Глава 7
Лакей, которому леди Виторина поручила отвести меня назад, в мои покои, расположенные в восточном крыле огромного дворца — так называемом Крыле Невест, — шел туда каким-то слишком уж замысловатым путем.
Я брела за ним, поглядывая то на его спину и широкие плечи, обтянутые черной с золотом ливреей, на которую бросал блики факел в его руке, то по сторонам… И пусть мне до ужаса хотелось спать, а в Бальном Зале я буквально валилась с ног от усталости, но довольно скоро я проснулась и даже падать перестала.
Подумала… Он что, держит меня за дуру?!
Дурой я себя не считала, и представление, в какую сторону нужно идти, я тоже имела. Но вместо этого мы двигались в противоположном от Крыла Невест направлении, причем выбирая малоосвещенные коридоры и залы, в которых к тому же не стояло стражи.
Судя по всему, лакей старательно обходил ее стороной, и это тоже бросалось глаза.
— Интересно, куда это вы меня ведете? — спросила я, накинув на себя магическую защиту.
С испугу у меня вышло довольно прилично. Преподаватель, который обучал магии Абигейл, потому что Дар у кузины все же имелся, а заодно учил и нас с Олли, наверное, остался бы доволен.
И я собиралась обязательно ему об этом рассказать. Если, конечно, выживу, потому что я понятия не имела, что здесь происходит.
Но выжить все-таки бы не отказалась, поэтому под моими ладонями принялись разгораться красные магические вихри боевого заклинания.
— Не волнуйтесь, леди Корнуэлл! — отозвался лакей. Он был молод и вполне уверен в себе. — И магию свою тоже уберите. Я не причиню вам вреда.
— Уберу, когда скажете, что вы задумали!
— С вами кое-кто хочет увидеться, — вот что он мне на это ответил.
И раньше, чем я успела возмутиться — ему следовало предупредить об этом заранее, а не ставить меня в известность, когда я чуть было не стерла боевым заклинанием ухмылку с его лица!.. Так вот, в этот самый момент лакей показал мне знак Братства Голодных.
На это я кивнула — ну конечно, кто же еще?! — и мы продолжили путь. Ничего рассказывать он не стал, кроме того что мы направляемся к конюшням, расположенным возле западного крыла, где и состоится встреча.
И я уже догадывалась, с кем именно.
Вскоре мы беспрепятственно выбрались из дворца, но затем столкнулись с патрулем. Они тоже не стали проблемой — лакей показал знакомым ему стражникам знак Братства, и нас пропустили без разговоров. Затем показались те самые конюшни — узнала их по запаху, — но, приблизившись, внутрь мы не пошли и лошадей пугать не стали. Вместо этого свернули за угол, после чего лакей заявил, что дальше он уже не пойдет. Подождет меня здесь, чтобы проводить после встречи назад, в Крыло Невест.
Меня же ждут как раз за следующим углом.
Кивнув, зажгла магический светлячок — потому что факел остался с моим проводником, — после чего завернула за бок темного здания, представ перед тем, с кем рассталась два года назад.
Именно его я искала после того, как сошла с борта «Гордости Империи», и именно он меня нашел. Это был мой друг детства — тот, кто помог мне раздобыть деньги на лечение Олли, и, что уж тут кривить душой, только благодаря его помощи мой брат все еще был жив. Не умер в приютском лазарете, куда переводили безнадежно больных.
— Агата! — выдохнул Мэтью, двинувшись мне навстречу.
А я… Я почему-то непроизвольно отшатнулась.
Отшатнулась, потому что я вовсе не думала кидаться ему на шею после двухлетней разлуки. Вместо этого попятилась, так как зажженный мною магический светлячок, с трудом отвоевывавший кусочек освещенного пространства у чернильной темноты, вырвал из полумрака совсем другого человека.
Мало похожего на того, кто оставил меня на острове Хокк.
Он сильно изменился, решила я.
