Глава 33

С тех пор, как Хелен постучала в двери, прошло несколько минут, но дом оставался тихим и безответным. Это обстоятельство поубавило смелости девушки, и она робко сделала два шага назад, чтобы окинуть это величественное строение стиля позднего классицизма взглядом. Большие окна были закрыты темными гардинами, и дом казался мертвым. Но Хелен знала, что графиня Вайнрид должна быть там, что она не выходит на улицу, и она знала, что граф Конти проводит много времени в своем рабочем кабинете… Думая о Хелен и пытаясь писать свой шедевр. Значит дом не пуст. Значит, ей нужно постучать еще. И еще. Пока ей не откроют.

Вновь подойдя к двери, Хелен постучала еще громче, еще настойчивее и дольше. Ей казалось, что она подняла в доме такой шум, что могла разбудить и покойников, спящих, в личном, просторном семейном склепе рода Вайнрид, находящемся позади дома.

Усилие и настойчивость дали плоды: вскоре дверь открылась, и Хелен увидела несколько хмурое, морщинистое мужское лицо.

«Должно быть, это дворецкий. Он выглядит таким же древним, как его хозяйка!» – пронеслось в разуме Хелен. Неприветливое выражение лица незнакомца смутило ее, но она не подала виду и улыбнулась.

– Доброе утро, мисс. Чем я могу вам помочь? – вежливо осведомился дворецкий, окинув Хелен любопытным взглядом.

Ведь она была смуглой. Должно быть, он никогда не видел молодых мисс со смуглой кожей ранее.

– Дома ли мистер Конти, сэр? – прямо спросила Хелен, пытаясь не обращать внимания на его пристальный взгляд.

– Насколько я знаю, да, мисс, граф Конти находится дома. – Дворецкий пытливо приподнял брови. – Но, боюсь, он занят.

– Я знаю. Он пишет свою книгу, – кивнула Хелен. – Но я думаю, у него найдется время принять меня, сэр. Передайте ему, что мисс Хелен Валент желает передать ему письмо от ее отца, мистера Валента.

– Мисс Валент! – встрепенулся пожилой дворецкий, и его лицо засияло.

– Разве мы знакомы с вами, сэр? – удивленно улыбнулась Хелен.

– Лично, нет, мисс, но я много о вас слышал. О вашем семействе и особенно о вашем предке… – Дворецкий на миг сузил глаза. – Фредерико?

– Федерико, сэр. Федерико Валенти, – с готовностью подсказала ему Хелен, удивляясь все больше и больше.

– Федерико! Какое красиво, сильное имя! Но о чем это я, мисс… Я не раз слышал имя вашей семьи от Ее Светлости графини Вайнрид и ее итальянского гостя. – Дворецкий широко распахнул двери. – Милостиво прошу вас простить мне мою грубость, мисс! Заходите! К сожалению, графиня неважно себя чувствует, и приказала не беспокоить ее.

– Я не желаю нарушать ее покой, сэр, – мягко сказала Хелен, заходя в дом и даже радуясь тому, что сможет увидеть графа Конти без того, чтобы развлекать беседой хозяйку дома. Она пришла увидетьего. А графиня пусть отдыхает. – Прошу, передайте мистеру Конти о моем визите, сэр.

– Как скажете, мисс. Дайте мне лишь одну минуту, мисс. – Дворецкий, немного хромая, направился в рабочий кабинет гостя дома.

У Хелен появилось немного времени осмотреть прихожую, и она с широкой улыбкой и детским восхищением смотрела на эти чуждые ее английскому происхождению, но такие удивительные украшения и обстановку.

Англия осталась за дверями, а здесь, в доме графини Вайнирд, царила Италия. Прихожая была просторной и светлой, ее стены сияли разными цветами, благодаря большим разноцветным стеклянным фрескам, а одну из стен занимала огромная, яркая картина, на которой плескалось бирюзовое море, укачивающее на себе одинокую деревянную лодку старого, смуглокожего рыбака. Вдали виднелся скалистый берег, усыпанный зеленью. Эта картина была наполнена солнцем, и Хелен казалось, что она чувствует запах соли и моря. Хелен завороженно смотрела на это яркую игру красок и таланта, и ей было уютно и тепло, будто она была на этой старой рыбацкой лодке и качалась на этих бирюзовых волнах.

– Мисс Валент!

Словно очнувшись от сна, полного света и волшебства, Хелен машинально обернулась на зовущий ее голос, и ее сердце забилось быстрее.

