Глава 16

В странном настроении — издерганная мыслями, подозрениями и всколыхнувшейся надеждой, — я доехала до горного перевала. Правда, рядом со мной постоянно были Элиза и Тэль, отвлекали разговорами, иначе мне бы было совсем тоскливо.

Сам же магистр Уффорд, вспомнив о своих обязанностях, меня покинул и ускакал в голову колонны. И эта самая «голова» сразу же, стоило нам добраться до места привала — небольшой горной долины с зеркалом-озерцом посредине, расположенной за перевалом, — отправилась наверх.

Маги распахнули порталы и ушли. Король со своей охраной присоединились к ним чуть позже, а девушки и слуги остались.

Избранницы в ожидании шестого испытания расположились со всеми удобствами — нам сделали навесы и расстелили одеяла, на которые слуги принялись выставлять еду и напитки, готовя обед, мало чем отличавшийся от того, чем нас кормили во дворце. Но пока его не было, девушки под надзором охраны бродили по долине, любуясь чудесными видами — заснеженные вершины скал сверкали в ярких лучах полуденного солнца, а горное озерцо на свету походило на расплавленное золото.

Я тоже отправилась на прогулку вместе с погруженной в молитвы Элизой и болтавшей без умолку Тэль. Сама же преимущественно отмалчивалась, в который раз прокручивая в голове недавнюю беседу с магистром Уффордом. Наконец, твердо решила, что, когда все закончится, я обязательно выучусь — уж и не знаю как, но выучусь! — после чего пойду по папиным стопам.

Хорошенько возьмусь за магию и узнаю все, что только возможно, чтобы самой открыть ту самую Грань, которая проходила в полусотне километров от острова Хокк.

После этого отправлюсь в другой мир и постараюсь отыскать там своего отца.

У меня все должно получиться!..

Папа всегда говорил, что я способная и у меня особенный дар. Такой же, как и у Олли. И еще, что не может найти нашей магии разумного объяснения, потому что она отличалась от всего, с чем он сталкивался ранее.

Впрочем, объяснений своим способностям искать я не собиралась. Вместо этого надеялась, что их хватит для того, чтобы шагнуть в другой мир. Раз уж папе это удалось, значит я тоже смогу!

Я способная, наш учитель по магии всегда меня хвалил!..

А еще я упрямая. Обязательно выращу Олли, обязательно стану счастливой и достигну своей цели!

Но для этого сначала нужно было закончить со своими делами на отборе, ожидание очередного испытания которого для меня снова порядком затягивалось. Потому что с вершины спустились два мага, торжественно объявив, что у них все готово. После чего позвали на испытание первую девушку, и ею — ну конечно же! — стала Бэсси Берналь.

Вернулась она где-то через полчаса, с торжествующим видом уставившись на нас с Элизой. И у меня не осталось никаких сомнений в том, что Бэсси вошла в финал, где поборется за право называться королевой Арондела.

За ней на утес отправилась принцесса Шейла — и она тоже вернулась вполне довольная собой. Но ничего рассказывать остальным не стала, вместо этого отправилась о чем-то перешептываться с Эстель Маклахан и Дорой Браммер.

Потом пришел черед и остальных. Девушки уходили одна за другой и возвращались кто через полчаса, кто через пятнадцать минут, а кто и через час.

Ушла и Тэль, а потом, вернувшись, заявила нам с Элизой, что провалила отбор. Да-да, она не вошла в финал!..

Правда, расстройства на ее лице я так и не заметила. Вместо этого Тэль спокойным голосом рассказала нам, что ей потребовалось три перехода через порталы, чтобы попасть на Утес Святой Истонии. Место внушало ей суеверный ужас, да и ветер гулял такой, что она до сих пор не понимает, как мужчины могут выдерживать там так долго.

Правда, для короля разбили палатку, но Брайн в ней не отсиживается. Вместо этого внимательно следит за испытанием вместе с несколькими магами — среди них были Джеймс Стенвей, Дирк Хатрейз и магистр Уффорд.

Сердце Пламени она тоже заметила — древний артефакт стоял на бронзовой треноге рядом с пугающей Гранью — Тэль никогда не видела ее вблизи, поэтому порядком растерялась и не сразу смогла окунуться в магические потоки, чтобы показать свои способности.

Хотя — что уж тут скрывать! — особых способностей у нее никогда не было, так что ее представление вышло слабеньким, на троечку, если не сказать, что еще хуже. Впрочем, король оказался к ней добр и снисходителен, даже похвалил.

После этого задал ей один единственный вопрос. Спросил, по доброй ли воле она приехала на отбор и испытывает ли к нему чувства, достаточные для того, чтобы создать семью, стать ему верной женой и родить наследника Аронделу.

На это Тэль порядком замялась с ответом, что не понравилось ни королю, ни артефакту. Зато это явно пришлось по душе Дирку Хатрейзу.

Но все закончилось тем, что Брайн Стенвей с ней попрощался, заявив, что на этом их пути расходятся. Он рад знакомству, но истинных чувств друг к другу, к сожалению, у них не возникло.

Впрочем, Тэль была вполне довольна своим результатом на отборе — что добралась аж до шестого испытания! Это оказалось намного дальше, чем она могла помечтать, так что отец не будет на нее слишком зол.

Сказав это, Тэль как ни в чем не бывало отправилась к разложенным одеялам, заявив, что порядком проголодалась. В отличие от нее, мне кусок в горло не лез, как и Элизе.

Принцесса продолжала молиться, дожидаясь своей очереди, тогда как я все время размышляла о вопросе короля.

Оказалось, точно такой же вопрос он задавал и остальным девушкам. Это подтвердили и Элиза — ее позвали пятой, — и вернувшаяся с утеса Харриет — она отправилась наверх шестой, — и обе мои подруги прошли в финал.

Я же все время думала о том, что формулировка вопроса довольно-таки странная. Да, Сердце Пламени не даст соврать, но ответить утвердительно на этот вопрос сможет любая избранница, даже если она не чувствует к Брайну пылкой влюбленности.

В наше-то время, когда о браках частенько договаривались родители, хватало и того, чтобы девушка не испытывала к будущему мужу отвращения!..

Правда, принцессе Визмора ничего такого не показалось, потому что по возвращении с Утеса благоговейная улыбка еще долго не сходила с ее лица. А потом Элиза и вовсе ушла — заявила мне, что ей нужно побыть одной и что здесь, в горах, да еще и после посещения Утеса Святой Истонии, она как никогда раньше чувствует близость к Богам.

А я осталась, все так же размышляя о том, что при любом раскладе королевой мне не быть, потому что я люблю другого, а Брайн Стенвей не производил впечатления слепца. Но если даже я пройду это испытание — потому что слишком уж причудливо сформулирован вопрос, — то в любом случае смогу уйти во время финала.

Тут наконец-таки пришли и за мной, сообщив, что настал мой черед подняться на Утес Святой Истонии.

И уже через три перехода я очутилась на продуваемой горными ветрами площадке метров тридцати диаметром. Холодные порывы трепали ту самую палатку, о которой говорила Тэль, а над светлыми полотнищами истерически развевался стяг с драконами Арондела.

С двух сторон к утесу подкрадывались сизые полоски ледников с убегающих в небо склонов, с третьей высилась зеркальная стена Грани.

Но с последней…

Затаив дыхание, я кинула взгляд на хлипкое ограждение, за которым начиналась пропасть. Если не смотреть вниз и не думать о том, что, сорвавшись, никакой магией себя уже не спасти… Так вот, если поднять взгляд, то можно было увидеть огромный город Стенстед, раскинувшийся на берегу лазоревого Бискарского залива и отделенный от скал темной полосой леса.

Этот вид был настолько впечатляющим, что у меня перехватило дыхание!

Впрочем, ненадолго, потому что и на утесе было на что посмотреть — мой взор притягивала Грань, которая, казалось, словно ножом врезалась в теплое масло гор. Я знала, что начиналась она где-то далеко в море, затем выходила на сушу и простиралась на сотню километров вглубь материка, делая Арвийские Горы непроходимыми.

Потому что Грань никому не пересечь!

Наконец, перестав озираться, я уставилась на тех, кто собрался на утесе. Первым мое внимание привлек Брайн, стоявший возле своей палатки. На плечи короля был накинут подбитый мехом плащ. Брайн смотрел на меня непроницаемым взглядом, словно ожидал, когда я подойду к нему и займусь тем, зачем мы здесь собрались. Продемонстрирую свои магические умения и отвечу на заданный им вопрос в присутствии свидетелей и Сердца Арондела, рядом с которым толпился народ.

Среди них я и разглядела и Джеймса, и магистра Уффорда.