Но все же это был Мэтью — мой старый друг, которого я целых два раза вытаскивала с того света, залатывая огромные дыры на его теле. Один раз во время неудачного ограбления в него угодило боевое заклинание от охранявших банк магов, и его притащили ко мне едва живым. Второй раз мне пришлось затягивать несколько ножевых ран. По словам Мэтью, он получил их в пьяной драке в трактире, в котором кому-то угодил под горячую руку…
Я не слишком-то в это поверила, но, в очередной раз отбив его у смерти, взяла с него обещание. И Мэтью, глядя мне в глаза, пообещал, что на этом все. Он больше не будет грабить магазины, нападать на стоявшие в порту Вильмы корабли или же врываться в банки, потому что возьмется за ум и выберет себе другой путь и другую жизнь.
Жизнь добропорядочного человека.
Но, стоило ему встать на ноги, как все снова становилось по-старому, на что Мэтью тут же начинал меня уверять, что делает это ради нас с братом.
Но я-то знала, что это ложь! Причина вовсе не в Олли или же во мне — потому что одолженное Годфри я отрабатывала сама, рассчитываясь с ним лекарскими или магическими услугами.
Мэтью делал это ради себя — ему нравилось ходить по лезвию ножа и зарабатывать нечестным путем, — хотя я твердила ему, что так он себя погубит!.. Однажды его либо убьют, либо засадят за решетку на долгие годы — а то и на десятилетия, потому что законы в Аронделе жестокие, никакой пощады!..
На это Мэтью продолжал мне обещать, что обязательно завяжет, прекратит, найдет нормальную работу. Ведь он крепкий и руки у него умелые — как раз то, что нужно на Хокке!
Может, даже пойдет моряком на китобой, — вот что он мне говорил…
Но все тянулось и тянулось, пока половину банды Годфри не поймали и Мэтью не пришлось скрываться.
И теперь, глядя на него — на его гладковыбритое, возмужавшее лицо, на добротную одежду и уверенно расправленные плечи, я прекрасно понимала, что раз он пришел по моему зову, то ничего не изменилось.
Он все еще в Братстве.
Вернее, в одной из столичных банд.
— Агата!.. — повторил Мэтью, но на этот раз настойчивее.
И я, прикусив губу, все же позволила себя обнять, на миг ощутив прикосновение его крепкого тела и уловив запах жевательного табака и дорогого алкоголя. Затем Мэтью отстранился, заглядывая мне в лицо.
— Зажги-ка посильнее свою магию! — приказал мне, потому что никогда не хотел слушать то, о чем я ему рассказывала. Например, что магию нельзя зажечь, для этого существуют заклинания. — Хочу получше тебя рассмотреть!
На это я запустила в воздух еще один светлячок, после чего, очнувшись от тягостных воспоминаний детства, накинула на нас звуконепроницаемый купол и выставила магические метки, которые должны были предупредить, если появится кто-то из посторонних.
— Выросла! — заявил мне Мэтью довольным голосом.
Я тоже уставилась ему в лицо, отметив тяжелую челюсть, непокорную черную челку, спадавшую на широкий лоб и казавшиеся черными как сама ночь глаза. На Хокке он всегда привлекал девичьи взгляды, и я не думала, что в столице что-либо изменилось.
— Какая же ты все-таки стала! — наконец, перестав меня разглядывать, заявил Мэтью.
— Какая? — спросила у него.
— Красавица! — выдохнул он. — Ты стала настоящей красавицей, Агата! Но я всегда об этом знал. Сразу же понял, как только увидел тебя в приюте.
— Мэтью! — покачала я головой.
Он много раз пытался за мной приударить, на что я постоянно давала ему понять, что между нами может быть только дружба.
— Итак, ты приехала в Стенстед! — добавил он, к моей радости обойдя сложную тему стороной.
— Приехала, — согласилась ему, — но не по своей воле. Дядя отправил меня на королевский отбор. Поэтому я здесь, во дворце.
Мэтью кивнул, словно для него это не было секретом.
— И что же он от тебя хочет?
— Дядя? — усмехнулась я. — Чтобы обелила его порядком запятнанную репутацию.
Затем решила ему рассказать — так, в общих чертах, потому что это все-таки был Мэтью, мой старый, мой лучший, вернее, мой единственный друг детства.
— Это старое дело, Мэтью! Дяде приписывали близкие связи с семьей заговорщиков Зеймурами. К тому же несколько мятежных лордов состояло в его партии… Партия Влияния, вот как она называлась!
— Никогда о такой не слышал, — пожал он плечами.
