Глава 6

Я попыталась протиснуться сквозь толпу, но это оказалось еще той задачей!..

Придворные стояли насмерть, плечом к плечу, и на все мои просьбы посторониться и пропустить окидывали меня недовольными взглядами и просили не напирать, потому что им самим плохо видно.

А ведь мне надо было туда, в самый конец огромного зала, потолки которого подпирали колонны из серого мрамора!.. Именно там находилось возвышение, где стоял украшенный драгоценными камнями королевский трон. Рядом с ним располагался еще один, поменьше, предназначенный для будущей королевы Арондела.

Пока еще пустующий, но все должно было измениться в ближайшую неделю.

Не успела я пройти — пробиться! — и треть пути через переполненный зал, как раздались звуки фанфар, после чего зычный голос глашатая объявил, что прибыл король Арондела, милостью Богов представитель избранной династии Стенвеев Брайн I.

Придворные принялись аплодировать и выкрикивать здравницы, но я, вместо воодушевления, ощутила прилив отчаяния. Подумала, что, быть может, мне стоит проложить себе дорогу магией, потому что все попытки объяснить, что я тоже избранница, но немного опоздавшая, не слишком помогали.

Вернее, меня-то пропускали, но тут же приходилось объяснять следующим…

К моему удивлению, магии в тронном зале не оказалось. Уж и не знаю по какой причине, но магические потоки старательно обходили это место стороной. И я решила, что, наверное, их изгнали подальше из этих стен с помощью артефактов или же заклинаний, чтобы не было возможности причинить вред королю или друг другу.

Наконец, Брайн Стенвей занял свое место на троне, поприветствовав гостей и прибывших в столицу избранниц, после чего все тот же зычный мужской голос принялся рассказывать историю королевских отборов в Аронделе. Я же удвоила свои усилия, чтобы ни в коем случае не опоздать…

Но тут, откуда ни возьмись, рядом со мной появились близнецы. Вынырнули из толпы, на что я выдохнула с явным облегчением — быть может, они мне помогут?!

Сказала, что рада их видеть.

На это принцы заявили, что выполнили все мои задания — и извинились, и даже сходили в часовню, но после этого их задержали. Брат почему-то прислал к ним лекаря, и тот отнял у них порядком времени, заставляя то открывать рот, то показывать ему язык, а потом и вовсе провел полный осмотр, хотя они совершенно здоровы.

На самом деле, раз уж так вышло, они решили притвориться больными, но пока лекарь выводил их на чистую воду, прошло слишком много времени и ко мне они уже не успели.

Но, быть может, они смогут прийти завтра?..

На это я ответила, что если я все еще буду во дворце — вернее, их брат не выставит меня на сегодняшнем испытании, потому что попросту меня не найдет… Так вот, если я останусь во дворце, то, конечно же, буду рада их видеть!

— Не выставит, — подмигнул мне Том. — Мы ему все про тебя рассказали!

На это я округлила глаза, а Дэнни уже продолжил:

— Завтра утром у вас охота. Нас, конечно же, на нее не возьмут, потому что все считают, будто бы мы маленькие…

— И еще, что мы все испортим, — подмигнул мне Том.

— Но днем ты будешь свободна и покажешь нам знак Братства! — добавил его брат.

Он все же понизил голос, потому что к нам стали прислушиваться.

— И научишь снимать магические метки, — покивал Том.

— Поговорим об этом завтра, — пообещала я им. — Сейчас мне надо поскорее попасть к остальным избранницам.

На это близнецы пообещали меня проводить. И проводили, принявшись расталкивать придворных и гостей, нисколько не церемонясь, как делала я до этого. Прокладывали нам дорогу, требуя пропустить избранницу короля, да так резво, что я едва за ними поспевала.

Наконец, выбралась из толпы и тут же оказалась в группе красавиц, стоявших перед возвышением, ведущим к трону. Быстро поблагодарила принцев, на что они, кивнув на прощание, затерялись среди придворных.

Я же испуганно взглянула на Брайна Стенвея — надеюсь, я еще не успела впасть в королевскую немилость?! Но если он и заметил мое опоздание, то вида не подал. Зато я увидела, как нахмурилась леди Виторина, кивком указав мне на место в самом конце принявшихся выстраиваться в ряд избранниц.

И я, подхватив юбки, ринулась вдоль длинной шеренги. Стала в нее последней, но решила, что это даже к лучшему: у меня будет время отдышаться и прийти в себя. А заодно и понять, испортила ли я все на свете или же у меня оставался шанс на то, что представление королю пройдет не так уж и плохо.

Но я, опять же, толком не успела прийти в себя, потому что стоило мне занять свое место, как Брайн Стенвей поднялся на ноги и отправился вниз со своего возвышения. И я уставилась на него во все глаза, решив получше его разглядеть.

Король был красив — в жизни он оказался куда более привлекательным, чем на портретах в губернаторском доме. К тому же холст не передавал всей той энергии и мощной силы, исходившей от крепкой фигуры в светло-сером, парадном наряде.

Еще немного посмотрев, я решила, что Брайн Стенвей попросту идеален.

Если в его кузене, герцоге Раткрафте, я могла найти какие-то изъяны — ну, если бы решила это сделать, — то в короле их попросту не было. К тому же лицо его дышало благородством, и даже со своего места мне казалось, что он преисполнен любезности и благодушия. Не то что его кузен, стоявший неподалеку от трона и разглядывавший избранниц короля с крайне скептическим выражением!..