Зато они нисколько не обращали на меня внимания. Стояли неподалеку от палатки, переговариваясь, рядом с алым, пульсирующим камнем размером с конскую голову, устроенным на бронзовой треноге в форме драконьих голов.

Признаюсь, когда увидела артефакт, первой моей мыслью было: интересно, как Святой Истонии вообще удалось удержать его в руках? Потому что камень выглядел не только массивным, но и порядком тяжелым.

К тому же с ним явно было что-то не так — с каждой секундой, с каждым моим вздохом морозного горного воздуха пульсация внутри артефакта нарастала. Кажется, такого не должно было быть, потому что мужские голоса вскоре зазвучали совсем уж встревоженно.

А потом маги забегали.

Вернее, часть из них отступила, и рядом с артефактом остались только Джеймс, Хатрейз и Уффорд. Несколько человек кинулись к королю, но и меня тоже не обделили вниманием.

— В сторону! — приказал мне один из охраны. — Немедленно отойдите от пропасти, леди Корнуэлл! — и я послушно сделала несколько шагов по направлению к Грани.

Захотела к ней прикоснуться, но затем решила, что любопытству сейчас не место.

Маги тем временем совместными силами попытались успокоить артефакт. Джеймс вытянул руки, к нему присоединились Хатрейз и Уффорд. С ладоней герцога сорвалось синее пламя, тогда как остальные усилили его заклинание.

Магическое облако окутало Сердце Пламени, скрыв артефакт от моих глаз, и я подумала, что у них получилось… Уж и не знаю, что они сделали, но им удалось совладать с растревоженным камнем!

Только вот я ошиблась, потому что через пару секунд Сердце Пламени полыхнуло снова. Да так, что, ахнув, я прикрыла глаза.

— Уводите отсюда короля и леди Корнуэлл! — раздался напряженный голос Джеймса. — Немедленно!

С его рук все лилось и лилось синее свечение, Уффорд и Хатрейз ассистировали, но к ним присоединилось еще трое магов. Питали совместное заклинание, тогда как остальные кинулись к королю.

Два стража рядом со мной тоже напряглись.

— Нет же! — внезапно услышала приглушенный порывом ветра голос Хатрейза. Ветер принес с собой миллионы острых снежинок, и я, порядком растерянная, потянулась к капюшону. — Надо уводить Агату Дорсетт! Сердце Пламени реагирует на нее! Она уйдет, и артефакт успокоится!

На это я засобиралась им сказать, что я тут ни при чем. Я вообще ничего не сделала! Просто шагнула из портала, и все.

Но Джеймс, повернувшись, вскинул руку и распахнул передо мной пространственный переход.

— Быстрее! — приказал мне.

И я, кивнув, шагнула к синему кольцу. Но не успела, потому что в эту самую секунду Сердце Пламени взорвалось.

Вернее, уж и не знаю, был ли это взрыв, потому что звука я не услышала. Зато увидела ярчайшую вспышку, заставившую меня в ужасе ахнуть, за которой последовал магический всплеск. Он вышел такой силы, что всех собравшихся на утесе буквально разметало в разные стороны.

Кого-то из охраны даже откинуло к барьеру, ограждавшему площадку от пропасти, но в последний момент он сумел-таки удержаться. И Джеймс тоже устоял — о да, он выдержал, остался на ногах!..

А больше я ничего и не увидела, потому что меня саму откинуло к Грани. Устоять не удалось, и я влетела в нее боком. Ожидала, что пребольно ударюсь плечом или же бедром, — потому что стена, я знала, тверда, как непробиваемое стекло.

Но боли не ощутила.

Грань почему-то оказалась вязкой, и я провалилась в непонятную субстанцию плечом, застряв в ней, как… Как муха в варенье! Принялась дергаться, пытаясь из нее выбраться, закричала, зовя на помощь, потому что мне показалось, будто бы Грань начала меня засасывать.

Но никто не обращал на меня внимания. Мало кто из магов устоял на ногах — если только Джеймс, который все еще боролся с артефактом, пылающим так, словно все пожары мира явились сюда на зов Большого Сердца. Остальным же не было до меня никакого дела, потому что они либо пытались прийти в себя, либо вызволяли короля, запутавшегося в постромках палатки.

Я же принялась дергаться, стараясь высвободиться, но вместо этого провалилась в Грань еще глубже. И она продолжала меня засасывать!..

Я закричала в полнейшем ужасе, умоляя прийти мне на помощь, — потому что уже увязла настолько, что не могла помочь себе магией.

Тут Джеймс меня услышал.

Бросив артефакт, кинулся мне на помощь. С его руки сорвалось заклинание, но он все-таки не успел.

Потому что ровно через одно ужасное мгновение я очутилась внутри Грани, на секунду увидев размытые очертания темных недр горы, и уже в следующий миг выпала из нее с другой стороны. Покатилась кубарем, пребольно отбив колено и локоть…

Кубарем по знойной, каменистой земле!

Подскочила, вдохнув жаркий — вернее, показавшийся мне после холодных гор обжигающим — воздух. Подвывая от ужаса — что же со мной такое произошло?! — обвела диким взглядом место, в котором очутилась.

Но никаких гор или же дремлющего на берегу Бискарского залива Стенстеда я не заметила. Их не было и в помине!

Ничего не было! Вообще ничего!

Я оказалась совершенно одна в незнакомом месте. Но не только это — даже Грань исчезла, что меня напугало даже больше, чем все остальное.

Принялась судорожно оглядываться, пытаясь ее отыскать. Потому что если бы она здесь была, эта самая Грань, то я… Быть может, она все еще вязкая, и мне бы удалось снова в нее залезть и выбраться наружу, но уже с нужной мне стороны?

Но ничего похожего на зеркальную стену я так и не обнаружила. Во все стороны убегала красноватая, каменистая равнина, где-то на зрительной границе которой — там, где расплывающаяся на жаре почва сливалась с голубым, безоблачным небом, — виднелись то ли невысокие горы, то ли холмы.

Так сразу и не разобрать!

Вернее, ничего не разобрать, потому что пот моментально начал заливать глаза, вытекая из-под мехового капюшона. Да плащ грозил стать причиной будущего теплового удара.

Не только он, но и узкий жакет амазонки тут же показался совершенно лишним в моем гардеробе. Как и весь гардероб — жарко было до невозможности! Но при этом я понимала, что снять с себя все или же остаться без головного убора нельзя: солнце убьет меня очень и очень быстро.

Поэтому, скинув плащ и расшнуровав жакет, я нагнулась и оторвала от тонкой нижней сорочки приличного размера кусок белоснежной ткани и обмотала им голову.

Ничего, сказала себе, я не собираюсь сдаваться!

Я обязательно найду Грань в этом мире и… уж как-нибудь просочусь через нее обратно! А если даже ее нет поблизости, то все равно отыщу. Она обязательно где-то проходит, не может же ее не быть?! Я ведь как-то сюда попала…

Но во все стороны убегала лишь каменная пустыня — ни людей, ни города, ни водоема, и, самое страшное, никакой огромной стены не было и подавно.

Поэтому, постояв еще немного, я решила, что мне стоит отправиться на ее поиски. Но так как направления я не знала, то не придумала ничего лучшего, чем идти к горам. По крайней мере, не собьюсь с дороги и не стану ходить кругами, потому что у меня будет направление.

Вдруг Грань проходит именно там?

А если не проходит, то по крайней мере там я смогу укрыться от солнечных лучей или же, если здесь велики дневные перепады температуры, найти убежище от ночного холода. Быть может, там есть и вода…

Вода в горах — вполне логично!

На это, словно смеясь над моими судорожными размышлениями, горячий пустынный ветер швырнул мне в лицо пригоршню пыли и мелкой каменной крошки.

— Джеймс! — не выдержав, позвала я, и мой голос прозвучал до невозможности жалко. — Джеймс, где ты?!

Ничего не изменилось — он так и не отозвался. И все потому, что его попросту не было в этом мире!

Но мне казалось, что Джеймс обязательно станет меня искать. Не сдастся, пока не обнаружит способ, как шагнуть за мной через Грань. Нет же, он не бросит меня здесь одну!

Быть может, мне все-таки стоит остаться? Усесться здесь, на этом самом месте и… ждать спасения?!

При этом я прекрасно понимала, что у Джеймса может ничего и не выйти. Магистр Уффорд говорил, что маги короля Теодора уже пытались убрать Грани, достав артефакт из королевской сокровищницы, но у них ничего не получилось.

К тому же на уступе Хатрейз кричал, что артефакт таким образом реагирует только на меня одну. А что, если Сердце Пламени не реагирует больше ни на кого другого?! Что, если я пропала из Арондела — и артефакт успокоился? Теперь его уже никак не активировать, и он снова заснет на добрые тысячу лет?!

