Глава 5.

Слава богу, скоро папа и Ками начинают раздавать всем шашлыки.

Вкусное мясо отвлекло. Еще я очень рада договору с Камиллой. Девушка оставила хорошее впечатление. С мамой я до конца вечера говорю только о простых бытовых вещах.

Но ее слова где-то внутри засели и царапают. Так что я не остаюсь с ночевкой в родительском гнезде. Завожу авто и уже скоро оказываюсь на своей территории.

Боже, Матвей ведь как-то говорил, что моя квартирка для детей тесная! Интересно, что сказала бы на это опека. Кто-то живет семьей в однушке. Но до них, как говорится, не докапываются. А если за меня возьмутся по всей строгости?! Мне снова хочется застонать.

Чтоб немного успокоиться, иду в душ. Потом сразу расправляю диван и ложусь спать. Усталость сейчас мне на руку. Мысли из головы выветриваются, я проваливаюсь в сон.

Вот только во сне дневные заморочки снова приходят.

Снится, что я сижу в белой комнате. Кровать железная, больничная. На противоположном краю лежат два кряхтящих свертка. Меня окутывает нежность от понимания, что это мои малыши. Хочу взять их на руки. Сразу вместе или по очереди. Пытаюсь, но двигаться выходит с трудом. В теле тяжесть.

Когда я, наконец, приближаюсь к конвертам, дверь за моей спиной распахивается. Вихрем в палату влетает высокая шатенка. На женщине белый костюм.

- Не трогайте, это принадлежит не вам! - командует она.

Я хлопаю глазами. Обозналась? Но живота ведь нет, значит, я родила.

- Это мои дети! Я имею право!

Дама вздергивает подбородок.

- У вас нет никаких прав!

Я не понимаю, кто она. Где Матвей и на чьей он стороне?! Хочу позвать папу моих детей. Но изо рта вырывается только хриплое мычание.

- Мммм!

Меня выкидывает из сна, но успокоиться я не могу. Еле встаю на ноги. Иду на кухню, наливаю трясущейся рукой воду в стакан. Внутри дрожит от тревоги.

Понимаю, опасная женщина осталась в сне. Ее не существует в жизни. Но мне вдруг становится невероятно страшно, что со мной что-то произойдет. Прямо сейчас мне станет плохо. Я лишусь детей. Боже!

Краем сознания как медик я понимаю - меня накрыла паническая атака. У меня никогда их не было. Однако сейчас организм не в обычном состоянии. И самое противное, я не знаю, что делать?.. Не психиатров же себе вызывать. Было бы неплохо сейчас переключиться. Хоть с кем-то пообщаться. Хм, уже такой поздний час.

Пугать пожилых родителей, семейных подруг совсем не вариант… Мысли вспышками проносятся в голове. И потом, наверное, разум совсем отключается. Ведь я все же хватаю мобильный с полки в прихожей.

- Матвей! Поговори со мной, мне очень плохо…

Мужчина сделал, как я просила. И продолжал делать это на всем пути до меня. Мы говорили, говорили… Я не просила его не приезжать, да он бы вряд ли послушался. Видимо, сам испугался. Не знаю. В себя я начала приходить, только уткнувшись носом в холодную спортивную куртку.

- Там подморозило, - зачем-то сообщает Смолянин.

Он с осторожностью кладет руки мне на спину. Не прижимает к себе, это и не надо. Я и так прилипла к гостю. Не отдерешь.

- Мне приснился кошмар, - наконец, я могу говорить о произошедшем, - а после паника не отпускала.

- Ты молодец, что позвонила, Инн, - он приминает меня у лопаток уже более смело.

Мы стоим так еще какое-то время. Ко мне возвращается разум и становится совестно. Но я не отстраняюсь. Как будто хочу закрепить эффект спокойствия, который сейчас важнее всего.

- Ты уже спал? - завожу "светский" разговор.

- Собирался, - отвечает Мэт, - доделывал работу. Ждал доставку пиццы. Не помню, когда сегодня ел. С курьером столкнулся в дверях, так что я не с пустыми руками.

С удивлением вижу - на полке моего шкафа и правда лежит большая плоская коробка. Нервно хихикаю.

- Вредно есть выпечку в такое время.

Смолянин не смущается.

- Поэтому я взял не с колбасой, а с морепродуктами.

Мы уже с большей легкостью смеемся оба. Я с неохотой (боже!) высвобождаюсь из объятий.