Лицо герцога, в отличие от его двоюродного брата, было чуть более узким, профиль куда более хищным, да и сам он казался худее и резче в движениях, чем король.

С другой стороны, почему я все время думаю о герцоге Раткрафте, если должна думать о короле?!

И я снова повернула голову, уставившись на то, как Брайн Стенвей остановился напротив первой девушки в ряду избранниц. Она была чудо как хороша собой — смуглая, с резкими, южными чертами лица, одетая по моде Зайрена в салатового цвета широкие шаровары и длинную, расшитую драгоценными камнями тунику.

Две иссиня-черные косы спадали ей на грудь.

— Удивительная красавица эта принцесса Зайрена! — раздался знакомый голос позади меня, и я нисколько не удивилась тому, что герцог, оставив свое место возле тронного возвышения, подошел и встал за моей спиной, явно собираясь комментировать церемонию представления.

Конечно же, с кем еще обсудить достоинства и недостатки избранниц короля, если не с одной из его избранниц?!

— Хотя мне больше по нраву красавицы Арондела, — добавил Джеймс Стенвей.

— Интересно, а вашему двоюродному брату какие красавицы больше по нраву? — шепотом спросила я у него.

Покосилась на герцога и вздохнула украдкой, потому что и он в своем черном наряде был убийственно хорош собой.

И я неожиданно подумала, что если Первый из Стенвеев, сопровождавший Святую Истонию, обладал хотя бы частью привлекательности и внутренней силы Джеймса или Брайна Стенвеев, то у меня не оставалось ни единого сомнения, почему именно ему Она протянула Сердце Пламени.

— Скажем так, ему придется по нраву та, которая принесет больше пользы нашему королевству, — отозвался герцог, и его губы тронула легкая усмешка. — И вы, леди Корнуэлл, если не хотите в будущем разочароваться, должны принять этот факт к сведению.

— Спасибо за вашу науку, милорд! — отозвалась я негромко. — И за заботу о моем сердце. А еще я хотела бы поблагодарить вас за чудесное платье…

— Всегда готов помочь пострадавшим в кораблекрушении, — кивнул он, окинув меня одобрительным взглядом. — Не этому ли учила Святая Истония, на которую вы постоянно ссылаетесь?

— Именно этому, — согласилась я. — Вернее, Она говорила, что стоит протягивать руку помощи бедным и обездоленным, но вы протянули мне целое платье!.. — Джеймс Стенвей снова усмехнулся, но улыбка исчезла с его лица, потому что я добавила твердо: — И это платье я обязательно вам верну!

— Оставьте его уже себе, — заявил герцог. — Мне, пожалуй, оно будет не слишком-то к лицу. К тому же если я начну расхаживать в нем по дворцу, то, боюсь, подобное зрелище привлечет к себе куда больше внимания, чем отбор невест моего кузена.

Теперь уже я не удержалась от смешка. Хотя хихикать, стоя в строю избранниц, подозреваю, было еще тем занятием, за которое можно заслужить неодобрение со стороны леди Виторины!

— Лучше уж подарите мне танец, — добавил Джеймс Стенвей, — это будет вполне достаточной благодарностью.

— Какая-то несоразмерная благодарность!..

— Тогда два, — философски заявил он. — Два танца, леди Корнуэлл, и мы с вами в расчете.

— Два танца, и я верну вам платье, — сказала ему, на что он качнул головой, явно собираясь возразить.

Но мы так и не успели закончить наш спор, потому что герцог внезапно заявил, что поговорим позже. Затем шагнул назад, в толпу придворных, перед этим с многозначительным видом покосившись в сторону трона.

Оказалось, король, беседовавший со своими избранницами, был уже неподалеку от меня. И я повернула голову, пытаясь сосчитать, со сколькими девушками ему осталось поговорить, прежде чем настанет мой черед.

Но видно мне было не очень хорошо, потому что передо мной стояла тоненькая блондинка с дрожащими губами. Причем дрожали не только ее губы — чем ближе подходил король, тем сильнее она раскачивалась из стороны в сторону. Вовсе не от нетерпения — казалось, девушка едва стояла на ногах.

Тоже смотрела на короля, затем повернулась ко мне.

У нее оказались испуганные светло-голубые глаза и острый подбородок. Одета она была в белоснежное платье, расшитое серебряными нитями, своим покроем напоминавшее подвенечное. Но, несмотря на столь говорящий наряд, встреча с королем ее явно страшила.

Мне стало жаль бедняжку, и я улыбнулась сочувственно.

— Агата, — представилась ей негромко, разглядев, что Брайну Стенвею оставалось поговорить еще с четырьмя избранницами, после чего придет черед бедняжки, а затем и моя очередь предстать перед королем. — Меня зовут Агата Дорсетт, она же леди Корнуэлл.

— Вильтельмина Найд, — прошелестела блондинка. — Можно просто Тэль…

— Почему ты так боишься встречи с королем? — шепотом спросила у нее, увидев, как тот, оставив предыдущую избранницу, остановился рядом с приятной, но не сказать что сильно выделявшейся на фоне остальных красавиц девушкой.

У нее было простенькое лицо в форме сердечка, вьющиеся каштановые волосы, выбивавшиеся из строгой прически, и серые глаза.