— Потому что после мятежа ее запретили во всем Аронделе. Так вот, этот самый Зеймур и еще двое мятежников из высших кругов как раз в ней и состояли. Потом их схватили и казнили, потому что их вина была полностью доказана, а дядю, как председателя той самой Партии Влияния, протащили через следствие. Прямых доказательств против него не было, но его враги, Маклаханы и Браммеры, упорно пытались отправить лорда Корнуэлла на плаху. Подкидывали следствию фальшивых свидетелей и сфабрикованные улики. Правда, дядю все же оправдали, потому что ничего доказать так и не удалось. Но королевского расположения он все-таки лишился.
— А он, значит, хочет, чтобы ты его вернула?
Кивнула. Именно так!
— К тому же дядя подозревает, что его враги и сами замешаны в заговоре. Слишком многое они знали, когда пытались его утопить, и слишком уж ладно «пели» подсунутые ими свидетели. Лорд Корнуэлл дал мне с собой бумаги…
Сказав это, я мысленно поморщилась, потому что и дядины документы тоже были так себе — ни одного прямого доказательства, одни лишь его подозрения.
— Но я пока не знаю, как мне быть, — призналась я Мэтью. — Вернее, с чего мне начать.
Наверное, стоило повнимательнее присмотреться к графу Маклахану. Наше с ним знакомство началось с угроз, и мне показалось это довольно странным.
— Как далеко ты зашла? — Мэтью красноречиво покосился на темную громаду королевского дворца.
— На отборе? — поинтересовалась я. — Только что закончилось первое испытание. Его прошли все, кто приехал в столицу, так что это несомненный мой успех. — Усмехнулась. — А вот завтра… Завтра уже состоится настоящее испытание, там-то и будет видно.
— И что ты собираешься делать?
— Пока еще не знаю. Попробую для начала что-то разузнать. Если ничего не получится, то отдам дядины документы королю или его кузену.
Думать о Джеймсе Стенвее оказалось куда спокойнее, чем о короле.
— Герцогу Раткрафту? — поморщился Мэтью. — С этим поосторожнее, Агата! Он не только входит в Близкий Круг, но еще и курирует Тайную Канцелярию и знает обо всем на свете. Может понять, что ты не та, за кого себя выдаешь.
На это я уставилась на него недоуменно.
— А кто я, по-твоему? За кого я себя выдаю?
— Ты наша, Агата! — заявил мне Мэтью уверенно. — Ты всегда была нашей!
Кажется, я снова отшатнулась.
— Мы тебе поможем, — добавил Мэтью.
— Поможете, вы?! Но как?
— Наши люди из Братства будут за тобой присматривать, а я порасспрашиваю там и сям о твоих Маклаханах и Бруммерах. Может, кто и что слышал…
— О лорде Браммере, — поправила я, ощущая, как меня охватывают не слишком хорошие предчувствия.
Потому что я вовсе не собиралась просить у Мэтью о помощи в этом деле. И оказалась права — да-да, насчет этих самых плохих предчувствий!..
— Но есть одно условие, — добавил Мэтью.
— Какое еще условие? О чем ты говоришь?!
Но вместо того, чтобы все мне рассказать, старый друг заюлил:
— Кое-кто узнал, что ты на отборе, Агата! Он желает тебе удачи и шлет подарок…
— Мэтью, — я посмотрела ему в глаза, — кто именно обо мне узнал? И какой еще подарок?!
— Вот, — он достал из кармана браслет, от которого — я сразу же почувствовала! — шли необычные магические колебания. — Просил передать тебе защитный талисман…
— Артефакт, — поправила я. — Но для чего?!
— Это какая-то магия, — отмахнулся Мэтью.
— От кого, Мэтью? Кому ты успел про меня рассказать?
И, главное, зачем?!
— От Жиля ДеСоля, — наконец, произнес он.
На это я поморщилась — никогда о таком не слышала.
— Кто он, этот Жиль?! Очередной Хороший Годфри? Ты ведь в его банде, Мэтью?
- Агата…
Он протянул было ко мне руку, но я покачала головой. Пусть и не думает ко мне прикасаться!
— Я так и знала, что ничего не изменится! Еще тогда, на Хокке, поняла, что в столицу ты едешь вовсе не к своему несуществующему родственнику. Просто бежишь от жандармов, потому что влип в серьезные неприятности.