- Давай попьем горячий чай?

- Я помогу, только помою руки.

Предложение хорошее. Потому что после паники тело наливается усталостью. В итоге я лишь показываю, где у меня что. Матвей включает металлический чайник. Достает две белые пузатые кружки и коробку с пакетиками. С заварником колдовать мне обычно некогда. И не хочется для одной.

Зато чай натуральный, черный со смородиновым листом. По кухне тут же плывет аромат. К нему добавляется изумительный запах пиццы - сливочный соус, креветки.

- Мне жаль, что я не дала тебе отдохнуть.

Чем дальше, тем у меня громче ноет совесть.

- Брось. У меня нет такого классного чая.

- Он и правда довольно вкусный, - поднимаю уголки губ.

Себе делаю некрепкий. Тянусь за пиццей и с удовольствием кусаю. Матвей тоже ест. Энергично. Да, он действительно голоден.

- Что, Инн? - он ловит мой взгляд.

В голову приходит ответ.

- Ты как-то сказал, что не против посмотреть, как я ем. Так вот это взаимно.

Мы снова обмениваемся взглядами. Я или до сих пор не в реале, или этот взгляд… Он не просто дружеско-вежливый. У Матвея в глазах искорки. И я посылаю ему в ответ такие же.

- Сама тоже не забывай жевать. Ассорти сладостей сегодня нет.

Он хочет разрядить обстановку. Но не получается от слова совсем. Наши глаза не могут прервать контакт. То и дело мы вскидываем их друг на друга. И в них нет ни капли улыбки. А есть что-то отчаянное. И что-то такое сладкое.

Так что нам и не нужен десерт.

Еда дает мне энергии. Или еще что-то… Неважно. Однако время подсказывает, надо бы поспать. А предательская частичка души говорит, я не хочу отпускать Смолянина. Вот дилемма.

- Спасибо за пиццу, - говорю в комнате.

Мужчина косится на диван.

- Теперь тебе нужно отдохнуть.

Ежусь.

- Теперь мне будет страшно засыпать…

Говорю и правду, и… В моей голове созрел совершенно неуместный план!

- Давай останусь с тобой?..

Ух, наши мысли совпали. Только у Матвея больше спокойствия.

- Мм…

- Вот это кресло не раскладывается? - пока я мычу, мужчина переходит к делу. - Или, может быть, у тебя есть надувной матрас?

Матвей дает понять, что под бок ко мне ложится не собирается. Однако поддержать его идеи я не могу.

- Нет, кресло не трансформер. Матрасов у меня вообще никаких нет.

- А толстое одеяло?

Я не была в квартире этого успешного программиста. Но предполагаю, там все по высокому классу. Спит он, скорее всего, на кровати с ортопедическим ложем.

- На самом деле если разложить этот диван, он станет очень большим, - говорю с долей смущения, - можно не задевать друг друга…

Не знаю, страх это или недавняя атмосфера между нами. Однако я фактически предлагаю Смолянину спать вместе.

Только в прямом, физиологическом смысле этого слова!

- Я бы не хотел доставлять тебе дискомфорт, - он вроде бы искренен, - так ты вообще не заснешь.

Грызу губу, думаю.

- Если я буду знать, что ты мучаешься на неудобной постели, совесть не даст мне спать еще больше. Насколько помню, ты не храпишь.

Когда слышу свою последнюю фразу, кровь приливает к щекам. Что я несу?! Пальцы дрожат уже не от паники.

- К счастью, нет.

Матвей улыбается, но взгляд его такой же сбитый с толку. Или мне показалось.

- Тогда решено, - собираюсь, я все же хозяйка, - сейчас перестелю постель.

Однотонный комплект цвета слоновой кости я застелила вчера. Но гостю необходимо свежее…

- Все в порядке, Инн. Давай уже спать. Где у тебя выключается свет?

Матвея я встретила в плотном халате, похожем на кимоно. Под ним такого же коричневого цвета пижама с крапинками. Длинные штаны и кофта на пуговицах. У нас никак не раскочегарят отопление, потому я сплю в такой теплой и целомудренной одежде.

Гашу люстру, свет остается только в ванной. Коридор тоже слегка освещен. А вот в комнате становится довольно темно.