— Это принцесса Элиза из Визмора, — склонилась к моему уху Тэль. — Как можно соревноваться за внимание короля, если здесь почти каждая — либо принцесса, либо признанная красавица Арондела?! Здесь собрались все — и Бэсси Берналь, и Эстель Маклахан, и Харриет Рэнд, а еще приехали принцессы Визмора, Зайрена и Устеда!

Затем уставилась на мое лицо и округлила глаза.

— И ты тоже! — добавила она обреченно. — Как я могу соревноваться в красоте… например, с тобой?! — На это я нахмурилась, а девушка продолжала: — Отец приказал мне ни в коем случае не опозориться на отборе. По его воле мне даже пришлось покинуть монастырь, хотя я собиралась посвятить себя служению Богине Элите. Но он мне сказал, что я должна показать себя и достойно представить нашу семью, иначе я ему больше не дочь.

— Сочувствую, — отозвалась я, потому что была здесь примерно по той же самой причине. — Знаешь что, давай держаться вместе! Вместе даже провал не так страшен…

Не так страшен, как первая встреча с королем, который был уже совсем близко.

То ли от понимания этого, то ли из-за того, что передалась часть волнения Тэль, но меня стало порядком потряхивать — и даже молитва к Святой Истонии, слова из которой я неустанно повторяла в голове, уже не особо мне помогала. А ведь я твердо решила не пасовать и не превращаться в кашу в присутствии Стенвеев!

Но король был уже совсем рядом… Очередь Тэль оказалась следующей, и бедная девушка, кажется, и вовсе перестала дышать. Я было подумала, что она вот-вот упадет в обморок от переживаний, но Вильтельмина сделала по-другому…

Ничего мне не сказав, юркнула за мою спину, а потом встала последней в ряду избранниц, а Брайн Стенвей остановился напротив меня.

И я… Мне ничего не оставалось, как сделать шаг вперед.

— Агата Дорсетт, леди Корнуэлл, — представилась ему.

Присела в глубоком реверансе — мама научила, когда была жива. Она всегда мечтала о том, что однажды мы сможем вернуться в столицу и меня представят ко двору.

— Приветствую гостью с самой северной оконечности Арондела, — отозвался король, и я уставилась в его темные глаза. — Но расскажите мне, Агата, как вы добрались до Стенстеда, и как чувствует себя ваш дядя?

— Добралась я очень хорошо, ваше величество! — сказала ему, решив, что сейчас не время для жалоб. — Что же касается моего дяди, он чувствует себя порядком замерзшим вдали от вашего королевского внимания. — На это губы Брайна Стенвея коснулась легкая улыбка. — А еще погруженным в ледяную воду несправедливого обвинения, — добавила я. — Но он всеми силами старается выполнить возложенную на него миссию и сделать остров Хокк спокойным и процветающим местом. Конечно, насколько это возможно.

— И насколько это возможно? — с все той же улыбкой поинтересовался король. — С какими врагами ему приходится вступить в бой?

— О, все не так-то и просто, ваше величество! Сперва ему придется победить армию чаек, ворующих наши и так скудные урожаи ячменя, и целую армаду моржей, облюбовавших северную оконечность Хокка и покушающихся на поголовье трески… А это, скажу я вам, серьезные противники!

Король снова усмехнулся, а я подумала… Как же они все-таки похожи с герцогом Раткрафтом!

— Вы остроумы и удивительно красивы, леди Корнуэлл! — отозвался король Арондела, и в его голосе мне послышались легкие нотки восхищения. — Я рад нашему знакомству. Несомненно, вы станете украшением этого отбора. А еще, — внезапно он потянулся к моему уху, а я…

Тут я увидела расстегнутую пуговицу его белоснежной рубашки в непосредственной близости от своих глаз и неверяще уставилась на темные волоски на его груди.

Странным образом, этот вид порядком меня взволновал. Настолько, что закружилась голова, словно сейчас у меня, а не у леди Вильтельмины Найд случится обморок.

— Что?! — отведя взгляд, шепотом спросила у короля.

— Еще я бы не отказался узнать чуть больше о природе того чуда, которое вы сотворили с моими братьями. Наверное, вы уже слышали, что близнецов частенько называют демонами во плоти и пытаются найти в нашей родословной тому подтверждение…

На это, с трудом сдержав смешок, я покачала головой.

— Не верьте злым голосам, ваше величество! Ваши братья — замечательные и любознательные мальчишки, которым всего лишь нужно чуть больше внимания.

Сказав это, я твердо посмотрела ему в глаза.

— Ну что же, леди Корнуэлл, — отозвался король, — спасибо за ваше мнение! Сейчас у нас, к сожалению, не так много времени на беседу, но я буду рад нашей личной встрече в ближайшие дни.

Вновь улыбнулся и двинулся дальше, к полумертвой от волнения Тэль. А затем, все же дождавшись от нее неуклюжего реверанса и пары слов, отправился назад, к трону, а я уставилась ему вслед.

И тут, к своему удивлению, обнаружила, что на меня смотрят двадцать с лишним пар женских глаз. Да что там избранницы — я повернула голову, и оказалось, что на меня неверяще уставился чуть ли не весь огромный Тронный Зал!

Неужели потому, что король со мной секретничал?!