Тогда у Джеймса оставался только вариант с папиными тетрадями, которые украл лорд Браммер. Если Уффорд расскажет об этом герцогу, то Джеймс может потребовать вернуть пропажу.

Но отдаст ли Браммер записи моего отца или же прикинется дохлой рыбой, принявшись все отрицать, — этого я не знала. Но понимала, что все может затянуться надолго и что жара и пустыня убьют меня значительно быстрее.

Выходило, пока надеяться я могла только на себя саму. Мне придется выбираться самой, поскольку у меня попросту не оставалось другого выхода.

Но я должна, обязана была его найти! Не могла погибнуть здесь без воды и еды, расплавившись под лучами чужого, яростного солнца, иначе…

Иначе все будет напрасно!

Мой бедный братик, как он без меня? Позаботится ли о нем лорд Корнуэлл так же хорошо, как позаботилась бы я, если наш с дядей договор так и останется невыполненным?

И что будет с Аронделом? По своей глупости я отложила разговор с Джеймсом — как теперь он узнает о «Морской Звезде» и Желтой Смерти?! Хотя я была уверена, что Братство обязательно найдет другой способ с ним поговорить, только вот…

Что будет с самим Джеймсом?

Наверное, он станет очень сильно переживать.

Но я не хотела, чтобы он переживал! Поэтому запретила себе паниковать, посмотрела на далекие горы, а потом зашагала в их сторону. Решила, что, если в этом мире где-нибудь проходит Грань, я сделаю все, чтобы ее разыскать.

…И я ее искала.

Вернее, сперва все выглядывала, переживала, тревожилась, прикидывая, как далеко отсюда до гор и что мне делать, если Грань и там не обнаружится.

Затем просто шла. Упрямо несла плащ, подумав, что ночи здесь могут быть холодными. Жакет все-таки выбросила — тащить его больше не было сил.

Шла, жалея, что не напилась как следует и не поела в горной долине перед тем, как меня закинуло в другой мир. Сейчас бы мне не помешало побольше сил! Затем стала черпать их из магического резерва — магия здесь была, причем яркая и сильная.

Брела, размышляя о словах Стенли Уффорда. О том, что папа шагнул в другой мир и пропал без вести. Быть может, он пропал, потому что столкнулся с похожей проблемой? Что, если Граней в других мирах нет и в помине?

Да, Святая Истония установила их в нашем мире, пытаясь его спасти, но зачем бы Ей было это делать в остальных? Им не грозило уничтожение или же что-то в этом роде, и магия у них не выходила из-под контроля…

Что, если мой папа, как и я, тоже сейчас ищет Грань — целых шесть лет! — потому что, проникнув на другую сторону, мы с ним оказались запертыми в ловушке?

Логично, это бы объяснило его исчезновение на столь долгое время…

На миг я даже позволила себе немного потешиться надеждой, что он тоже здесь, в этом самом мире. Быть может, если я выживу — дойду до скал, найду воду, найду еду, — я его встречу?!

Впрочем, голос разума упрямо подсказывал, что папа должен был очутиться совсем в другом месте. Потому что этот мир — красный и раскаленный, из растений в котором мне попалось лишь перекати-поле, а из животных я видела проползшую неподалеку змею…

Так вот, по преданиям, именно сюда, в этот мир, Святая Истония отправила драконов. Остальные Грани, если верить записям в «Житии Богов», ограждали нас от совсем других миров.

Но я ничего, ничего не знала! Ни в чем не была уверена наверняка… Даже в том, что могу встретить здесь драконов, если не умру от жажды!

Часа через три — а может, и через пять, я давно уже потеряла счет времени — мне стало казаться, что никого я здесь не встречу и до гор тоже не доберусь. Потому что идти дальше попросту не оставалось сил.

Но я все равно упрямо брела, падала, пару раз даже прилегла вздремнуть, накинув сверху плащ. Но заставила себя подняться, подумав, что если засну, то, наверное, уже не проснусь.

То же самое, как если бы я заснула на сильном морозе.

К тому же во мне все еще продолжала теплиться надежда. Может, я все-таки дойду — потому что горы стали значительно ближе, — или Джеймс придумает, как прийти за мной в этот мир?! Что же тогда я здесь валяюсь, жалея себя?!

Или же… это сделает вовсе не герцог Раткрафт, а драконы? Что, если они обнаружат меня первыми? Найдут и… не сожрут?

Мне оставалось надеяться только на это, потому что уже какое-то время назад я обнаружила в небе черные точки. Их было явно больше десяти и становилось все больше и больше. Первое время они висели где-то очень далеко, у самого раскаленного марева горизонта, но затем стали приближаться.

И я, поглядывая то ли на черных птиц, то ли на тех самых драконов, принялась размышлять, что мне делать дальше. Быть может, все-таки попытаться от них спрятаться? Зарыться… Вернее, насобирать камней и быстро построить себе убежище?

Вдруг они не заметят меня с высоты?

Или же наоборот, пусть они меня заметят?! Кто знает, вдруг они все еще разумны? Вдруг у драконов остались теплые чувства к людям, и мне удастся попросить у них помощи?

Но если драконы окончательно одичали, проведя без своих вторых ипостасей тысячу лет, тогда… Тогда они сожрут меня, и дело с концом!

С чего бы мне ждать от них понимания?

Кусая губы, вскинула руку, и с нее послушно сорвался огненный шар. Ну что же, магический резерв я до сих пор не исчерпала, так что все еще могла себя защитить.

Правда, выстою ли я против драконов и пригодится ли мне магия, я пока еще не знала. Но очень скоро мне предстояло в этом разобраться, потому что точки стали увеличиваться не только в размерах, но и в количестве, оказавшись стаей гигантских птиц с вытянутыми длинными шеями.

Они стремительно приближались, а я стояла и смотрела в небо. Не стала строить убежище из разбросанных повсюду камней, вместо этого глядела на то, как подлетали — больше трех десятков черных, огромных, крылатых ящеров…

Нет, это были не птицы. Это были драконы.

Думала о Джеймсе.

О том, что на гербе Стенвеев изображены драконьи крылья, а встретиться лицом к лицу с гигантскими ящерами выпало все-таки мне.

На всякий случай окружила себя защитным полем, решив, что вот так просто сожрать себя не дам. Вернее, пусть только попробуют — за обед им придется заплатить дорогую цену!

Наконец, приземлились — причем лишь часть стаи и в приличном отдалении от меня. Сели бесшумно, и мне почему-то показалось, что они сделали это специально, чтобы меня не испугать. И еще чтобы окончательно не замести меня пылью и мелкой каменной крошкой, поднятой огромными крыльями.

Сосчитала — драконов на земле было около дюжины, еще пара десятков кружили над моей головой.

Те, что приземлились, сложили крылья и уставились на меня.

Разглядывали.

Вот и я тоже смотрела.

Черные, как на наших картинках, они были длиною около пяти метров, с рогатыми головами, с шипами вдоль позвоночника и с заканчивавшимися острыми пиками хвостами.

Тут один из них, по виду чуть больше и увереннее остальных, что-то рыкнул. Драконы послушно расступились, а он направился в мою сторону.

И я замерла, а сердце, кажется, перестало биться. Но затем застучало с удвоенной силой, потому что, подойдя и замерев в метрах трех от меня, дракон уставился мне в лицо зелеными глазами с черными вертикальными зрачками.

Но страха не было. Вместо этого появилось странное ощущение, что драконы для меня неопасны. Ко мне прилетел самый главный из них, но он явно не собирался причинять мне вреда.

Потому что если бы он хотел его причинить, то давно бы уже это сделал.

Вместо этого дракон почему-то тянул. Чего-то выжидал. Смотрел на меня, и я, к своему удивлению, почувствовала, как вокруг него заволновались магические потоки.

Нет, этого заклинания я не знала и его сути не понимала, но оно явно было направлено в мою сторону. И уже очень скоро вокруг моего защитного поля закрутились, заплясали похожие магические потоки, словно приглашая в них погрузиться.

Отдаться драконьей магии.

Правда, для этого сперва нужно было снять защиту.

Но я все еще опасалась. Не понимала, могу ли доверять дракону и что ему от меня нужно.

— Агата, — произнесла вместо этого. — Меня зовут Агата Дорсетт. Я оказалась в вашем мире случайно.

Дракон, не отрываясь, смотрел мне в глаза. Магические потоки заволновались еще сильнее, и тогда я… Тогда я все-таки опустила защиту, подумав, что если бы он собирался мною закусить, то ему вряд ли бы понадобилась для этого магия.

Зубы, когти и шипастый хвост были намного опаснее окружавшего меня заклинания.

Скорее всего, тут что-то другое.

