвластно все!» – улыбалась Луиза, элегантно зайдя в гостиную и усаживаясь на мягкую софу, прямо напротив гостя. Ее длинные волосы были красиво уложены, спина ровной, белые ладони с длинными пальцами сложены на острых коленях. Она выглядела настоящей английской Афродитой и не сомневалась в том, что уже завтра мистер Конти предложит ей брак и очень рассердится на Хелен за то, что, благодаря ей он не сможет заполучить своего английского ангела в супруги.

Однако планам красавицы Луизы не суждено было сбыться и разбить пылкое итальянское сердце ей не удалось: гость едва ли уделял ей внимание, отвечал на ее улыбки равнодушным взглядом, а на ее вопросы давал короткие ответы. С Хелен не же он не общался, но все же взглянул на нее, сидящую немного в стороне, сказав, что она похожа на своего итальянского предка. Все внимание графа занимал хозяин дома, с удовольствием рассказывающий ему историю Федерико Валенти.

– Мистер Конти, вы так очарованы нашим предком! А Хелен имеет такое удивительное с ним сходство. Так не желаете ли вы жениться на ней и забрать ее с собой? – немного раздраженно спросила разозленная холодностью гостя Луиза. – Если вы женитесь на ней, вы сделаете всем нам огромную услугу.

Хелен, ее отец и мать устремили на Луизу удивленные взгляды. Во взгляде отца блеснул гнев. Ее мать поставила свою чашку с чаем на блюдце и всплеснула руками.

– Наша Луиза так беспокоится о своей сестре, сэр! – поспешно улыбнулась миссис Валент, чтобы смягчить ситуацию.

– О, я очень волнуюсь за нашу Хелен, сэр! – с наигранной печалью на лице сказала на это Луиза. – Видите ли, ей уже двадцать семь лет, но она не замужем! Всем нам так ужасно больно смотреть на то, как девушки моложе нее находят себе хороших супругов и становятся матерями, в то время как она стареет и…

– Довольно, Луиза! – холодно перебил мистер Валент дочь. Затем он с беспокойством взглянул на Хелен и нахмурился, увидев, каким ошеломленным было ее лицо.

В глазах Хелен стояли слезы, но она мужественно удерживалась от того, чтобы заплакать перед графом. Она желала плакать – от стыда, от обиды, от знания того, что Луиза находила удовольствие в своих колкостях в ее адрес. Но ее сестра никогда ранее не делала это так открыто. При гостях.

– Мне очень жаль, что английские джентльмены так слепы, мисс Валент, – мягко, но с чувством сказал граф Конти, смотря на Хелен. Его лицо было нахмуренным.

– Так что же, мистер Конти? Вы поможете нам? Поможете нашей бедной Хелен? – не унималась Луиза, сложив ладони в жесте мольбы.

– Любой итальянец был бы безумно рад и счастлив заполучить такую красавицу-супругу, как ваша сестра, мисс, – с нотками стали в голосе обратился граф к Луизе.

– Ни мистер Конти и никто другой, кто не живет в Англии, никогда не получит разрешение жениться на моих дочерях. Ни на тебе, Луиза, ни на Хелен! – бросил мистер Валент своей младшей дочери, а затем с улыбкой обратился к гостю, чтобы сгладить свою грубость: – Порой моя дочь Луиза витает в облаках и видит во сне далекие страны. Однако, сэр, как отец, я не желаю, чтобы нас с миссис Валент и наших дочерей разделяли моря и океаны.

– Но, что, если ко мне посватается знаменитый французский герцог? – приподняла брови Луиза. – Вы откажете ему в моей руке?

– Именно так. Ваши с Хелен супруги будут англичанами, живущими и продолжающими жить на английской земле, – твердо ответил ей мистер Валент.

– Как жаль… Как жаль, что вы отнимаете у нашей бедной Хелен все шансы выйти замуж, отец, – вздохнула Луиза.

– Луиза! – ахнула ее мать. – Не забывай, что у нас гость!

– Я всего лишь желаю помочь! – вновь наигранно возразила Луиза.

– Мистер Валент, не покажете ли вы мне портрет Федерико Валенти еще раз? – вдруг громко спросил мистер Конти хозяина дома.

– Конечно, конечно! – С готовностью ответил мистер Валент, а затем взглянул на Хелен. – Хелен, моя дорогая, не желаешь ли ты присоединиться к нам?

– Если мне будет позволено, отец, я пойду в свою комнату. Я очень устала и желаю отдохнуть, – через силу улыбнулась Хелен, поднимаясь на ноги. Ее глаза все еще застилали слезы, и она надеялась, что отец поймет ее чувства и не заставить ее пойти с ним и графом в галерею.

– Тогда ступай, моя дорогая, отдохни, – ласково сказал мистер Валент.

– Я желаю пойти с вами, отец! – Луиза вскочила со своего места, вновь готовая к бою с равнодушием и холодностью к ней гостя.

– Ты останешься здесь, с твоей матерью, моя дорогая. Думаю, вам будето чемпобеседовать, мои милые дамы, – строго ответил ей отец и многозначительно взглянул на свою супругу. Та кивнула.