Особенно мне не понравился взгляд ослепительно-красивой блондинки в золотом платье, которая стояла одной из первых в нашем ряду. Он был даже не давящим, а… каким-то режуще-колющим. На это я лишь мысленно пожала плечами, подумав: неужели я не угодила ей тем, что король задержался возле меня чуть дольше, чем рядом с остальными избранницами?

Впрочем, Брайн Стенвей уже занял свое место на троне, после чего грянул гимн Арендела — наш славный гимн, под который наши войска одержали так много побед, разбив не одну армаду…

И Зарейн мы разбивали, и Устед — причем много раз! — но они все равно не оставляли попыток нас завоевать. Впрочем, в последние годы между нашими королевствами установилась видимость дружбы. Войны поутихли, но мы-то прекрасно понимали, что сегодняшняя дружба зиждилась на крови…

Вернее, на крови и страхе, что Арондел все равно победит.

Но если бы Брайн Стенвей женился на одной из прибывших на отбор принцесс — Шейлы из Зарейна или же Сины из Устеда, — то у этой дружбы появилась бы куда более сильная опора в виде родственных связей…

Тут отзвучала музыка, и шагнувший вперед распорядитель — пожилой, преисполненный важности придворный в белоснежном наряде — объявил, что сейчас король назовет имена девушек, которых он решил оставить на отборе.

Я уже знала, что во дворец нас прибыло двадцать пять, но беглого взгляда хватило, чтобы подсчитать: перед троном выстроились всего лишь двадцать две избранницы. Выходило, трое не прошли проверку у магов, и их не допустили на церемонию представления.

Теперь же, после ее окончания, пришло время узнать, кто из оставшихся девушек продолжит отбор.

И если мое имя не прозвучит, то король вежливо со мной попрощается, после чего мне придется думать, как вернуться на Хокк и где взять деньги на лечение брата, потому что вряд ли дядя будет так благосклонен после моего провала…

Я впилась ногтями себе в ладонь, а в другую руку мне впилась ногтями Тэль.

Но, к удивлению, своего имени ждать мне слишком долго не пришлось.

Впрочем, первой из избранниц король назвал имя красавицы Бэсси Берналь. На это ослепительная блондинка в золотистом платье величественно качнула головой, словно ничего другого не ожидала. Вышла из ряда и поклонилась монарху Арондела.

Вскинула голову, обведя остальных избранниц торжествующим взглядом, и я отстраненно подумала, что корона Арондела ей будет очень даже к лицу.

Но время ее триумфа подошло к концу, потому что уже прозвучало следующее имя. Второй из избранниц, прошедших испытание, оказалась принцесса Зарейна Шейла. Затем было названо имя Элизы, младшей дочери короля Визмора, после чего я решила, что сейчас придет черед светловолосой принцессы Сины из Устеда.

Но я ошиблась.

— Леди Корнуэлл, — произнес король, устремив свой взгляд в мою сторону. — Рад вашему приезду на отбор!

И в этот самый момент в меня впились даже не десятки, а сотни глаз.

— Агата!.. — прошептала моя новая подруга, и я почувствовала легкий толчок в бок. — Агата, ну выйди же ты вперед!

Очнувшись, сделала шаг из строя, потому что…

Потому что прекрасно понимала, что именно сейчас Олли заполучил целый год жизни!

Улыбнулась королю, все еще не в силах поверить в свое счастье — я прошла первое испытание! — затем шагнула назад, слушая, как Брайн Стенвей продолжил одну за другой вызывать девушек, и они, поблагодарив его, возвращались на свои места.

Вскоре Тэль совсем уж приуныла, готовая вот-вот расплакаться, потому что имен прозвучало около двадцати, а ее все еще не было… Но тут король вызвал из строя и леди Найд.

Это тут же зажгло румянец на ее бледных щеках. На губах заиграла робкая улыбка, а я подумала, что зря она на себя наговаривает: Вильтельмина Найд тоже была удивительной красавицей! Пусть не такой яркой, как многие девушки на отборе, но в ней присутствовал особый шарм, который нужно было лишь разглядеть.

Затем, когда все закончилось, Брайн Стенвей замолчал, и слово снова взял важный придворный. Заявил, что король сегодня решил не отпускать никого из избранниц, прошедших проверку у магов. Имена тех, кто по какой-то причине ее провалили, оглашать не стали, и я подумала, что это было правильным решением…

Как и то, что меня оставили во дворце!

Но при этом я прекрасно понимала, что в следующий раз мне может так сильно не повезти. И еще, что борьба за внимание короля только начинается.

— Пройденное испытание очень вам к лицу, леди Корнуэлл! — раздался над ухом знакомый голос, и от неожиданности я резко повернулась.

Конечно же, герцог Раткрафт, кто же еще?!

— Вы раскраснелись, и ваши зеленые глаза сверкают, — добавил он. — Неужели вас настолько окрылила надежда заполучить в свои сети моего кузена? Или же вас куда больше вдохновляет возможность стать королевой Арондела?

Мне показалось, что за последние несколько минут настроение герцога серьезно испортилось. Сейчас он выглядел куда более язвительным, чем до оглашения имен, и его губы кривились в саркастической усмешке.

И я подумала: какая муха его укусила? Что с ним не так, если все… именно так, как мне бы хотелось?! Ведь я прошла, и Олли будет жить!..