Юркаю под одеяло и вижу, как мой гость снимает джинсы. Никаких деталей. Просто по факту ясно, для чего он там подпрыгивает. В футболке и… Хм, в общем, в оставшейся одежде он укладывается на противоположный край.

- Спасибо за поддержку, Мэт… - шепчу. - Спокойной ночи.

В конце концов, не обязательно показывать, что я дышу через раз. И надо как-то попроще всё воспринимать. Да.

Матвей же вздыхает полной грудью.

- Спокойной ночи, Инна. От постели пахнет твоими духами.

Ну вот, теперь я вообще забуду глотнуть кислород. Он запомнил мой запах… У меня нет парфюма, которым бы я пользовалась всю жизнь. Обычно покупаю что-то новенькое каждый сезон-два. Этот сладковато-восточный у меня с августа.

Меня настигают не только мурашки, но и понимание - как недолго мы знакомы с Матвеем! А уже столько закрутилось вокруг нас.

На этой ноте мне даже хочется что-то сказать мужчине. Открываю рот, прислушиваюсь, и… Слышу размеренное дыхание. Матвей уснул! Конечно, он много работал сегодня, потом мчал сюда и на утешения потратил силы. Придется мне захлопнуть губы и тоже постараться отдохнуть.

Впрочем, напрягаться и не приходится. Пару минут на подушке, и я проваливаюсь в крепкий сон.

Если бы мы жили в романтическом фильме, меня бы разбудил луч света. А под щекой бы я обнаружила удобную грудь своего гостя. Наша же реальность оказалась немного другой.

Я просыпаюсь от желания пойти в туалет, а нахожу себя прижавшейся лбом к плечу мужчины. Вроде ничего страшного… Но обеими руками я крепко сжимаю его ладонь! Причем одной рукой я переплела с ним пальцы. Вторую просто мило положила сверху. Господи!

Скорее всего, ночью опять накатил страх. Оправдываю себя этим и хочу осторожно выпустить Матвея из "капкана". Разжимаю пальцы, но… Не могу их забрать, потому что он их крепко держит.

- Доброе утро, Инна, - в голосе смешок.

Издевается!

- Прости, я обещала тебя не задевать ночью, - вспоминаю свои слова, - привет.

- Зато мне было не одиноко.

Не пойму, шутит он сейчас или нет. И к сожалению, копаться в психологии мне немного некогда.

- Прости, мне нужно в ванную, - ерзаю рукой в его.

Он улыбается как будто с сожалением. Отпускает.

- У тебя есть кофе? - доносится мне вслед.

- Да, где-то был.

Из санузла я выхожу умытой. Матвей нашел банку с натуральным молотым кофе. Но турку брать не стал и за неимением кофеварки просто залил его в кружке кипятком. Способ, впрочем, вполне рабочий.

- Ты, наверно, будешь чай? - предполагает мужчина.

Киваю.

- Да, тот же самый со смородиной.

- И как живется без кофе? - Мэт усмехается.

- Не спрашивай, - морщусь, - женщинам приходится терпеть лишения.

Он задерживает на мне взгляд, взмахивает рукой. Прикасается к щеке… В голове проносится - зачем? Он тем временем проводит пальцем по коже.

- Там осталась паста.

Такое обыденное и в то же время личное пояснение. Он задерживается возле и, кажется, хочет обнять. И я замираю, чуть ли не протягивая к нему руки.

- Если тебе что-то нужно для комфортной беременности, то, пожалуйста, скажи, - произносит он вразрез моим мыслям, и добавляет куда более неприятную фразу, - купим, пока я не улетел. Меня пригласили… Через неделю я должен быть в Штатах.

Неделя… Я изначально не рассчитывала на этого человека. Я не строю на него планов как на мужчину для себя. Но почему эта новость так оглушает? Он еще что-то говорит, но я улавливаю только шевеление губ.

- Инн? С тобой все хорошо? Я говорю, что оставлю тебе карту, привязанную к моему счету. Нужно будет готовиться к рождению детей, что-то покупать. Если понадобится, оплатить роды. В медицинских делах ты разбираешься лучше.

Отхожу от шока. Начинаю слышать его, в том числе заботу. И долю уважения в голосе, когда он говорит о моей экспертности. Окончательно понимаю, что мы сейчас обсуждаем.

- Тебе пришел вызов?

Мэт жестом приглашает сесть за стол. На нем наши чашки и разогретые остатки пиццы.