И я… На секунду зажмурив глаза, я все-таки сняла защиту, позволив себя охватить неведомой магии. Внезапно внутри меня что-то пробудилось — в голове словно щелкнуло, после чего я тут же почувствовала присутствие другого разума.

Иного, нечеловеческого — отвлеченного, отстраненного, думавшего значительно медленнее моего, — но при этом совершенно разумного.

Затем я услышала голос — чужой голос в своей голове!

О нет, он звучал вовсе не на языке Арондела, но я прекрасно понимала то, что собирался сообщить мне дракон.

«Не бойся! Мы не причиним тебе вреда», — вот что он мне сказал.

* * *

Я сидела в драконьей пещере драконьего города, расположенного в Красных Скалах — да-да, тех самых скалах, к которым я так долго и упорно шла. Оказалось, именно здесь обитала стая Шарена, которая меня и нашла.

Сперва заприметили разведчики, затем сообщили об этом Вожаку, который и привел ко мне свой отряд. Теперь же я была почетной гостьей в Гнезде Шарена — так они называли свой город.

По моим прикидкам здесь обитало несколько сотен черных драконов. Гнездились в изрытых тоннелями и пещерами скалах, улетая охотиться в раскинувшуюся в паре десятков километров саванну, расположенную по другую сторону гор. Вернее, они называли то место по-другому, но на языке Арондела у меня нашлось лишь это определение.

Конечно же, никакого города с крепостными стенами, ратушей и жилыми кварталами здесь не было и в помине. Драконы ничего не строили, но их пещеры, расположенные глубоко в недрах скалы, оказались чистыми и теплыми — они обогревали свои жилища магией, — с выложенным сухой травой полом.

Напиться можно было в источнике в центральной пещере, считавшейся местом сбора стаи. К тому же неподалеку протекала небольшая горная река.

…Путь до Гнезда я проделала в когтях Шарена, с которым у нас установилась ментальная связь. И эта связь, мне казалось, его тоже порядком удивляла.

Вернее, то, что нам удалось сделать это так просто.

Правда, слишком долго мы с ним не разговаривали — дракон почти сразу же почувствовал, что я устала и выбилась из сил, поэтому предложил отправиться в свой город. Я дала свое согласие, но все же спросила, как далеко отсюда проходит Грань.

Они должны были знать! Может, она еще не до конца закрылась, и я смогу вернуться в свой мир?!

Но Шарен понятия не имел, что это такое.

«Длинная стена, — попыталась объяснить ему, чувствуя, как меня охватывает отчаяние. — Прозрачная или же полупрозрачная… Очень высокая и может мешать вам летать. По крайней мере, драконам было бы сложно ее не заметить».

Но он ответил, что такой стены в его краях нет.

Зато есть два монолита, которые находились в нескольких часах лета отсюда. Как раз возле Гнезда его двоюродного брата Балгура — он тоже Вожак, правда, его стая чуть поменьше, чем Шарена.

Они с Балгуром всегда отлично ладили и объединялись по первому зову, если нужно было дать отпор врагам.

Про врагов Шарен рассказывать мне не стал, зато заявил, что Монолиты Прародительницы считаются местом поклонения у драконьего народа и обладают необычной магией. Быть может, они сойдут вместо моих граней?

Если я захочу, то он обязательно меня туда отнесет. Но уже завтра. Сначала я должна отдохнуть и набраться сил — путь до Монолитов и Гнезда Балгура неблизкий.

На это я поблагодарила Шарена, тоскливо подумав, что понятия не имею, нужно ли мне к тем самым Монолитам. Если бы где-то поблизости проходила Грань, я бы принялась умолять дракона меня к ней отнести, а так…

Поблагодарив за приглашение, сказала, что я с радостью его принимаю. И уже через полчаса оказалась в пещере Шарена — и вовсе не в качестве еды, а как его гостья.

Это он и заявил своему народу, когда опустился вместе со мной в горной долине, где уже собрались остальные драконы из его Гнезда. Судя по всему, прослышали о том, что в пустыне нашли человека, и пришли на меня посмотреть.

Их было очень много — целое море драконов. Причем они были встревожены, тянули в мою сторону головы, толкались, шипели друг на друга и пару раз даже огрызались огнем. Нет, не на меня, а если кто-то в толпе отдавливал соседу хвост или же наступал на крыло.

Я же, стоя перед драконьей стаей, чувствовала, как волновались магические потоки — это была чужая, неподвластная мне магия.

Да и меня саму, признаюсь, порядком потряхивало.

И все потому, что я не до конца понимала, что у драконов на уме. Но повезло — я частично ощущала мысли Шарена, даже если он ко мне не обращался, потому что мы все еще поддерживали с ним ментальную связь. Через Вожака я поняла, что драконы вовсе не собирались мною закусить, а сейчас не спорили, кому достанется лучший кусок.

Наоборот, они были взволнованы и хотели поскорее узнать, кто я такая и откуда взялась.

На это Шарен потребовал у своей стаи быть вежливыми и дать ему возможность проявить гостеприимство, пообещав, что расспросит гостью обо всем позже. А потом обязательно всем поведает, что от меня узнал.

Но сперва мне нужно отдохнуть, поесть и прийти в себя.

Сказав это, Шарен представил заботу обо мне своей жене. Вернее, он назвал ее немного по-другому, но я ощутила, что драконы вкладывали в это понятие значительно больше, чем люди.

«Моя Пара, Сайрен», — представил он драконицу чуть меньших размеров, которая тут же шагнула вперед и посмотрела мне в глаза. Попыталась установить со мной ментальный канал, и я смело ответила на ее взгляд, позволяя себя окружить драконьей магии.

К удивлению, контакт нам удалось установить даже быстрее, чем с Шареном. Быть может, потому, что в зеленых, с вертикальными зрачками глазах драконицы я разглядела… саму себя?

Внезапно мне показалось, что я нашла свою вторую половину. Внешний вид, конечно же, и образ жизни разительно отличался, но внутренний… Я чувствовала, словно встретила недостающую часть себя.

Да, Сайрен жила в этом жарком мире, парила в небе, бесстрашно защищая свое Гнездо от нападок виверн — мерзких, опасных тварей, — раз в год летая к Теплым Источникам, где однажды и встретила Шарена.

Он сразу же ее заприметил. Добивался — был сокрушительно уверен в себе и чуть было не растерзал нескольких соперников, попытавшихся заявить на Сайрен свои права. Вышел победителем из всех боев, и она не смогла ему отказать. Да и зачем, если почти сразу же поняла, что он — только для нее, а она для него?

Да, она стала Парой Вожака клана; они вместе уже второй год и подумывают о том, что пора бы завести детенышей…

Тут я заморгала, решив, что такое меня нисколько не касается. Это их жизнь, зачем мне знать такие… подробности?

Впрочем, маленьких дракончиков я видела — немного неуклюжие, еще не научившиеся летать, они смотрели на меня огромными глазами, клацая зубами, когда я шла за Сайрен к пещерам. Один из них, растерявшись, даже выпустил дым — выдыхать пламя он еще не умел, — за что на него тут же нарычали старшие, и он спрятался за их спины с виноватым видом.

«Но как такое возможно?» — спросила я у Шарена, когда устроилась на мягком, теплом полу его пещеры.

Не так давно мне принесли целую охапку фруктов, а потом даже половину убитого животного, похожего на лося.

Но от мяса, поблагодарив за заботу, я все же отказалась, хотя в пещере для меня развели костер. Решила, что вода и фрукты отлично подойдут для того, чтобы подкрепиться и вернуть себе силы.

«Что именно?» — Шарен устроился напротив меня, а Сайрен уселась рядом.

Зрение у меня было не настолько хорошим, как у драконов, поэтому я зажгла еще два магических светлячка, и теперь они отражалась в круглых глазах Шарена.

«Как я могла выпасть так далеко от Грани? Вернее, как я вообще могла через нее пройти и попасть в ваш мир, если вы никогда не видели эту самую Грань? — До этого я успела поведать Шарену краткую и печальную историю своего появления в пустыне. — И еще — почему вы встретили меня с такой добротой и заботой?»

Спросив это, с тревогой посмотрела на то, как прыгал по сухой древесине огонек. Мне казалось, что он прыгал совсем уж близко от Сайрен. Ее глаза были закрыты, но она прекрасно слышала все, о чем мы говорили с Шареном, потому что наш ментальный контакт оказался даже сильнее, чем с ее мужем.

Я опасалась, что огонь обожжет ей лапу, но драконица, уловив мои мысли, заверила меня, что с ней все в порядке.

Приятное тепло. Первый рукотворный костер на ее веку.

Сайрен помнила, что это такое, но никогда не видела его вживую.