Он нахмурился, а я добавила:
— Но я все равно решила разыскать тебя, потому что…
— Потому что тебе понадобилась моя помощь, — констатировал он.
— Нет же, Мэтью! Потому что ты — мой единственный друг здесь, в Стенстеде! Мы так много пережили с тобой на Хокке, и я хотела тебя увидеть. Тебя, Мэтью, а не главаря твоей шайки! А ты приносишь вот это, — кивнула на браслет, — и ставишь мне условие. Что ему от меня нужно?!
— Ты права, — наконец, признался он. — Жилю кое-что от тебя нужно, но я не могу тебе об этом рассказать.
— Интересно, и почему же? — спросила у него с сарказмом. — Ты ведь ему уже так много обо мне рассказал, теперь и я бы не отказалась послушать о нем.
— Потому что я и сам ничего толком не знаю, — отозвался он, но я ему снова не поверила.
— Неужели ты до сих пор не его правая рука?! — спросила язвительно.
— Пока еще нет, — покачал Мэтью головой, восприняв мой вопрос с полной серьезностью, — но ты поможешь мне ею стать. Агата, он хочет тебя видеть, поэтому ты должна обязательно с ним встреться. Жиль не последний человек в столице. К тому же он не последний человек во всем Братстве. Выслушай его! Он поможет тебе, а ты поможешь ему. А потом я стану его первым помощником.
— Ты сошел с ума, — произнесла я, твердо решив, что не стану ни с кем встречаться. — Даже и не подумаю!
Но Мэтью привычно не обратил на мои слова внимания.
— У нас везде свои люди. Скажешь одному из них, что ты готова, — гнул он свою линию, — и они тут же свяжутся со мной, а я отведу тебя к Жилю.
— Мэтью, эта часть моей жизни навсегда осталась в прошлом, и я к ней уже никогда не вернусь. Я собираюсь оставаться на отборе так долго, сколько у меня получится, после чего уехать назад, к Олли.
И справлюсь со всем уж как-нибудь без его помощи!
— Агата, если ты поможешь мне и Жилю, тебе уже не придется клянчить подачки у своего дяди. Вы будете жить здесь, со мной — ты и Олли. Ты выйдешь за меня замуж и больше ни в чем не станешь нуждаться, я тебе обещаю!
— Ах вот как! — не удержалась я от смешка. — Ты, значит, станешь грабить банки и ювелирные магазины, а я по ночам залечивать твои раны — твои и твоих подельников, а потом носить тебе передачи в тюрьму? Именно такой ты видишь нашу будущую жизнь?
— Все совсем не так, Агата! — покачал он головой. — И все намного серьезней, чем было на Хокке. Очень скоро я не буду размениваться по мелочам, потому что Жилю принадлежит половина столицы. Он контролирует много кого…
— Проститутки, контрабанда, воровские шайки, что еще?
— Не могу тебе сказать, — отозвался он. — Но когда Жиль узнал, что ты отправляешься во дворец, а потом наши люди нашептали, что ты на отборе, он заинтересовался…
— Почему ты вообще ему обо мне рассказал?!
— Потому что это мой шанс, Агата! Я почти его правая рука и хочу ею стать. И я обеспечу тебе будущее…
— О, Мэтью! — закатила я глаза. — Только не начинай!..
— Я люблю тебя, — произнес он. — Всегда любил, Агата, хотя ты и не хотела об этом слушать! И я вовсе не собирался бросать тебя на Хокке. Наоборот, думал за тобой приехать…
И я почему-то не удивилась. Ни тому, что он меня любил, ни тому, что думал за мной приехать.
Но как-то слишком долго думал, уже два года прошло, а он так и не придумал. И даже весточки ни разу мне не прислал, хотя знал, что мы с братом отправились к дяде.
— Мэтью, — сказала ему, — наше прошлое осталось в прошлом, я больше никогда не встану на путь, по которому ты идешь. Так и передай своему Жилю ДеСолю! И тебе тоже я серьезно советую подумать о том, что ты делаешь. Потому что еще не поздно вернуться к нормальной жизни. Святая Истония тоже была простым человеком, и Она тоже совершала ошибки до того момента, пока не прозрела и не спасла мир…
…Она любила того, кто не мог на ней жениться, потому что уже имел законную супругу. Я читала об этом в «Хрониках Конца», хранившихся в тайном отделении приютской библиотеки. Сестра Инноренция, узнай она об этом, уверена, оторвала бы мне голову, хотя кровопролитие в Сестринстве не одобряли.