Или же… Быть может, герцог хотел, чтобы король отпустил с отбора одну из девушек, которая запала ему в душу, но Брайн Стенвей оставил всех, тем самым испортив своему кузену настроение?

Хотя что я могла знать о королевской семье и перепадах настроения герцога Стенвея?!

— Не придумывайте! — улыбаясь, сказала ему. Потому что моего ему было не испортить. — Королевой Арондела мне никогда не стать, и вы прекрасно это знаете. Сами же мне на это намекали! Зато я поняла, что наш король не только на портретах, но и в жизни удивительно красив…

К тому же, произнеся это, я еще и вспомнила, как пялилась на смуглую кожу и темные волоски в распахнутой на груди рубашке Брайна Стенвея, и, кажется, покраснела.

Взгляд герцога посуровел.

— Поздравляю вас с поразительным успехом быть названной четвертой на королевском отборе! — заявил он, и я поняла, что, по его мнению, это была так себе честь. — Желаю вам приятного вечера, леди Корнуэлл! Не забывайте, что по правилам отбора вы танцуете с королем четвертый танец. Во избежание недопонимания со стороны моего кузена, я советую вам не принимать приглашения других кавалеров, пока этого не произойдет. Позже вы сможете танцевать с кем вашей душе угодно. Например, со мной.

— Но почему?..

Вернее, я хотела сказать ему, что вовсе не собираюсь принимать чьи-либо предложения — только его, да и то в благодарность, что он так выручил меня с платьем, — но, кажется, милорд герцог понял меня не совсем правильно.

— Если вы хотите знать причину, то я вам ее назову. Мой кузен — большой собственник, — произнес герцог, а затем почему-то добавил: — Подозреваю, это у нас семейное.

После чего развернулся и ушел.

А я осталась, недоуменно уставившись ему вслед.

Затем, повернувшись, я еще немного послушала, как вздыхает и собирается вот-вот расплакаться от счастья Тэль, после чего бросила взгляд на проходившую мимо леди Виторину.

Распорядительница, обняв за плечи одну из избранниц, выглядевшую совсем уж бледной, вела ее к ближайшей колонне. Похоже, собиралась привести девушку в чувство, потому что я услышала, как она попросила кого-то принести ей нюхательные соли.

Тут объявили танцы, и собравшиеся в Тронном Зале пришли в движение, заслонив от меня и леди Виторину, и ту самую страдалицу. Вернее, счастливицу, потому что сегодня никто из стоявших в ряду избранниц не ушел.

Да и Тэль куда-то исчезла — наверное, отправилась к своей семье, присутствующей на приеме, чтобы выслушать от отца… Не думаю, что поздравления. Скорее, наставления на дальнейший отбор.

Тем временем слуги распахнули двери в соседний зал, и король, вновь спустившись с трона, подхватил под руку Бэсси Берталь. На это она ответила ему улыбкой будущей королевы, и Брайн Стенвей повел ее туда, откуда уже разносилась чудесная мелодия одного из контрдансов.

И я возблагодарила Богов за то, что знакома с придворными танцами.

Да, мама научила меня и этому, так что я куда сильнее страшилась опоздать к своему танцу, чем опозориться во время него. Решила сразу же отправиться в Бальный Зал, чтобы король уж точно меня нашел, но, опять же, не дошла, так как дорогу мне преградил высокий, грузный мужчина в бархатном черном камзоле. Вырос из толпы придворных и остановился передо мной — так сразу и не обойти!

У него были седые волосы, глубокие борозды морщин, надменное лицо и ледяные серые глаза.

— Значит, на отбор прибыла Агата Корнуэлл, — произнес он. — А почему же не Абигейл?!

Лицо его показалось мне неприятным, а в голосе не было ни капли даже напускной вежливости. Наоборот, мужчина был подчеркнуто груб и вовсе не собирался со мной церемониться.

— Бедняжка Абигейл заболела, поэтому приехала я, — сказала ему, размышляя, кто бы это мог быть.

По словам леди Виторины, приобрести врагов на отборе проще простого, что, судя по всему, и произошло. Но почему же так быстро?!

Или же это были старые враги дяди Бернарда?

— Похоже, бедняжка Абигейл сидит на своем острове и не высовывается, — усмехнулся здоровяк. — Значит, старик Корнуэлл побоялся отправить в столицу родную дочь и вместо нее прислал племянницу… Опасается меня, и правильно делает!

— Кто вы такой? — нахмурилась я. — И что вам от меня нужно?

— Альберт Блаквелл, граф Маклахан, — представился он. — Неужели маленькая леди Корнуэлл меня не знает? Уверен, в вашем доме мое имя прославляли на все лады, потому что именно я вывел твоего дядю на чистую воду!

И мне все стало совершенно ясно.

— Это вы стали причиной потери доверия со стороны короля, — сказала ему, — потому что интриговали против моего дяди. Многократно его оболгали, потому что предоставляли следствию то фальшивые доказательства, то несуществующих свидетелей… — На это он было вскинулся, но я не дала ему вставить и слова: — Но очень скоро король поймет, как обстояли дела на самом деле, и накажет истинных злоумышленников того заговора! Вернее, он уже начал что-то подозревать, поэтому сделал шаг навстречу моему дяде и прислал Корнуэллам приглашение на отбор. Поэтому я и здесь…

— Поэтому ты, — заявил мне граф Маклахан, — будешь сидеть тихо и не высовываться! Я советую тебе держаться как можно дальше от короля. А еще лучше — собрать свои манатки и возвращаться домой, делать тебе здесь нечего! Убирайся отсюда, иначе ты закончишь в месте, которое намного хуже, чем то, куда отправили твоего дядю.