«Как так? — вновь удивилась я. — Как вы можете помнить то, с чем никогда не встречались?»

Тут Шарен начал свой рассказ, постаравшись ответить на все мои вопросы.

Заговорил о том, что передавалось в драконьем племени из поколения в поколение. О Мудрости, которую оставила им Прародительница, Последняя из Объединенных Драконов.

Она пришла вместе с ними в этот мир тысячу лет назад и прожила здесь три сотни лет. Затем, умирая, Она наказала драконам, Своим Возлюбленным Детям, ждать своего кровного потомка. Сказала, что однажды появится человек, с помощью которого драконы смогут вернуться туда, где они и должны жить.

Домой, в родной мир, из которого им пришлось уйти, иначе всему живому грозил конец.

«Как ее звали?» — спросила я у Шарена, хотя и так уже знала ответ.

И нисколько не ошиблась. Ее имя было Истония, и Ее Мудрость гласила, что разделение с людьми стало первым шагом, вестником грядущей катастрофы, едва не уничтожившей все живое.

Чтобы предотвратить эту катастрофу, Истонии пришлось увести драконов в другой мир.

Она объяснила им, что вибрации драконьей магии слишком сильны, а новый мир, который Истония создала на месте старого, сшив его «нитями» Граней, — еще слишком слаб. Жуткие раны, которые Она оставила на его теле, выкорчевывая лишнюю, вышедшую из-под контроля магию, должны сперва зажить.

Поэтому драконам придется запастись терпением на целую тысячу лет.

Именно так гласила их Мудрость.

Но когда они вернутся в свой старый мир, от которого Истония отвела угрозу уничтожения, драконы смогут заново слиться с людьми, и никакой катастрофы уже не произойдет.

Если, конечно, они этого захотят.

— Разве вы этого хотите? — спросила я, неожиданно поняв, что говорю вслух. — Думаете вернуться?

Драконья пара напряглась, и я повторила тот же самый вопрос, но уже мысленно.

«Хотим! — отозвался Шарен. — Конечно же, мы давно мечтаем, каждый раз повторяя это на Совете Стай. Вот уже целое тысячелетие рассылаем в разные стороны свои патрули, разыскивая человека, которого пообещала нам Прародительница. Да, я знаю, многие уже начинают терять терпение и веру, сомневаясь в том, что потомок Истонии когда-либо появится. Но ты здесь, Агата, и мое сердце наполняется ликованием!»

На его месте я бы не спешила радоваться, но Шарен все-таки радовался. Я чувствовала, как его переполняет волнительное ожидание. А еще я видела, как он поглядывает на Сайрен, довольный и гордый тем, что обещанный потомок Прародительницы появился рядом с его Гнездом…

«С нашим Гнездом», — тут же поправил он себя, и мне показалось, что Сайрен мысленно ему улыбнулась.

«Но как вы обо всем этом помните? — поинтересовалась я, потому что уже знала, что драконий век едва ли длиннее человеческого. — Неужели у вас есть… книги?»

Я слабо представляла, как по-другому можно пронести мудрость Святой Истонии через века. Та же Сайрен видела костер, зажженный человеком, в первый раз, но при этом она заявляла, что помнит… Еще меньше я представляла драконов, листавших старые книги.

Как такое возможно?

И Шарен объяснил.

«Книг у нас нет, но мы в совершенстве владеем ментальной магией. Это еще один дар нашей Прародительницы. Именно магия дает нам возможность передавать из поколения в поколение наши воспоминания. Пусть те, кто все видел своими глазами, уже тысячелетие как мертвы, но мы мало что утратили из памяти предков. У нас есть Хранители, в каждом из Гнезд. Они учат новое поколение, передавая свои воспоминания, которые получили от таких же Хранителей».

«Ах вот как!» — отозвалась я.

«Мы все еще помним огромные города, высокие горы и глубокие моря нашей настоящей родины. Помним, что когда-то у нас были руки — такие же, как у тебя. Мы жили в домах, спали на кроватях и ели из тарелок. Мы умели писать и читать, и магия у нас была совсем другая — совместная, драконья и людская. О, мы помним те времена и скучаем по иной жизни и своей второй ипостаси!»

«Но как же нам быть? — выдохнула я. — Вы возлагаете на меня такие надежды!.. — Они возлагали, я это чувствовала, одновременно поддерживая два контакта — и с ним, и с Сайрен. — Но я появилась здесь случайно. Артефакт, который оставила людям Святая Истония, неожиданно заработал. Странное стечение обстоятельств, и я…»

Дальше они уже знали.

«Не было никакого странного стечения обстоятельств, — уверенно заявил Шарен. — Ты появилась здесь, потому что ты — потомок Истонии, и в тебе течет кровь Последней из Объединенных Драконов. И еще потому, что пришло наше время вернуться на родину, в свой родной мир. Ему уже ничего не угрожает, и мы тоже давно готовы».

«Но у Истонии не было детей!» — качнула я головой.

«У Нее был сын, — в беседу вмешалась Сайрен. — Она оставила в твоем мире свое дитя, и мы прекрасно это помним. Именно Ее сын — вернее, его потомки — это наша надежда на то, что однажды мы сможем вернуться. В тебе течет Ее кровь, Агата, иначе ты бы не смогла пройти через свою стену и очутиться в нашем мире!»

«К тому же кровь Прародительницы дает особую защиту, — добавил Шарен. — Магическое поле, схожее с драконьей магией, которой ты не обладаешь. Это родовая защита. Я ее чувствую и нисколько не сомневаюсь, что это знак того, что ты избрана».

Хотела ему возразить — о чем он вообще говорит? Какая родовая защита, о которой я понятия не имела и которую в нашем мире никто не обнаружил?

Неожиданно вспомнила об опаленной стреле, упавшей к моим ногам в лесу во время Королевской Охоты, а я так и не нашла того, кто меня спас.

Никто не захотел признаваться.

Джеймс тоже не обнаружил — ни спасителя, ни защиты. Оказалось, потому что эта защита была похожа на драконью магию, невидимую в нашем мире, потому что никто не знал, что это такое.

О, Джеймсу это бы понравилось, если бы я только смогла вернуться и обо всем ему рассказать!

«Ты сможешь, — уверенно заявила мне Сайрен. — Наша Мудрость гласит, что как только ты уйдешь в свой мир, откроется Проход, которым мы сможем воспользоваться. Именно так нас учили!»

«Ты уйдешь, и мы тоже сможем вернуться», — добавил Шарен.

«Но как же мне уйти, если у вас не существует Граней, а у меня с собой нет артефакта?!»

Не догадалась его с собой захватить, потому что никуда не собиралась!..

Вот и драконы тоже не знали.

«Возможно, тебе помогут на Совете Стаи, — перестав ломать голову, заявил Шарен. — Я уже отправил гонцов, созывая все Гнезда. Завтра утром мы полетим к Балгуру, он будет нас ждать».

«Не представляю!.. — вновь сказала ему. — Но мне обязательно надо вернуться! У меня там остался брат, и ему нужна моя помощь. А еще, у меня там Джеймс…».

Услышав его имя, Сайрен заинтересовалась. Склонила голову, попросив рассказать о Джеймсе. Но это было еще не все — внезапно я почувствовала тяжелый взгляд Шарена, а потом уловила нотку ревности в мыслях Вожака.

Причем ревновал он уже не Сайрен, а…

Он ревновал меня.

«Там остался человек, который мне дорог, — порядком растерянная, попробовала объяснить ему. — И я…»

Тут Шарен тряхнул головой, но я чувствовала, что он не может отделаться от мысли, что я принадлежу ему точно так же, как Сайрен.

«Думаю, Сайрен — твоя вторая ипостась, — неожиданно произнес он. — Вернее, я нисколько не сомневаюсь, что однажды вам удастся слиться воедино. Именно поэтому ты очутилась рядом с нашим Гнездом. Немного промахнулась, но в следующие разы сможешь ходить через свои стены или же Грани так, как тебе угодно. И оказываться в местах, где захочешь. В тебе течет кровь Прародительницы и лучше всего получается прийти к тем, кого ты любишь всей душой».

«То есть, если я оказалась здесь из-за Сайрен, то, выходит…»

С его слов получалось, что раз уж я потомок Святой Истонии, то могу перемещаться в любое место своего или других миров, стоит мне только этого захотеть. Ведь их Прародительница тоже это могла!..

«Логично», — отозвалась я, но тут же добавила, что, быть может, во мне и течет толика Святой Крови, но мне вряд ли передались все ее способности. К тому же я понятия не имела, как это работает, хотя мне очень хотелось вернуться к Джеймсу.

А еще я чувствовала, что Шарену это не по нраву — он сразу же включил меня в свой круг интересов, и я стала его, точно так же, как и Сайрен.