– Мистер Конти! – приветливо сказала она и лишь потом заметила, что граф выглядел очень по-домашнему, даже неопрятным: на нем были темные бриджи, чулки, теплые, обитые мехом домашние туфли, и длинный, алый, подбитый мехом халат. Волосы графа лежали в беспорядке, и от него доносился сильный запах кофе. Но Хелен не почувствовала к нему ни призрения, ни отвращения – он был таким приземленным, таким домашним и простым. Она невольно улыбалась и думала о том, что он красив и в бальном наряде, и в домашнем халате.

– Ах, я не знал, что вы придете… Я выгляжу ужасно… Ужасно! – запричитал граф, приняв ее восторженную улыбку за насмешливую. – Но клянусь Мадонной, так я выгляжу лишь, когда занят книгой. Если бы я только знал, что вы желаете посетить мою скромную особу, я бы принарядился…

– О, нет, нет, сэр! Вы прекрасно выглядите, сэр, даже в этом халате и в этих туфлях! – перебила его Хелен, не желая, чтобы он напрасно упрекал себя. – Да и это моя вина, сэр. Мне следовало послать вам записку…

– Вы здесь, и это честь для меня, мисс Валент! – улыбнулся граф, но вдруг нахмурился и покачал головой: – Но что это? Никто не удосужился забрать ваши теплые одежды, мисс! Что за лентяи! Снимайте же свой мех и ваши варежки, мисс Валент!

Хелен поспешно избавилась от плаща, варежек и капора. Мистер Конти энергично забрал у нее вещи и осторожно повесил их на стоящую в углу гипсовую статую полуобнаженной нимфы.

– Пусть эта нимфа наслаждается вашим мехом, мисс, а я, если вы мне позволите, проведу вас в мой кабинет, где мы сможем побеседовать наедине, – сказал граф и сделал приглашающий жест рукой.

Хелен почувствовала, как ее руки задрожали, а к щекам прилила кровь. Ей было страшно и сладко одновременно… Сейчас она вновь останется с ним наедине… Наедине? Но это так неприлично!

«Всего несколько минут! Это не повредит моей репутации. И я не собираюсь делать ничего вульгарного или недостойного. Я хочу поговорить с ним, и только,» – уверила себя Хелен и, глубоко вздохнув, кивнула и направилась вслед за графом, вглубь дома.

Повсюду стояли мраморные статуи нимф и фавнов, и пахло полированным деревом и свечным воском. На стенах красовались копии итальянских фресок, изображающие античных богинь, а окна были зашторены тяжелыми бархатными гардинами, обрамленными золотыми кистями. Мебель в доме выглядела очень изящной и сверкала позолотой и слоновой костью. В углу большой гостиной стояли арфа и фортепиано, а рядом с ними висел портрет довольно молодого мужчины с бакенбардами и довольным лицом.

– Россини! – сказал граф Конти, заметив, что Хелен смотрит на этот портрет. – Графиня обожает его.

– Она обладает замечательным вкусом, – поддакнула Хелен, пытаясь вспомнить хоть одну мелодию им написанную, но ей это не удалось: музыка Россини никогда не была предметом ее интереса.

Хелен, как и всем местным дворянам, была известна любовь графини Вайнрид к итальянской культуре, однако теперь мисс Валент поняла, что это была не просто любовь – это была самая настоящая страсть. «Которая, очевидно, дорого ей обходится!» – добродушно заметила Хелен. Ведь сколько все это стоит?

– Теперь-то, я понимаю, что вы пытались сказать мне в ваш первый визит в Брайстед-Манор, сэр! – невольно выдохнула Хелен, пытаясь разглядеть все попадающиеся ей картины, статуэтки и украшения. – Вы пытались сказать мне, что обстановка дома Валентов очень бедна по сравнению с итальянским домом, и я искренне согласна с этим вашим утверждением, сэр!

– Я рад, что вы так думаете, мисс. Поверьте мне, я был чрезвычайно удивлен и восторжен, зайдя в эту обитель и ощутив себя дома, во Флоренции! – воскликнул граф, с широкой улыбкой на губах.

Вскоре Хелен стояла посреди рабочего кабинета мистера Конти, в котором, как она знала, он проводил едва ли не все свое время. И этот кабинет, как и его хозяин, был неопрятным, даже наполненным беспорядком: повсюду лежали исписанные листы бумаги, чернели кляксы, перья были разбросаны тут и там, а на широком столе, заваленном бумагой, стояли маленькие кофейные чашки. Хелен насчитала пять… Нет, шесть! Одна из чашек стояла на подоконнике, словно наслаждаясь снежным пейзажем, расстилающимся за окном.