На это я хотела сказать ему, что из манаток у меня всего лишь один саквояж, на мне чужое платье, а местами похуже меня не испугать.

Но не стала, решив, что связываться с таким грубияном — не уважать себя. Поэтому, пожав плечами, заявила ему, что мы еще посмотрим. Затем развернулась и ушла, не став слушать, что он, пылая гневом, говорил мне вслед, — вот еще!..

К тому же удара в спину я не ожидала.

С мечом на меня он бы не бросится. Оружия у графа Маклахана не было, на такое у меня глаз наметан, а магические потоки обходили Тронный Зал далеко стороной. Поэтому я со спокойной совестью отправилась в Бальный, где, нисколько не опоздав, совершенно чудесно протанцевала с королем свой четвертый танец, видя одобрение в его темных глазах.

После этого я вернулась в толпу, чувствуя, как от волнения у меня снова начинает кружиться голова. Король тем временем пригласил рыжеволосую красавицу Хариетт Рейд — ее имя прозвучало пятым, как раз после моего, затем своей очереди ждала Сина, принцесса Устеда.

Ко мне же подошел Джеймс Стенвей.

— Ваш танец, — повернулась я к нему. — Когда бы вы хотели его получить?

— Прямо сейчас, — отозвался он. — Но с единственным условием — вы не станете петь хвалебные оды моему кузену. Поверьте, я наслушался их порядком — каждое утро во всех Храмах службы начинаются за его здравие.

— Неужели вы ему завидуете? — удивилась я.

— Нисколько, — уверенно заявил герцог, протягивая мне руку. — Потому что я свободен в своем выборе, а Брайн должен думать не столько о себе, сколько о нуждах королевства.

— Зачем вы мне это говорите? — нахмурилась я. — Неужели затем, чтобы снова предупредить, что на отборе мне не победить? — Я прекрасно это понимала и без него. — Или же вы твердо решили испортить мне настроение, потому что и ваше не слишком-то хорошее?

На это Джеймс Стенвей широко улыбнулся, и я передумала спорить.

— Давайте уже танцевать, Агата! — произнес он. — Надеюсь, вы простите мою некую неучтивость — я забыл вам сказать, что этим вечером вы выглядите поистине очаровательно.

Вашими стараниями, хотела сказать ему. Но, опять же, не стала.

— Уверена, вы самый любезный из всех кавалеров в этом зале, — заявила так же любезно.

Кроме его кузена, чье имя мы договорились не упоминать, ну и графа Маклахана — тому вежливости еще нужно поучиться!

— Ну что вы, Агата, во дворце обо мне ходят ужасные слухи! Например, что я терзаю молодых девиц, причиняя им невероятные страдания своим ужасным нравом…

— О, как интересно! — отозвалась я. — И когда вы уже начнете меня терзать? А то я до сих пор не заметила вашего ужасного нрава!

На это он, усмехнувшись, пожаловался, что я нисколько его не боюсь, и этот феномен требует пристального изучения.

Изучал он его на протяжении даже не двух, а трех танцев, потому что король был занят до самого окончания бала — целых двадцать две избранницы нуждались в его внимании и ждали своей очереди быть приглашенными!..

Наверное, герцог изучал бы и дальше, но в один прекрасный момент — вернее, так себе момент! — я поняла, что на этом все. Мои силы подошли к концу, и даже нюхательные соли леди Виторины вряд ли мне помогут.

Потому что голова кружилась так, что перед глазами рябило. Накатила жуткая слабость, и я с трудом стояла на ногах.

Мне хотелось лечь, закрыть глаза и забыться.

— Что с вами, Агата? — встревожился герцог, когда я попросила отвести меня к колонне. А еще подумала — странное дело, он не отходил от меня весь вечер, а ведь вокруг полным-полно прелестных девушек!

— Я чувствую себя жертвой кораблекрушения, — призналась ему. — Кажется, будто бы плыла целую неделю, боролась за свою жизнь, а потом, когда сдалась, меня все-таки выкинуло на берег… Но сил, чтобы подняться и возликовать, у меня уже не осталось.

Он усмехнулся.

— Похоже, вы не слишком-то привыкли к подобного рода развлечениям!

— Простите, если вас разочаровала. Надеюсь, сейчас я немного постою и мне станет лучше…

— Думаю, вместо того, чтобы превратиться в украшение этой колонны, — той самой, к которой я прижималась спиной, — вам все же нужно вернуться в свои покои и хорошенько отдохнуть. Потому что завтра рано утром намечена большая охота, на которой, я уверен, вы поразите моего кузена своим умением великолепно держаться в седле… — Тут он уставился на меня. — Кстати, леди Корнуэлл, вы умеете великолепно держаться в седле?

— Уж как-нибудь не выпаду, — пообещала ему. — А если я… Если я сейчас уйду с бала, король очень расстроится? Или же он этого не заметит?

— Если вы упадете в обморок, Брайн наверняка это заметит, — отозвался герцог. — Но, подозреваю, это не то внимание, которое вы бы хотели на себя обратить.

Кивнула. Тут он прав!