В его драконьей голове все прекрасно уложилось.

Зато в моей, не драконьей, не укладывалось.

Не только это, но и многое другое. Как я могу путешествовать через Грани без артефакта и папиных знаний, к тому же если нигде нет этих самых Граней? И еще — что мне делать, если за мной бдительно следит вожак драконьей стаи?!

Где бы мне отыскать ответы на эти вопросы?

Завтра, сказала я себе, понимая, что в голове царит полнейший разброд. Завтра я отправлюсь на Совет Стаи и попробую во всем разобраться. Возможно, туда слетятся лучшие драконьи умы этого мира, и они-то все мне объяснят.

Сейчас мне нужно немного поспать, потому что сил не осталось больше ни на что.

И довольно скоро я заснула, положив голову на лапу Сайрен, вымотанная днем, который я провела сразу в двух мирах. Кажется, Шарен позже куда-то уходил, а она осталась со мной, охраняя мой покой.

…Проснулась я где-то через час и какое-то время лежала, прислушиваясь к дыханию свернувшихся рядом драконов. Их хвосты переплелись, Сайрен положила голову на шею Шарена, а тот собственническим жестом устроил на ней свое крыло.

И я была где-то… среди них.

Но проснулась я не из-за того, что драконы неловким движением потревожили мой покой, а потому что внезапно обо всем догадалась. Ответ пришел во сне — мне приснилась Святая Истония и с недовольным видом поведала о том, о чем я давно должна была догадаться сама.

Но раз у меня не вышло, то Прародительнице пришлось лично обо всем рассказать.

* * *

Джеймс Стенвей, герцог Раткрафт

В палатку даже через завязанную полотняную стенку задувал поднявшийся к ночи ветер, качал висевшие под матерчатым потолком магические светлячки. К тому же снаружи недавно прошел дождь, и Джеймс, вернувшийся на утес по зову короля, убрал мокрые волосы с лица, после чего уставился на своего двоюродного брата.

Уставился, надо признать, с заметным раздражением, потому что Брайн заявил вовсе не то, что Джеймс был готов услышать.

— Я приказал сворачивать поиски, — сообщил король. — В этом нет никакого смысла, и ты прекрасно это понимаешь.

— Что именно, по-твоему, я прекрасно понимаю? — поинтересовался Джеймс, сделав над собой усилие, чтобы не сорваться на грубость.

Он как раз обследовал труднодоступную часть Грани, проходившую над самой пропастью. Можно сказать, буквально завис над ней, стоя на крохотной площадке. Но ему все же пришлось распахнуть портал и вернуться на утес, потому что король пожелал его увидеть.

Как оказалось, для того, чтобы сообщить о прекращении поисков.

— Ты прекрасно понимаешь, что Агату нам не найти. Ее здесь больше нет, — произнес Брайн терпеливо. — Каким-то непостижимым образом она ушла за Грань, и назад ей уже не вернуться. Вполне вероятно, она давно мертва…

— Нет! — выдохнул Джеймс протестующе.

— Но даже если она жива, — Брайн вскинул руку в примирительном жесте, — это не меняет сути дела. Джеймс, пойми, пути назад для нее не существует! И не смотри на меня так… Я тебе не враг и не вестник, приносящий плохие новости, которого нужно убить! Но ты должен отдавать себе отчет, что вернуться у Агаты не получится, потому что артефакт остался на этой стороне Грани.

В этом Брайн оказался прав.

Проклятый камень был здесь, стоял на треноге в палатке, светился тускло и безразлично, как и всегда до этого дня. Вернее, до часа, когда Сердце Пламени отправило Агату в другой мир.

После этого оно вспыхнуло в последний раз и затихло. И сколько бы Джеймс ни пытался с его помощью заново открыть Грань, в его руках древний артефакт так и остался лишь бесполезным куском горной породы.

— Брайн!.. — покачал головой Джеймс, собираясь сказать королю, что прекращать поиски он не намерен.

— Она там, брат мой! — мягко произнес Брайн. — За Гранью, и этого нам уже не изменить. Ничего не исправить, поэтому ты должен признать свое поражение.

— Нет! — упрямо повторил Джеймс. — Я не собираюсь ничего признавать. Согласен, Агата где-то там, за Гранью. Но раз ей это удалось, я тоже смогу. Отправлюсь за ней и верну назад.

Брайн устало закрыл глаза, и Джеймс увидел, как король покачнулся. Впрочем, подобное состояние кузена объяснялось довольно просто: от Брайна порядком несло выпивкой. Он давно уже удалился в палатку — вернее, сразу после того, как начались поиски, — откуда выглядывал пару раз, спрашивая, как идут дела.

Судя по всему, Брайну нашлось чем заняться. Но теперь запасы спиртного подходили к концу, и оставаться на утесе он больше не собирался.

Правда, ему хватило ума отправить остальных избранниц во дворец.

Уехали все, кроме Элизы, принцессы Визморской. Она не только отказалась покидать разбитый неподалеку от перевала лагерь, но и была настолько настойчива в своей просьбе подняться на утес, что пришлось ей уступить. И вот уже третий, а то и четвертый час Элиза стояла на коленях возле Грани, моля Богов, чтобы они вернули Агату живой и невредимой.

Такая преданность и вера Джеймса несказанно трогали, хотя ему казалось, что тронуть его уже ничего не в силах.

С исчезновением Агаты его душу словно заполнили черные демоны отчаяния. И они, эти самые демоны, появились аккурат в тот страшный момент, когда он увидел…

Понял, что распахивается Грань, и осознал, что не успевает.

И он не успел — Агата исчезла с утеса. Джеймс кинулся за ней, но уже в следующее мгновение Грань вернулась к своему первозданному состоянию. Стала безликой и непреодолимой стеной, забравшей у него ту, которую он любил.

А теперь Брайн заявляет, что они должны сворачивать поиски!..

— Тебе стоит позаботиться об Элизе, — заявил он королю холодным тоном. — Принцесса, подозреваю, промокла и замерзла до полусмерти, пока ты здесь напивался в одиночестве.

Глаза кузена сузились, но король молчаливо снес упрек.

— Да, я ее заберу, — заявил он Джеймсу примирительно, — и мы вернемся во дворец. Спущусь сам, не стану отвлекать тебя от твоей безумной идеи продолжать ее искать.

Но Джеймс покачал головой.

— Ты пьян, Брайн, и открывать порталы тебе будет неразумно. Угробишь не только себя, но еще и принцессу. Я прикажу Тонейлу вас сопровождать. Уходите! В чем-то ты прав, делать вам здесь больше нечего.

От кузена все равно никакого толка, а Боги, к которым так старательно взывала Элиза, остались глухи к ее молитвам.

— А ты? — полюбопытствовал Брайн. — Неужели ты все-таки останешься? Ночь на дворе, Джеймс! Возвращайся с нами, а завтра утром продолжишь ее искать, раз уж тебе так неймется.

На это герцог подумал, что, несмотря на свои отрицательные качества, Брайн всегда был довольно отходчив. Джеймс только что порядком наговорил ему резкостей, но кузен привычно не обратил на них внимания.

Но отходчив король был не только в плане резкостей.

Агата пропала, но Брайн преспокойно пережил эту потерю, словно ничего и не произошло. Так, досадный инцидент в горах, о котором можно с легкостью забыть. Была Агата Дорсетт — и нет ее, хотя сам недавно уверял Джеймса, что разглядел в ней то, чего раньше не видел.

И еще, что он не отдаст ее без боя.

Но Брайн сдался сразу же, никакой бой его не интересовал.

Зато Джеймс сдаваться не собирался.

Нет, сказал он себе, я никуда отсюда не уйду! Без Агаты мне уже никак, потому что за одну неделю она успела стать для меня смыслом жизни.

* * *

Наконец, Брайн немного протрезвел и все же уговорил Элизу подняться с колен. И Джеймс, глядя в заплаканное лицо принцессы, неожиданно подумал, что его двоюродный брат по большому счету не заслуживал любви этой смелой и самоотверженной девушки.

Хотя он тоже… Он тоже не заслуживал Агаты!

Не смог ее уберечь, хотя самоуверенно считал, что ему все по плечу.

Но он не понял. Не догадался сразу же, еще во время первой их встречи, что Агата не должна ехать на королевский отбор. Ему нужно было остановить ее раньше! Запретить, оставить у себя, отнять у Брайна, пока тот еще не разглядел, какое она сокровище, и не стал вести собственную опасную игру.

Игру, которая и привела Агату на Утес Святой Истонии к этой проклятой Грани!..