Но матушка Тилиния сама дала мне ту книгу. Потому что настоятельница была в курсе моих душевных метаний и понимала, что я заплутала на пути к истинной вере, так как отец учил меня совсем другому.
Мы вели с ней долгие беседы, и настоятельница однажды мне сказала, что даже Святой Истонии было сложно сделать выбор. В Ее жизни тоже было место грехам, но Она все равно смогла спасти свою душу и примкнуть к сонму Богов.
А потом матушка Тилиния позволила мне прочесть «Хроники»…
— Агата, — Мэтью покачал головой, — не надо рассказывать мне о житии твоих любимых святых! Я вдоволь хлебнул этой науки еще в приюте, с меня уже хватит! Я выбрал свой путь и пройду по нему до конца. Стану правой рукой Жиля, а потом займу его место. К тому же то, что он делает, всем идет только на благо.
— О каком благе ты говоришь?
— О том, что Жиль чтит законы Братства и держит порядок в столице. Следит за тем, чтобы на улицах не было бессмысленной жестокости, а банды не нарушали границ своих территорий. Без него в Стенстеде была бы война, и столица умылась бы кровью. Но у нас появилась кое-какая проблема…
— И, конечно же, эту самую проблему решить смогу только я! — усмехнулась в ответ. — Я, Агата Дорсетт, самая незавидная из невест короля Брайна Стенвея!
— Нет, — покачал Мэтью головой, — свои проблемы Жиль решит и сам. Но ты можешь ему помочь. Правда, обо всем расскажет тебе Жиль лично. — И снова протянул мне подарок вора. — Возьми браслет, Агата, ему будет приятно!
— И не подумаю! — покачала я головой, на что Мэтью поморщился.
Все явно шло не по его плану, и Мэтью это порядком раздражало — о такой черте его характера я помнила еще с приюта.
— Браслет защитит тебя от многих неприятностей, — попробовал он меня уговорить. — К тому же это дружеский подарок.
— Ничего я не возьму и встречаться с Жилем не стану, — твердо произнесла я. — Да и вообще, мне давно пора возвращаться. Наверное, меня уже хватились…
Попыталась его обойти, но Мэтью не позволил.
— Подумай, Агата, о том, что тебе нужны друзья! — заявил он, встав у меня на пути. — И что ты всегда сможешь попросить у Братства помощи. Вот и Жилю нужна помощь, потому что это наша общая проблема. Всего Арондела!
— О чем вообще идет речь?! Что это за проблема?
— Желтая Смерть, — наконец, признался Мэтью. — Она уже в столице, Агата, и Жилю это нисколько не нравится!
* * *
Я все же вернулась в свои покои — снова прошла, ведомая тем же лакеем, через темный двор, затем по погруженному в полумрак дворцу. Ближе к восточному крылу до меня стали доноситься музыка из Бального Зала и взрывы смеха, а потом мы застали целующуюся парочку, которая тут же юркнула за тяжелую портьеру.
Мне показалось, что девушку я видела среди избранниц короля, но целовал ее вовсе не Брайн Стенвей…
Пожала плечами — всякое случается! — после чего, поднявшись по мраморной лестнице и миновав длинный коридор со стражниками, наконец-таки добралась до своих покоев. Лакей, поклонившись, меня покинул, а я закрыла за собой дверь, вздохнув с явным облегчением — добралась!
Как оказалось, своим приходом я порядком удивила горничных. Потому что, несмотря на мою встречу с Мэтью, вернулась я слишком рано и бал все еще был в самом разгаре.
На это я заявила, что буквально валюсь с ног, так как морское путешествие лишило меня последних сил. И довольно скоро оказалась в постели, возблагодарив Богов за то, что у меня есть горничные, которые помогли справиться со шнуровкой и снять платье, а потом смыть пот и тревоги этого дня.