Проходя мимо Хелен, граф Конти одарил ее теплым, ласковым взглядом, в котором все же читалась некоторая боль, однако Хелен сделала вид, будто не заметила этого. Она пожелала ему хорошего дня и поспешила скрыться ото всех в одиночестве своей комнаты.

***

Хелен не вышла ни к обеду, ни к ужину, а к блюдам, принесенным в ее комнату, она не притронулась. У нее не было ни аппетита, ни сил. Она лежала в кровати и думала о своем странном детстве и вспоминала день, когда родилась Луиза: с первого взгляда на малышку было понятно, что она вырастет настоящей красавицей. Но первым вопросом Хелен матери было: «Почему она такая белая? Она не такая, как я!». На что мать ответила ей, что Луиза оказалась копией своей матери, а Хелен – «наша маленькая итальянка», и в этом нет никакой разницы, и она, их мать всегда будет любить их одинаково. И ее мать сдержала свое слово… До того момента, как поняла, что ее «маленькая итальянка» никому не интересна и что Хелен, «упрямая и своенравная», стоит на пути Луизы к удачному замужеству и семейному счастью.

«Ах, какая занятная малышка! Должно быть тебя взяла из приюта добрая английская семья!» – сказала ей одна незнакомка в магазине, когда семилетняя Хелен и ее мать покупали ленты и цветы. «Ах, она моя. Моя собственная,» – робко, даже нехотя ответила незнакомке мать Хелен. «Должно быть, ее отец из евреев? Такие темные глаза и кожа!» – улыбнулась незнакомка. «Нет, мэм, ее мать и отец оба англичане… Пойдем, Хелен! Нас ждет карета!» – Мать схватила Хелен за руку и насильно повела ее за собой вон из магазина. «Как мне надоело выслушивать все это! И как надоело объяснять!» – в сердцах бросила мать Хелен своему супругу, ожидающему их в карете. «Все, кто знаком с нашей семьей и видел моего предка Федерико знают, что наша прелестная дочь унаследовала его внешность,» – добродушно сказал тогда отец Хелен. «Но не все, кто живет в этом городе и Англии, были в нашей галерее! Находятся люди, которые думают, что мы удочерили ее, и даже те, кто обвиняет меня в супружеской измене вам, мой дорогой!» – с отчаянием сказала ее мать. Но затем она с улыбкой потрепала щеку дочери. – Но это не твоя вина, Хелен. Я всегда буду любить тебя такой, какая ты есть.» «Какой я есть?Значит, я не такая как все?» – спросила удивленная Хелен. «Ты и правда не такая как все, моя дорогая. Тылучшених всех! Запомни это. Люди любят говорить гадости и болтать своими черными языками, но ты всегда должна помнить, что ты лучше них всех!» – твердо сказал ее отец. «И что мы любим тебя ивсегдабудем любить,» – добавила ее мать.

«Куда делась эта любовь? Неужели она позабыла о том дне? О своем обещании?» – с грустью и болью в сердце думала Хелен, вспоминая все эти неприятные эпизоды ее детства и жизни, слова родителей, Луизы, и местных тетушек, жалеющих «нашу бедняжку Хелен.» Из глаз девушки катились крупные, редкие слезы, но горечь в ее душе не иссякала – она была слишком глубокой, как океан, и несколько слезинок не могли помочь избавиться от всей той боли, что накопилась в Хелен за все годы ее жизни.

За окном было уже темно, когда в дверь комнаты вдруг постучали.

– Хелен? Ты не спишь, моя дорогая? – послышался обеспокоенный голос мистера Валента.

– Я сплю, отец! Вы разбудили меня! – громко солгала Хелен. – Прошу, оставьте меня в покое! Я так устала…

– Всего одну минуту, моя дорогая. Твоя сестра Луиза желает сказать тебе кое-что. Прошу, открой дверь.

«Что она может мне сказать? Что, унизив меня перед графом Конти, она всего лишь хотела помочь мне выйти замуж? Строит из себя невинного ангела, а в душе коварна и зла!» – сердито подумала Хелен, но все же решила открыть дверь, чтобы выслушать Луизу, поскорее избавиться от нее и вновь запереться наедине со своей печалью.

Вокруг было темно, но Хелен знала свою комнату, как никто другой. Она вытерла слезы подолом своего платья, наскоро уложила ладонями волосы, поправила корсаж и лишь тогда открыла дверь. На пороге, в мерцании пяти свечей серебряного канделябра, стояли ее отец, мать и Луиза.

– Ну, конечно, она плакала! – пробормотала себе под нос Луиза, но затем громко втянула в легкие воздух и сказала: – Моя дорогая сестра, я прошу у тебя прощения за то, что заставила тебя плакать и за то, что мое поведение по отношению к тебе было невероятно жестоким. Ты не заслужила этого. Прошу, прости твою глупую сестру. Я больше никогда не обижу тебя, ни словом, ни взглядом, а если обижу, справедливый Господь даст мне за это заслуженное наказание. – Она сказала все это на одном дыхании, а затем бросила взгляд на отца, словно спрашивая его, доволен ли он.