…Тут начали сворачивать поиски. К Джеймсу один за другим стали подходить маги, с извиняющимся видом пытаясь донести до него собственные соображения — подкрепленные доводами, будь они прокляты!.. — что леди Корнуэлл уже ничем не помочь, поэтому всем нужно возвращаться в Стенстед.

По крайней мере, до завтрашнего утра.

Среди них был и Хатрейз, и Джеймс уставился на того, не скрывая своей ненависти.

Потому что Дирк Хатрейз имел степень по артефакторике, курировал Сердце Пламени и разбирался в древнем камне больше, чем кто-либо другой в Аронделе. Он должен был предвидеть катастрофу! Внятно объяснить ему и королю, что Агате нельзя участвовать в испытании, потому что для нее это слишком опасно.

— Скорее всего, леди Корнуэлл жива, — помявшись, произнес Хатрейз. — Я считаю, что ей удалось открыть Грань, потому что в ней чудесным образом течет кровь Святой Истонии. Нас учили, что Святая оставила потомка…

— Да, я тоже читал, что у Истонии якобы было незаконнорожденное дитя от Корнуэлла, — раздраженно отозвался Джеймс. — Но даже если и так, с этого «счастливого» события прошло больше тысячи лет… Или же у вас были подозрения, что кровь Корнуэллов может проявит себя подобным образом?!

На его вопрос Хатрейз снова замялся, затем промычал что-то совсем уж невразумительное.

— Тогда почему я не увидел эти самые подозрения в рапорте на своем столе? — резко поинтересовался Джеймс.

— Мы не могли этого предположить, — пошел на попятную Хатрейз. — Да, после ухода Святой Истонии в другой мир был основан Орден Хранителей, но скоро его расформировали. Никто из Корнуэллов не отличался выдающимися магическими способностями, поэтому посчитали, что Святой Дар утрачен навсегда. Но сегодня он проявил себя в полной мере!

— Ну раз так, Хартейз! — Джеймс уставился на мага давящим взглядом. — Вернее, раз уж вы прозевали появление этого вашего Святого Дара, то придумайте, как запустить Сердце Пламени еще раз. — Джеймс пытался больше часа, включая брутальную попытку расколоть артефакт на части. — У меня ничего не вышло.

На это Хатрейз попытался было заявить, что это выше его магических сил. Запустить артефакт под силу только Агате Дорсетт!

— Чушь! — прервал его Джеймс, гоня прочь ту же самую предательскую мысль. — Если ей это удалось, то и мы будем пытаться так долго, пока дьявольский камень не заработает еще раз! Кстати, вы этим и займетесь. — И он с легким злорадством увидел, как вытянулось лицо Хартейза. — Я же планирую отправиться на другую сторону Грани.

Джеймс собирался это сделать, как только ему привезут детальную карту Арвийских Гор — он уже отправил за ней гонца во дворец. Грань простиралась на добрую сотню километров вглубь материка, места были плохо исследованными, а заблудиться Джеймсу не хотелось — он не собирался терять время, блуждая в поисках пути. Поэтому ждал карту, уже распланировав, как дойдет порталами до долины Дветтер к уже завтрашнему утру, после чего завернет за Грань и станет исследовать другую ее сторону.

Быть может, Агата все-таки прошла Грань насквозь, а не отправилась в другой мир, и теперь бродит где-то там, одна?!

— Но, милорд!.. — Хатрейз попытался было возразить, но Джеймс лишь качнул головой, и тот покорно поплелся к королевской палатке за артефактом.

Впрочем, был еще один неприятный тип, на которого сперва Джеймс возлагал большие надежды. Некий специалист по граням Стенли Уффорд.

Но этот тоже недосмотрел. Тогда какой же он специалист?!

К тому же сейчас нес полнейшую, мало относившуюся к делу чушь. Например, заявил, что вернуть из-за Грани Агату сможет только ее отец, Норман Дорсетт. Только вот незадача — тот еще шесть лет назад и сам пропал за Гранью!

На это Джеймс посмотрел на Уффорда как на сумасшедшего.

— Норман Дорсетт погиб, — напомнил ему. — Вам ли этого не знать?!

Но Уффорд забормотал что-то совсем уж несусветное насчет того, что Норман Дорсетт, оказывается, жив, но пропал без вести, уйдя за Грань.

Джеймс было заинтересовался, но оказалось, что записей отца Агаты у Уффорда нет и попытку Нормана Дорсетта им не повторить. Эти самые записи кто-то украл — Уффорд узнал об этом, когда ездил навещать Агату и ее маленького брата на остров Хокк.

Он считал, что записи могут быть у лорда Браммера, правда, тот вряд ли признается. Но если на него надавить, пригрозив королевским правосудием…

— У меня нет времени вникать в ваши дрязги с Браммером, — поморщился Джеймс. — Получается, у Агаты есть брат?

Уффорд подобострастно покивал.

— Его зовут Оливер… Оливер Дорсетт! У мальчика очень яркий магический дар. Вполне возможно, он схож с тем, которым обладает его старшая сестра.

Джеймс застыл, размышляя. Ну что же, выходит, тот самый Святой Дар Корнуэллов, которому отказали в существовании еще тысячу лет назад, сполна проявился у детей Нормана Дорсетта!

— Немедленно отправляйтесь на Хокк и доставьте мальчика в столицу, — приказал он Уффорду. — Я сейчас же выпишу вам документ, с которым вам будут оказывать полнейшее содействие. Его вы и предъявите опекуну Оливера Дорсетта.

Это заняло около десяти минут, после чего Уффорд спешно покинул утес. При этом Джеймс понимал, что, даже если в столицу доставят брата Агаты и тот каким-то образом распахнет Грань, самое быстрое, это произойдет через неделю.

Неделя!..

Он не знал, было ли у Агаты столько времени.

Наконец, на утесе почти никого не осталось — лишь Хатрейз продолжал уныло мучать артефакт, а за ним без энтузиазма приглядывала оставленная сторожить Сердце Пламени охрана. Посланник с картой задерживался, и Джеймс с ненавистью уставился на безразличную Грань.

Полы его плаща озлобленно трепал ветер, холодный дождь хлестал по лицу мокрыми каплями вперемешку со снежинками, все норовя залиться за воротник.

Но холода Джеймс не чувствовал.

Он не понимал, что ему делать дальше.

Но он знал, что несомненно продолжит поиски и будет делать это так долго, пока окончательно не поймет, что пришла пора сдаваться.

К тому же Джеймс прекрасно осознавал, что нужен не только Агате. Он нужен всему Аронделу — кузену без него не справиться!..

В королевство намеренно ввозили непонятную дрянь — никто из ученых умов Арондела не мог понять, откуда взялась Желтая Смерть и что это такое, потому что до этого момента они не встречались ни с чем похожим. К тому же в стране снова назревал бунт, управляемый чьей-то незримой рукой и грозивший своими размерами во многом превзойти мятеж, случившийся пять лет назад.

Джеймс прекрасно понимал, что не может передать все дела заместителям, во всем положившись на Ближний Круг. И уж точно он не может оставить их на Брайна, который привык во всем полагаться на него. Короля намного больше государственных забот занимали любовные дела, охота и светские развлечения.

Но сейчас Джеймсу было не до проблем Арондела.

Взмахнув рукой, он распахнул портал, отправившись на небольшой выступ, расположенный как раз возле самой Грани.

— Что же ты такое? — с ненавистью спросил Джеймс, уставившись на безмолвную, безразличную стену. — И кому ты здесь нужна?!

Но Грань хранила молчание.

— Как ты это сделала? — вновь потребовал он у нее ответа, словно Грань была разумным, но злобным существом. — Кто позволил забрать у меня то, что тебе не принадлежит?!

Грань все так же молчала, и Джеймс, замахнувшись, запустил в нее боевым заклинанием. Сгусток Огня ударил в стену и стек к ее подножию, хотя Джеймс прекрасно понимал всю бессмысленность своей затеи.

Но его это не остановило — он знал, что у его бесполезной вспышки гнева не будет свидетелей. Только он, Грань и еще, быть может, паривший в ночном сумраке горный орел.

— Ну же, отвечай мне! — заорал он.

Удар, еще один — в каждый их них он вкладывал свою ярость, свою боль, свой страх.

Страх за Агату.

За то, что потерял ее уже навсегда. Потому что подсознательно понимал: Брайн прав, им ее не вернуть!..

Он может хоть с лупой исползать все эти скалы или же раскрошить артефакт в мелкую пыль, но самому Грань ему не открыть.

Да, у него до сих пор оставалась надежда на брата Агаты. Но если тот слишком мал и его дар еще не стабилизировался — что казалось Джеймсу вполне логичным поворотом, — то вместо недели им придется ждать долгие годы, пока Оливер Дорсетт в полной мере не овладеет своей магией.