Я лежала, таращась в темноту, вдыхая незнакомый запах чужой спальни, наполненный тонким цветочным ароматом — в вазах появились свежие букеты, но у меня не было сил расспрашивать, от кого они и кто их принес. Вернее, принесли ли их лично мне или же это повсеместная практика в крыле невест.
Разговор с Мэтью разбудил тягостные воспоминания прошлого, которые смешивались с тревогами сегодняшнего дня. Одно накладывалось на другое, усиливая хаос в моей голове, не давая погрузиться в мир сновидений.
И я тяжело вздохнула.
Стала размышлять о том, что так и не взяла подарок Жиля, хотя Мэтью всеми силами пытался мне его всучить. Сказала, что мне не нужен никакой браслет и с хозяином тоже встречаться не стану, пусть даже меня не уговаривает.
Но Мэтью настаивал, заявляя, что мне пригодится помощь Братства. Потом все же ушел — раздосадованный, сказав напоследок, что они все равно станут за мной приглядывать и чтобы я еще раз подумала насчет Жиля, потому что наша встреча очень важна.
Тут я не удержалась от зевка. Ничего не знаю — для меня важно заполучить как можно больше лет здоровой жизни для Олли и помочь дяде вернуться в столицу. Жиль ДеСоль вряд ли мне в этом поможет — это было выше его сил, каким бы важным человеком он ни оказался в Братстве Голодных.
Потому что заговоры и придворные игры не имели ничего общего с миром по ту сторону закона.
Закрыла глаза, но сон все равно не шел. Вместо него накатила тревога.
Желтая Смерть… Мэтью сказал, что Желтая Смерть уже в столице!
А ведь я с ней уже встречалась!..
Уж и не знаю, каким образом на нашем забытом Богами острове оказалась целая партия сильнодействующего наркотика. Но этот факт уже было не отменить — в притонах и трактирах Вильмы ушлые люди принялись торговать им по пять дукаров за дозу.
Для Хокка это были большие деньги, но продавцы сулили райское наслаждение и сладкое, длительное забытье от всех проблем, забывая добавить, что Желтая Смерть вызывала немедленное привыкание.
Правда, не у всех.
У некоторых — тех, кто принял слишком много или же его тело по какой-то причине отвергало заразу, — наркотик становился причиной быстрой и мучительной смерти. Зато насчет остального зазывалы не врали — у остальных он вызывал продолжительную эйфорию, по окончании которой тут же приходила жажда заполучить еще одну дозу.
Помню, однажды в убежище в горах ко мне притащили бьющегося в судорогах члена банды Годфри. Тогда мы еще не знали, что он принял Желтую Смерть — «Прекрасная Жизнь», вот какое имя ей дали зазывалы…
И нет, я его не спасла, хотя всеми силами старалась. Но мои попытки оказались тщетными — наркотик был сильнее меня.
Затем я не спасла еще одного, который уже успел привыкнуть к этой дряни, хотя Годфри строго-настрого запретил своим людям к ней прикасаться. Во второй раз были уже не судороги, и не паралич, и даже не желтая пена, идущая изо рта несчастного.
Годфри убил его сам.
Воткнул тому нож в горло, заявив, что так будет с каждым из его банды, кто прикоснется к Желтой Смерти. И что он убил несчастного исключительно из человеколюбия — спас его от неминуемых страданий, которые того ждали в будущем.
Затем Годфри долго и старательно изничтожал запасы Желтой Смерти на Хокке. Кто именно ее привез, он так и не нашел, зато убил нескольких продавцов, и наркотик все-таки исчез из Вильмы.
Но это был северный остров, а тут целая столица…
История повторялась, и мне внезапно стало не по себе — появилось странное, нехорошее предчувствие. Вернее, ощущение надвигающейся беды.
А потом стало еще хуже, потому что в полуночной тишине спальни раздались шаги. Тяжелые, мужские — казалось, они прозвучали прямиком у меня над головой, отдаваясь в уши. На это я испуганно подскочила, накинув на себя магическую защиту, потому что мне почудилось, будто бы кто-то вломился в комнату и ходит совсем рядом…
Сидя в постели с бешено колотившимся сердцем и прижимая к себе одеяло, я трясущимися руками запустила под потолок два светлячка.
Но в комнате никого не оказалось.