- Как такового вызова нет, меня просто оформили в компании. Я понимаю, не совсем удачный момент уезжать. Но этот опыт даст действительно много. Мой послужной список и знания привлекут клиентов в мою будущую фирму. А еще я смогу подобрать в команду реальных профессионалов. Я еду не столько работать, сколько учиться у них. Хотя деньги заплатят приличные. Что тоже хорошо для нас.

От "нас" почему-то особенно сжимается сердце. Он имеет в виду только детей, но все же.

- Я ни в коем случае не предъявляю тебе претензии! - прихожу в себя.

Матвей качает головой.

- Знаю. Но я решил, что нужно все подробно объяснить.

- Спасибо…

***

В то утро мы переходим на обсуждение практичных вещей. А позже даже не успеваем попрощаться лично. Паническая атака не прошла даром, и у меня заныл живот. В итоге Оля отправляет меня полежать на сохранении.

Матвей собирался заехать в больницу перед отлетом, но объявили сезонный карантин. В общем, мы остаемся на интернет-связи.

Видео-звонки становятся обязательными каждый день. Мэт рассказывает о бытовых моментах на новом месте, жалуется на непривычную еду. Говорит о работе (но я не все понимаю). И много спрашивает о моих делах.

Когда я выписываюсь из больницы, ничего не меняется. Будущий папа по-прежнему хочет знать о нас все. Как протекает беременность, что говорят врачи. Какие прогнозы на роды. Время хоть ползет медленной гусеницей, но месяц за месяцем приближает меня к ним.

По тем же причинам, почему не увиделись, перед отъездом Матвея мы ничего не купили. Но привязанная к его счету карта и правда теперь у меня.

Я не проматываю деньги. Это скорее подушка на случай форс-мажора. Залезть туда придется в последние месяцы. Покупку двух кроваток, двойной коляски и всего остального, умноженного на два, я не потяну. Честно говоря, до сих пор не верится, что он так просто вручил мне эту возможность.

Матвей не давал повод ждать чего-то плохого. Но внутренне я все время готова к этому. То ли жизненный опыт, то ли постоянные причитания мамы… В общем, я даже не удивляюсь тому, что происходит со мной в один "прекрасный" момент.

Идет это, впрочем, не от самого Матвея.

Сюрприз я получаю в последние рабочие дни до декретного отпуска. Слава богу, мое состояние выровнялось, и я не провела весь срок на больничном. Однако пришел седьмой месяц, и мы с будущими двойняшками должны осесть дома.

Ночами я не дежурю давно. Ближе к концу стандартного рабочего дня мне прилетает звонок с первого этажа.

- Инна Эдуардовна, тут к вам пришли.

Посетители обычно бывают у пациентов, а не у врачей. Если родственник хочет поговорить о состоянии больного, он звонит сначала на мобильный или в ординаторскую. Хотя люди всякие бывают…

- Я сейчас оденусь и спущусь.

Галочка, которая прибежала на дежурство, спокойно меня отпускает. Мне вообще повезло с отделением. Коллеги заботятся, пациенты за меня переживают. Так что я совершенно искренне успокаивала Матвея, что работать мне беременной нормально.

В городе плаксивая весна. С утра капель, к вечеру опять подмораживает. Я надеваю просторный черный пуховичок, который напоминает чехол от танка. Зато мне в нем комфортно и тепло. На ногах нескользящие боты.

Я не против поговорить с человеком. Как раз дождусь, когда схлынет час пик, и спокойно доберусь на троллейбусе. Водить авто я пока перестала.

У меня совершенно ничего не екает, когда я вижу высокую ухоженную женщину. Вот незнакомка точно прибыла на автомобиле. Довольно тонкое элегантное пальто грязно-розового оттенка. (Это лишь название цвета, по факту женщина идеально аккуратна и одета с иголочки) Классические ботильоны ценой в состояние. Укладка рукой мастера и такой же макияж. Шатенка взмахивает рукой при виде меня.

Что делает такая дама в государственной больнице? Я уже отвыкла судить людей по обложке. Кто-то не доверяет частной медицине, кто-то экономит. А у кого-то кроме как на шмотки денег ни на что не остается. В общем, неважно. Это может быть вообще чья-то дальняя родственница.

- Добрый вечер.

Здороваюсь приветливо, но без улыбки.

- Здравствуйте! Нам нужно поговорить. Меня зовут Нина Смолянина, я - мать Матвея.