И это, опять же, кормило демонов у него в груди.

Успокойся, приказал себе Джеймс, еще ничего не решено! Надо продолжать поиски. Посмотреть, удастся ли Хатрейзу активировать артефакт. Кто знает, может, этот маг не так уж и бесполезен?

К тому же скоро прибудет посланник с картой, и можно будет отправляться на другую сторону Грани. Если Агату он там не обнаружит, то стоит проверить, что представляет из себя Оливер Дорсетт.

Но ярость и злость рвались из груди, и успокоиться у Джеймса не получалось. Вместо этого он продолжал лупить по Грани одним заклинанием за другим.

Понимал, что все бесполезно, но ничего не мог с собой поделать.

Это тянулось так долго, пока Джеймс внезапно не осознал, что Грань начала поддаваться.

Такого не могло быть — этому попросту не было логического объяснения. Но с каждым новым его ударом Грань продолжала понемногу изменяться. Если раньше боевые заклинания либо стекали, либо отскакивали от нее, словно мячи от каменной стены, то и теперь они тоже отлетали и стекали, но…

Но уже с задержкой.

Наконец, Джеймс перестал долбить стену. Подойдя, прикоснулся к ней ладонью. Ему показалось, что стена на ощупь стала теплой и мягкой, поддающейся его давлению. Такого эффекта с Гранью простейшими огненными заклинаниями добиться было невозможно — считалось, что она не реагировала на магию. Но факт налицо — с Гранью что-то происходило.

Убрав мокрые волосы с лица, Джеймс нажал еще сильнее.

Грань снова поддалась, на этот раз куда сильнее, чем раньше. Он почувствовал, как ладонь стала проваливаться в вязкую, теплую субстанцию. Но все же отдернул руку, потому что внутри Грани принялся разгораться огонь.

И Джеймс решил, что это хороший знак.

Накинув на себя защитное заклинание, он отшагнул и запустил в воздух несколько магических светлячков. По поверхности Грани тем временем пробежали первые трещины.

Казалось, она стала расходиться в стороны, поддавшись его бараньему упорству, и Джеймс принялся дожидаться, когда пролом откроется настолько, чтобы он смог в него протиснуться.

У него не было ни малейших сомнений в том, что он планировал сделать. Он собирался отправиться за Агатой на ту сторону, и его снедало нетерпение — ну почему же так долго?!.. Быть может, стоит врезать по Грани еще несколькими заклинаниями и ускорить процесс?

Но Джеймсу так и не пришлось никуда протискиваться, и боевые заклинания ему тоже не понадобились. Внезапно раздалось растерянное «Ах!», и он едва успел выставить руки.

Потому что из Грани, словно пробка из бутылки, вылетев, на него упала Агата.

Его Агата!..

С трудом, но он все же устоял на ногах — хотя такого поворота Джеймс явно не ожидал. Но не растерялся, прижал ее к себе, накинув защитное заклинание, а затем открыл портал и утащил ее с собой.

Подальше от Грани.

Подальше от своих демонов, которые чуть было не сожрали его заживо, когда он понял, что ее потерял… Вернее, чуть было не потерял, потому что сейчас Агата была с ним, и Джеймс, прижимая ее к себе, продолжал один за другим открывать порталы, уходя все дальше и дальше — сперва вниз по склону, а затем и за перевал.

Он не знал, как такое могло произойти, но все же подозревал, что Агату ему вернули Боги, — другого объяснения пока что не нашлось.

— Джеймс, погоди!.. — наконец, после шестого или седьмого перехода произнесла Агата.

Ее голос прозвучал слабо, она вцепилась в его одежду и смотрела на него огромными глазами, в которых отражалась выглянувшая из-за облаков луна. Смотрела так, словно не могла наглядеться.

Вот и он не мог, но сейчас ему нужно было открыть очередной портал…

— Джеймс, постой! Куда ты меня тащишь? — после еще одного перехода спросила Агата.

— Подальше отсюда! — пробормотал он. — Подальше, где ты мне обо всем расскажешь!

Наконец, остановился в одной из долин. Кажется, это была Долина Цветов, и он немного сбился с пути, забрав чуть правее от столицы. Зато они были в приличном удалении от Грани, и Джеймс решил все-таки перевести дух.

— Где ты была?! — поинтересовался у Агаты так, словно… Словно она загуляла на одном из приемов и забыла о времени. — Ты хоть представляешь, что со мной было?!

— Джеймс… Какой сейчас день? — вместо ответа спросила она. — О, скажи мне!.. Сегодня еще сегодня или уже завтра?! Сколько часов ты меня…

— Сколько часов я сходил с ума? — спросил он вполне любезным тоном. — Примерно пять, а может, и шесть. Но, как видишь, я все еще при полном сознании, хотя мне это далось непросто.

Затем он посмотрел на звезды. Арктус был довольно низко, а это означало, что до полуночи оставалось время.

— Подозреваю, сейчас все еще сегодня, — сообщил он Агате.

— Хорошо! — отозвалась она. — О, как же хорошо!.. Значит, «Морская Звезда» пока еще не прибыла в порт Стенстеда и я успела…

На это Джеймс слегка усомнился в ее душевном здоровье. Но ему было все равно, даже если бы они дружно сошли с ума. Главное, Агата вернулась, и он больше не собирался ее терять.

— Как ты себя чувствуешь? С тобой все в порядке?

— Со мной все хорошо, — ответила она, затем прижалась к нему еще сильнее. — Вернее, даже отлично.

— Ты была за Гранью?

— Да, — кивнула Агата. — Я была за Гранью, Джеймс! Там я встретила драконов. И еще… Кажется, во мне течет кровь Святой Истонии. По крайней мере, они мне так сказали.

Он застыл, пытаясь осмыслить услышанное.

— У меня долго не получалось вернуться, — добавила Агата, — потому что Граней в их мире не существует. Это и было самой большой проблемой… Но мне повезло, потому что меня нашел Шарен. Он отнес меня в свой город и… Он мне подсказал! О, Джеймс, тебе нужно обязательно послушать о Шарене!..

— Это дракон? — хмуро поинтересовался Джеймс, не совсем уверенный, что сейчас ему хочется слушать о каком-то там Шарене.

— Да, это дракон, и они давно хотят вернуться! Вернуться назад, в свой мир… Вернее, в наш мир, который когда-то тоже был для них родным. Но они не могли это сделать, потому что все еще было слишком рано. Но теперь, кажется, пришла и их пора, потому что мне удалось вернуться… Значит, для них тоже откроется проход.

— Но как тебе удалось вернуться, если в том мире нет Граней?!

Агата замялась.

— Мне было так страшно тебя потерять!.. Я очень сильно хотела к тебе назад, в Арондел, и внезапно поняла, как это сделать.

— И как же ты это сделала?

— Все очень просто, — отозвалась она, а затем посмотрела ему в глаза. — Я пошла туда, где оставила свое сердце. Я вернулась к тебе, Джеймс!

— Ты пришла ко мне из другого мира?

— Да. И ты знаешь причину.

— Знаю, — согласился он. — Подозреваю, по той же самой причине, по которой я пытался взломать эту Грань добрых шесть часов подряд. Но так как крови Святой Истонии во мне нет, то мне не удалось. Поэтому…

Поэтому он поставил ее на ноги. Затем повернул к себе, понимая, что тренировался только один раз, но уже все… Все, пора переходить к делу и во всем ей признаться!

— Поэтому я хочу, чтобы эта кровь текла в наших детях, — заявил он. — И еще ты должна знать, что я не собираюсь больше тебя отпускать, даже если в других мирах по тебе скучают драконы. Поэтому впредь мы будем путешествовать как одна семья. Как муж и жена, даже к твоим драконам, потому что я прошу тебя стать моей женой! Я люблю тебя, Агата Дорсетт, и готов доказывать тебе это каждые день и ночь до конца нашей жизни. Правда, не знаю, какие тебе потребуются доказательства…

— Мне не нужно никаких доказательств, — улыбнувшись в свете луны, покачала она головой.

— И брачные браслеты я тоже с собой не захватил. Но я это исправлю, как только мы вернемся в Стенстед.

— Не нужно мне никаких браслетов…

— Что же тебе нужно?

— Мне надо, чтобы ты меня поцеловал.

— Хорошо! — согласился он. — Но для этого тебе придется сказать мне «да».

— Это шантаж? — поинтересовалась Агата.

— Так и есть, миледи! — отозвался он, посмеиваясь.

— Да, — ответила она. — Конечно же, я выйду за тебя замуж, потому что я люблю тебя, Джеймс Стенвей! Именно это чувство помогло мне найти дорогу домой.

И уже в следующее мгновение его губы прикоснулись к ее.