Камин в кабинете был разожжен, но было прохладно, и Хелен пожалела, что не взяла с собой свой меховой плащ.

– Здесь холодно… Мне не хватает тепла, мисс Валент! Мои бедные ноги холодны, как могила, и их не спасают даже эти меховые туфли, – взмахнув руками, сказал мистер Конти. – Но простите мне этот беспорядок… Я не умею писать, не превращая свою работу в хаос!

– Не беспокойтесь, сэр. Должна признаться, я и сама не совсем опрятна, когда пишу, сэр. Когда я пишу письмо, мне требуется не менее трех чистых листов, – солгала Хелен, чтобы утешить графа.

«Зачем я это сказала? Хелен, тебе нужно прекращать лгать!» – строго сказала себе Хелен, прикусив губу. Но, наблюдая за тем, как суетится бедный граф, пытаясь разложить по местам бумаги, она решила, что небольшая вежливая ложь не принесет никаких опасных последствий.

– Я вижу, вы пьете много кофе! – поспешила сказать она, желая перевести мысли графа в другое русло и остановить его попытки навести порядок.

Граф машинально взглянул на пустые чашки и негромко рассмеялся низким бархатным смехом.

– О, я разоряю мою графиню! С этими-то ценами на кофе! Но без кофе жить я не могу и отказываюсь! – весело воскликнул он. – Но что вы, мисс? Любите ли вы кофе? Приказать принести вам чашечку ароматного итальянского крепкого кофе?

– Благодарю, сэр, но я уже выпила мою чашку кофе сегодня за завтраком, – вежливо отказалась Хелен. Она никогда не пила более одной чашки кофе в день. – Но, если вы прикажете приготовить для меня итальянского чаю, я не откажу вам в этой галантности.

– Чаю? – Брови графа взлетели вверх. – Чаю! – Он стремительно подошел к двери, раскрыл ее и крикнул в коридор: – Чаю! Горячего! С молоком! Немедленно! – Затем он бросился к окнам. – Душно… Здесь так душно! – Он открыл одно из окон настежь, но заметив, что Хелен обняла себя за плечи, тотчас захлопнул его с виноватым видом лица. – Простите, мисс! Я негодяй и глупец – едва не заморозил вашу прекрасную персону!

Он так суетился и был так смешон, что Хелен любовалась им и улыбалась. Ее улыбка была широкой и полной счастья. Граф был таким искренним, таким милым! Сердце Хелен громко билось в груди, и ей вдруг захотелось подойти к нему, положить ладони на его щеки и уверить его в том, что она довольна, всем довольна! Но она держала себя в руках и не позволяла чувствам затмить ее разум.

Чувства…

Чувства?

Хелен невольно выдохнула. Она поняла: да, чувства. Она имеет к нему чувства. Настоящие, такие странные, такие неведомые ей ранее чувства!

– Мистер Конти… Ваше Сиятельство, прошу, не беспокойтесь. Все просто идеально, – тихо сказала Хелен, но, вдруг подумав, что это прозвучало очень интимно и неподходяще, она поспешно добавила: – Но как же вы пишете вашу книгу об английском поместном дворянстве, если не покидаете этот дом?

– Я покидаю его, мисс, – тихо ответил ей граф. Его глаза блестели, губы улыбались. – Я знаю, что вы любите гулять в том парке, и я часто посещаю его, желая увидеть вас хоть издалека. – Его лицо посерьезнело. – И я часто стою у вашего дома, скрытый темнотой. Именно поэтому я так скоро и безошибочно отвел вас из парка в ваш прекрасный Брайстед-Манор.

Это признание графа ошеломило Хелен до глубины души. Она смотрела в его глаза и молчала. Она даже и не подозревала о том, что его чувства к ней так велики, так сильны… Он любит ее… Он действительно любит ее!

– Ваша сестра так жестока с вами, а ваш отец не делает ничего, чтобы защитить вас от нее, – вдруг очень серьезно, тихо сказал граф и сделал шаг к Хелен. – Мисс Валент, мои чувства к вам заставляют меня жить и мечтать, и я ненавижу смотреть на то, как вас оскорбляют в вашем собственном доме, при гостях. – Он протянул Хелен свою ладонь. – Позвольтемнезащитить вас. Позвольте мне увезти вас туда, где вами будут восхищаться, где вас будут окружать только любовь и забота.Моилюбовь и забота, мисс…

– Мой отец никогда не даст согласия на этот брак, сэр! – грустно сказала Хелен, вдруг поняв, что она так хочет дать ему защитить ее и позаботиться о ней… Но ее отец… Он против, категорически против!