— Спасибо, что вы со мной возитесь! — произнесла я растроганно.

— К сожалению, несмотря на то, что я с вами вожусь и не отказался бы проводить и своими глазами убедиться, что вы отправились отдыхать, мне все же не стоит появляться в крыле невест. Это может навредить вашей репутации, — заявил он, затем добавил, что поищет леди Виторину, и посоветовал мне не падать с ног хотя бы еще несколько минут.

Ушел, а я закрыла глаза, понимая, что герцог во всем прав. Мне нужно вернуться и лечь спать, так как я не рассчитала своих сил. И еще, леди Виторина тоже права — у меня не так много друзей, чтобы отказываться от их помощи.

Только вот мне почему-то казалось, что в некоторых словах и взглядах Джеймса Стенвея, крылось куда большее, чем дружба и сочувствие к нуждающимся, как завещала нам Святая Истония.

Но разве такое возможно?!

* * *

Джеймс Стенвей, герцог Раткрафт

Они устроились в креслах в Малом Овальном Кабинете. Брайн потягивал амаранский коньяк, и на его лицо бросали блики алые языки пламени из камина. Сам же король разглядывал шахматную доску. Вернее, уставился на совершенно безвыходную позицию, в которую попали его белые, загнанные в угол после быстрого и напористого нападения черных.

Джеймс Стенвей, вытянув длинные ноги, посматривал на своего кузена, потому что ситуация на шахматной доске была прекрасно ему известна и полностью его устраивала. До этого он никогда не замечал в себе особой кровожадности по отношению к венценосному брату, но сейчас и эта партия, и разговор, который затеял король, его порядком раздражали.

Именно из-за этого он решил поскорее закончить игру, затем, сославшись на усталость, отправиться в свои покои; и с самого начала партии был быстр, стремителен и кровожаден, не оставив Брайну ни единого шанса спасти ладью, чтобы уже через два хода загнать короля в угол.

Белого короля на шахматной доске.

При этом он никак не мог понять причины собственной раздражительности. Неужели дело в их разговоре? Обычном вечернем разговоре без обсуждения проблем Арондела, сдобренном парой глотков выдержанного коньяка?

Или же дело в том, как Агата Дорсетт смотрела на его кузена?!

Раскрасневшаяся, с блестящими глазами и вздымающейся от учащенного дыхания грудью — воспоминание о груди леди Корнуэлл в узком лифе голубого платья все еще порядком тревожило его воображение, — она не спускала глаз с короля и выглядела удивительно прелестной.

Чтобы заполучить это платье, Джеймсу пришлось поднять на ноги всю дворцовую артель швей, которые и сейчас, озадаченные его приказом и щедрым вознаграждением, не спали, расшивая амазонку для завтрашнего выезда леди Корнуэлл.

— Джеймс, да что с тобой? — нахмурился Брайн. — В последнее время ты порядком растерян, брат мой! Признаю, в шахматах тебе нет равных во всем Аронделе, если не считать архиепископа Плесби… Но неужели тебе настолько скучно со мной играть, что ты витаешь в облаках? — Затем улыбнулся: — Это, признаюсь, довольно болезненный удар по моему самолюбию.

- Нет же! — отозвался герцог с досадой. С досадой на себя. — Но ты прав, я немного задумался. Так о чем ты у меня спрашивал?

— Мне нужен дружеский совет, Джеймс, потому что мне советуют все подряд. Даже те, у кого я не спрашиваю. Зато ты молчишь…

— Какого именно совета ты от меня ждешь?

— Хочу узнать твое мнение, как мне лучше поступить. Повести себя как наш дед, Теодор II, сперва прозванный в народе Безумным, потому что никого и никогда не слушал, а потом Справедливым, потому делал только то, что считал нужным… И во многом это были правильные решения.

— Или же? — вскинул темную бровь герцог.

Разговор начинал его занимать.

— Или же как мой покойный отец, всегда прислушивавшийся к тому, что говорят другие, и опиравшийся в своих решениях на древний артефакт? Быть может, мне стоит следовать советам Ближнего Круга и вытащить Сердце Пламени из сокровищницы?

— А что подсказывает твое собственное сердце? — спросил у него Джеймс. — Мы ведь говорим о твоей женитьбе, Брайн! Какой бы ты выбор ни сделал, по какому бы пути ни отправился, тебе с этим выбором жить.

Король пожал плечами.

— Их слишком много, Джеймс! И я боюсь ошибиться.

— Их много, — согласился герцог. — Так отсей тех, кто не подходит и кто тебя не впечатлил, и девушек останется намного меньше. Так сделать выбор будет значительно проще.

Сказав это, Джеймс повернулся к шахматной доске, и Брайн потерял белую ладью. Но король к своей утрате отнесся философски, лишь пожал плечами.

— Знаешь, что сказали мне маги? Те, кто проводил освидетельствование избранниц.

— Вернее, проверку их девичьей чести? — губы Джеймса коснулась скептическая улыбка. — Неужели они допустили ошибку, и среди избранниц посмела затесаться блудница? Нарушила правила отбора, чтобы внести краски в это… гм… довольно скучное мероприятие?

Это была шутка, потому что Брайн, при всем своем спокойствии, обладал решительным нравом и тяжелой рукой. После провалившегося заговора он без сожаления казнил несколько сотен заговорщиков. Больше тысячи гнили в тюрьмах или же пытались искупить свою вину на королевских каменоломнях.