Тут сердце застучало еще быстрее, и я с испугу усилила защиту, потому что снова раздались шаги. Правда, на этот раз быстрые, семенящие, но, опять же, где-то совсем рядом у изголовья моей огромной кровати.
— Да что же это делается?! — пробормотала я.
Зажгла еще один светлячок, пытаясь разобраться, кто и где ходит. Нет же, в моей комнате никого не было, даже под пологом невидимости — магических колебаний, кроме своих собственных, я не ощущала.
К тому же сейчас мне начинало казаться, что топали не под потолком, а где-то у самого изголовья кровати… Уставилась на светлую стену, которая вела наружу из замка, пытаясь понять, как такое могло произойти.
Кто может ходить за пределами стены?! Или же внутри она полая?
Или мне все-таки это послышалось? Быть может, я незаметно для себя задремала и мне приснился кошмар?!
Тут распахнулась дверь смежной с моей спальней комнаты, и оттуда появились заспанные горничные.
— Что-то случилось, госпожа? — спросила у меня встревоженная Майя.
За ней стояла и Дина, одеты девушки были в длинные сорочки и с накинутыми на плечи шалями.
— Мне кажется, я слышала шаги, — призналась им, чувствуя себя законченной истеричкой. — Но никак не могу понять, где именно. Судя по всему, кто-то прошелся за моей кроватью или же… Может, все-таки над ней.
Поди тут еще разберись!..
— Над нами покои графа Вендендера, — пояснила мне Дина. — Возможно, он уже вернулся из Бального Зала, вот и ходит туда-сюда, а веса в нем почти под две сотни килограммов!..
На это я покачала головой. Ни одни, ни вторые шаги не могли принадлежать толстяку, проживавшему над моей комнатой. Хотя бы потому — теперь я была в этом почти уверена! — что ходили не над головой.
— Замок старый, — успокаивающе произнесла Майя, — здесь иногда такое случается. Мне тоже порой слышатся шорохи и кажется, что где-то недалеко хлопают дверью, хотя там не должно быть никаких дверей… Но не переживайте так, госпожа! Вы устали, и вам нужно вернуться в кровать. А тот, кто ходит, — пусть он себе ходит, Боги с ним!..
— Поговаривают, во дворце повсюду тайные ходы, — добавила Дина. — Но никто не знает, где они начинаются и где заканчиваются. Я сама, например, никогда и ничего не слышала, — заявила она, неодобрительно уставившись на Майю.
— Наверное, потому что этот самый потайной ход проходит рядом с моей кроватью, — пробормотала я.
Майя замерла, прислушиваясь, и я тоже задержала дыхание. Но все было тихо.
— Госпожа, — улыбнулась мне горничная, — если вам страшно спать на новом месте, я могу остаться в вашей комнате. Может, вы хотите, чтобы я вам немного почитала?
На это я покачала головой.
— Наверное, мне все-таки показалось, — сказала ей. — Как бы там ни было, я ложусь спать, и вам тоже стоит вернуться в постель. Завтра нам рано вставать.
Потому что с утра меня ждала королевская охота, очередное испытание, а горничным, судя по всему, придется сделать мне прическу. Как же без прически гоняться за зверьми по лесу?!
Вскоре служанки ушли, а я, закрыв глаза, натянула на себя одеяло, на этот раз погружаясь в полудрему. Сквозь нее мне снова послышалось, как рядом с моей головой протопали мужские сапоги, а потом где-то вдалеке раздался стук, похожий на звук закрывающейся двери.
Кажется, первый бродивший возвращался. Зато второй еще не пробегал…
— Надеюсь, вы все-таки ляжете спать, — пробормотала я, — и не станете ходить всю ночь туда-обратно. Здесь, вообще-то, люди живут!
Сказав это, закрыла глаза. Затем зевнула, понимая, что на этот раз окончательно уплываю в мир сновидений, и пусть над моей головой ходят сколько их душе угодно!
Тут где-то у изголовья пробежали вторые, семенящие шаги, и я все-таки встрепенулась. После чего, успокоившись, пообещала себе, что обязательно разберусь и с этим тайным ходом, и с теми, кто по нему топает, мешая спать избраннице короля Брайна. Пусть и самой незавидной, но я до сих пор оставалась на отборе!..
Но завтра, сказала себе, не сегодня, после чего все-таки взяла и заснула.