– Разве вам так необходимо его разрешение? Мисс… Хелен, насколько бы вы ни любили вашего отца, вы должны понять, что он лишает вас счастья и не желает отдавать вас любящему вас мужчине лишь по своим эгоистическим причинам… – вкрадчивым тоном сказал граф.

– Мой отец любит меня, сэр! И я никогда не пойду против его слова и желаний! – повысив голос, перебила его Хелен. Она медленно попятилась к двери. – Я не знаю, зачем пришла… Зачем все это, если мы не можем быть вместе, сэр…

– Я вижу ваши чувства, Хелен! Я вижу, что вы желаете быть со мной…

– Да! Я имею к вам чувства! И я желаю быть с вами, сэр! Но вы страшите меня, и нам не следует более встречаться! – Хелен поспешила к двери.

– У вас есть для меня письмо, мисс? От вашего отца? – хмуро спросил граф, не двигаясь и не пытаясь остановить ее.

– Нет никакого письма, сэр! Я солгала! Я просто желала увидеть вас! – отчаянно бросила на это Хелен, покинула графа и быстрым шагом направилась в прихожую.

«Что я наделала! Глупая… Нехорошая! Лгунья!» – ругала себя Хелен, поспешно надевая свои плащ, варежки и капор. Выйдя из дома, она села в ожидающую ее карету и приказала кучеру везти ее к книжному магазину.

«Он любит меня… Он любит меня! – вдруг пронеслось в разуме Хелен, и, полная смешанных чувств, она откинулась на спинку сидения и закрыла лицо ладонями. – А я была так строга с ним! Так несправедлива! Он имеет самые честные намерения, он желает меня в жены! Не его вина в том, что отец против такого брака… Не его, и не моя! И ведь яимею правохоть на маленький кусочек счастья и любви! Пусть я не уеду с ним в Италию, но пока он находится здесь, мы можем беседовать, читать книги… Чувствовать… Жить.»

Купив несколько новых французских романов, Хелен вернулась домой и зашла в кабинет отца. Она застала его за чтением, но он улыбнулся и протянул ей руку.

– Нашлась ли в книжном магазине достойная твоего внимания книга, моя дорогая? – спросил мистер Валент.

Хелен пожала его руку и присела на стул, напротив отца.

– И не одна, отец, а целых три, – улыбнулась она. Затем она втянула в легкие воздуха и твердо сказала: – Сперва я решила заехать к графине Вайнрид, чтобы осведомиться о ее здоровье. Увы, она была слишком утомлена, чтобы принять меня. Но о моем приходе услышал мистер Конти. Он желал показать мне свою новую книгу. Ах, какая скука! Мне пришлось провести там около четверти часа и слушать его утомительные речи. Затем пришла графиня, и я предложила всем нам прогуляться в саду, но граф ретировался к своей книге. Графиня была так рада моему визиту! Ее гость не уделят ей никакого внимания, и я прошу вас позволить мне проведывать ее порой.

– Какая ты умница, моя дорогая! Какое чистое и доброе у тебя сердце! Ты можешь проведывать ее хоть каждый божий день, моя Хелен, – улыбнулся отец и поцеловал ее в лоб.

Эти слова смутили Хелен и причинили ей боль. Отец доверял ей, а она только что солгала ему в лицо и имела намерения продолжать лгать и скрывать свой сегодняшний и свои будущие визиты к графу. Но она знала: она расскажет ему, когда он будет готов ее выслушать. И он поймет ее, обязательно поймет! Ведь это ничего больше, чем невинный, незатейливый роман.

– Думаю, каждый второй день моего визита будет достаточным для ее хрупкого здоровья, – улыбнулась Хелен.

Следующим утром она сидела в кабинете мистера Конти, спокойная и счастливая. Он был одет в свой лучший костюм, а кабинет блестел порядком и чистотой. И было тепло. Пахло свежим кофе, который пил граф.

– Как вы знали, что я приеду сегодня, сэр? – удивленно улыбнулась Хелен.

Он сидел напротив нее и любовался ею. С его уст не сходила довольная, очаровательная улыбка.

– Я не знал, мисс, но надеялся, – просто ответил он. – Приказать подать вам чаю?

– Думаю, в этот раз я не откажусь от крепкого итальянского кофе, сэр, – застенчиво, но не отрывая взгляда от темных, глубоких, как колодцы глаз графа, сказала на это Хелен.