Поэтому мало кто рискнул бы нарушить правила отбора.

— Все значительно интереснее, — отозвался король. Затем усмехнулся: — Хотя что может быть интереснее блуда? Бессмысленного, но такого приятного?

— И что же они тебе сказали? — поинтересовался Джеймс, не настроенный на подобного рода философские беседы.

— Они посоветовали обратить внимание на Агату Дорсетт, — заявил Брайн и потянулся к бокалу с коньяком.

Рука герцога, которой он решительно двигал ферзя, чтобы поставить белому королю мат и прервать его жалкое существование, дрогнула, и фигура так и не встала на нужную шахматную клетку.

— Даже так? — удивился Джеймс. — Интересно, почему?

— Потому что, по их словам, на нее странным образом реагирует Малое Сердце. Но они так и не смогли дать мне внятного объяснения, так как сами теряются в догадках. Вернее, единственное их предположение было в том, что легенда о Святой Крови, записанная в хрониках Стенвеев, — это никакая не легенда.

— Бред! — пожал плечами Джеймс. — Неужели ты веришь в эту глупую сказку тысячелетней давности? В то, что Первому из Стенвеев досталась корона Арондела от самой Святой Истонии, а Корнуэллам, на которых короны не хватило, она всучила своего ребенка, потому что согрешила с одним из них?

Брайн пожал плечами.

— Признаюсь, не слишком, — отозвался он. — К тому же до сегодняшнего дня не было ни единого подтверждения этому факту. Да и та запись…

— Я видел ее, Брайн, — кивнул Джеймс. — Одна строка в семейной хронике, и я не думаю, что тебе стоит брать это в голову!

Затем, почувствовав очередной прилив недовольства — как каждый раз, если речь заходила об Агате Дорсетт, — Джеймс уставился на шахматную доску, пытаясь понять, как выбраться из неприятностей, в которые сам себя и загнал.

— Но артефакт все же реагирует на Агату Дорсетт, — произнес король, — и от этого факта никуда не деться. Маги говорят, что такого они никогда не видели.

— Они не могут ошибаться?

— Думаешь, начали пить во славу королевского отбора с самого утра? — усмехнулся Брайн. — Интересная версия, но мне кажется, в ней что-то есть, в этой Агате Дорсетт! И я собираюсь к ней хорошенько присмотреться.

Затем перевел взгляд на доску, после чего с легким удивлением посмотрел на своего кузена.

— Почему ты меня еще не прикончил? Ты должен был поставить мне мат еще ход назад.

— Решил дать тебе возможность еще немного пожить, — отозвался Джеймс, чтобы как-то скрыть свою досадную ошибку.

Потому что его слабость как раз и была той самой досадной ошибкой, и ему это нисколько не нравилось. Вернее, он собирался покончить со своей слабостью к Агате Дорсетт.

Мне это ни к чему, заявил он себе. Хватило мне и Бэсси.

— Благородно с твоей стороны, — похвалил его Брайн. — Ну раз так, тогда скажи мне, что ты думаешь насчет принцессы Визмора Элизы?

— Мила и набожна, — отозвался Джеймс. — Но зная твой безудержный нрав… Боюсь, очень скоро ты с ней заскучаешь и начнешь искать себе развлечения на стороне, а это вряд ли пойдет на пользу твоему браку. Отец Элизы суров и тоже набожен, и мне не хотелось бы потерять такого союзника.

— Тогда как насчет Шейлы, принцессы Зарейна?

— Опасно, — усмехнулся Джеймс, — но довольно интересно. Хотя после свадьбы она вполне может поселиться в твоих покоях с ящиком кобр, сказав, что это ее приданое.

Король рассмеялся.

— Ты прав, друг мой! Пожалуй, это слишком опасно. А Бэсси… — голос короля дрогнул, что не укрылось от внимания Джеймса. — Скажи мне, как ты отнесся к тому, что я назвал ее первой? Это сильно задело твои чувства?

— Шах, — вместо этого заявил ему Джеймс. — Шах и мат!

И тут же подумал, что за последние часы ни разу не вспоминал о Бэсси, словно она оказалась за Гранью его мира. Вернее, Бэсси где-то была, существовала, смеялась, облизывала пухлые губы и смотрела на мир синими как небо глазами… Ей тоже смотрели вслед, ее красотой восхищались, ее воспевали, за ней пытались ухаживать, таскались многие, терзая свои сердца несбыточными надеждами.

Надеждами, которые она втаптывала в землю острыми каблучками.

Но сейчас все это происходило далеко от него. Настолько далеко, словно не было между ними никакого разрыва, потому что его чувств к ней не существовало и в помине.

— Это твой отбор, Брайн! — в который раз сказал он своему кузену. — Они приехали к тебе, поэтому тебе и выбирать. А сейчас, если ты простишь, мне нужно откланяться. Остались еще кое-какие незаконченные дела.

— Ах вот как?! — усмехнулся король. — А ты, гляжу, не изменяешь своим принципам, Джеймс! Полгода назад ты сказал, что совета от тебя не дождаться. Так оно и есть.

На это Джеймс пожелал королю приятного вечера, после чего покинул Малую Приемную и зашагал в сторону своих покоев. Потому что та, до которой ему почему-то оказалось дело, давно уже спала.