– Я бы поверила твоему раскаянию, не будь оно таким наигранным и монотонным, – криво усмехнулась Хелен. – Отец пригрозил тебе чем-то, не правда ли?

– Хелен, Луиза сожалеет о том, как некрасиво поступила сегодня. Она пообещала, что вновь станет тебе доброй, любящей сестрой, – миролюбиво сказал мистер Валент.

– Так и есть, отец, – улыбнулась Луиза, смотря в глаза сестры, будто насмехаясь и над ней, и над наивностью их отца. – Могу ли я идти в свою комнату?

– Только после того, как Хелен даст тебе свое прощение, – ответил мистер Валент.

– Но ведь Луиза попросила у нее прощения, как вы того хотели… – возмутилась миссис Валент.

– Тишина! – строго сказал ей супруг. – Вы, моя дорогая, во всем потакаете своему любимому ангелу и забыли, что родили двоих дочерей, а не одну!

Миссис Валент пождала губы, но не стала перечить.

– Так ты прощаешь меня, Хелен? – вновь улыбнулась Луиза.

– Поди, выучи твое извинение и скажи его более убедительно, дорогая сестра, и, возможно, я поверю тебе. – Голос Хелен был холоден, но спокоен. «Тылучшених всех!» – вдруг вспомнила она слова отца и прежде, чем Луиза открыла рот, чтобы сыграть роль оскорбленной невинности, Хелен добавила: – Но не утруждай себя. Я прощаю тебя. И вас тоже, матушка.

– Прощаешь меня? – Миссис Валент выглядела весьма удивленной. Она покачала головой. – За что?

– За то, что вы обещали любить меня такой, какая я есть, но не сдержали своего обещания. За то, что уверяли меня в том, что моя внешность никогда не была моей виной, но при этом стыдились меня, – ровным тоном сказала Хелен.

В глазах ее матери заблестели слезы, но она ничего не сказала.

– Пойдемте, матушка. Хелен, наша благородная Дева Мария, простила нам все наши грехи, – с иронией сказала Луиза, взяла мать за руку, и они скрылись в темноте коридора.

– Я получил ответ от мистера Карди, – тихо сказал мистер Валент. – Он только что обручился… Тебе придется…

– Думаю, имя графа Конти вам не по душе, отец, и мне не следует даже упоминать о нем? – перебила его Хелен.

– Граф Конти? – На лице мистера Валента отразилось непонимание. – Хелен! Ты влюблена в него?

– Нет, отец. Я просто пытаюсь найти имя, – ответила Хелен.

– Если ты влюблена в него, боюсь, ты выбрала не того джентльмена…

– Вы слышите меня, отец? Я не влюблена в него! – отчеканила Хелен, не щадя его чувств.

Имя! Ему требовалось имя!

Так вот же, отец! Вот вам имя!

– Хорошо, хорошо… – Мистер Валент кашлянул. – Думаю, мне следует дать тебе больше времени. Подумай до мая. Но, Хелен, в мае тыдашьмне имя. Пусть это будет джентльмен без средств или младший сын, или пастор, но это будет имя мужчины,который точно возьмет тебя замуж,– с нажимом сказал мистер Валент. Затем он поцеловал лоб дочери, пожелал ей спокойной ночи и оставил ее одну.

Хелен с силой захлопнула дверь и вновь улеглась в кровать. Но не успела она вновь заплакать, как в дверь робко постучали.

– Мисс Валент! Ваш отец приказал принести новых поленьев для вашего камина, мисс! – Это был голос горничной Нэнси.

– Можешь войти! – крикнула ей Хелен.

Нэнси вошла в комнату с канделябром в руках. Вслед за ней шел один из лакеев, который нес с собой большую корзину с поленьями. Когда камин был вновь разожжен, и в нем заиграли яркие языки пламени, прислуга ретировалась, а Хелен невольно покинула кровать и села в кресло у камина, поджав под себя ноги. Только сейчас она заметила, как холодно было в комнате. Почему-то это горячее пламя напомнило ей о графе Конти, и она дала себе слово непременно узнать, что он думает о ней после всего того, что увидел и услышал о ней сегодня. И она… Она желала увидеть его. Услышать его голос.

Утром, сразу после завтрака, прошедшего в неловком молчании, Хелен попросила отца одолжить ей карету, всего на несколько часов. «Я хочу приобрести несколько новых книг. До меня дошли слухи, что в наш местный книжный магазин привезли новые книги на французском языке. Романы. Вольтер гениален, но в этот период времени и года я желаю чего-то светлого и одухотворяющего,» – так сказала Хелен отцу, и тот выполнил ее просьбу без единого возражения.

Через полчаса Хелен стояла перед огромными, массивными входными дверями Висперин-Пайнс-Манора – огромной, роскошной и несколько строгой обители графини Вайнрид.

Хелен не знала, примет ли ее графиня, но даже если нет – она приехала не к ней.

Так будь, что будет!

Хелен глубоко вздохнула и смело взялась за большое бронзовое кольцо в виде льва, украшающее дверь.