Глава 8

Утром стоило мне разлепить глаза, как горничные тут же радостно сообщили, что меня поджидает очередной подарок и мне не придется отправляться на охоту в своем дорожном наряде.

Да-да, потому что мне принесли новое платье!

Вернее, это была амазонка цвета спелой вишни — приталенный корсаж, длинная юбка и жакет с отворотами. К ней прилагалась кокетливая шляпка того же цвета с небольшими полями и перчатки из тончайшей кожи.

Признаюсь, это оказался самый красивый наряд для верховой езды, который я когда-либо видела в своей жизни. Даже у Абигейл, любительницы роскоши и последовательницы столичной моды, ничего подобного не водилось.

И я, затаив дыхание, осторожно прикоснулась к прочному твиду, погладив вишневую юбку по боку. Подумала, что в такой можно смело скакать через лес, не опасаясь порвать подол, зацепившись за кусты или же колючки.

— Но разве я могу это надеть? — спросила у появившейся в гостиной леди Виторины, у которой, похоже, утро началось с посещения моих покоев.

Пожилая леди стояла в гостиной, где разложили мой подарок, и смотрела на меня подозрительным взглядом, словно опасалась, как бы я чего не выкинула.

— И почему же ты не можешь это надеть, дитя мое? — подчеркнуто любезно поинтересовалась распорядительница. — Судя по всему, оно как раз тебе по размеру.

— Не в размере дело! — покачала я головой. Затем вздохнула: — Я думаю, что амазонку мне снова прислал герцог Раткрафт, а это очень, очень дорогой подарок! Да, я знаю, сейчас вы мне скажете, что герцог богат и для него это сущий пустяк, но ведь для меня-то нет!..

— К чему вы это ведете, леди Корнуэлл? — нахмурилась леди Виторина.

Я уже заметила — если что-то шло не так, как ей хотелось, она тут же переходила на подчеркнуто-любезный тон. Как, например, сейчас.

— К тому, что я понятия не имею, как отплатить ему за его доброту, — призналась ей.

— Для начала вам не стоит отказываться от помощи, которую предлагают ваши друзья, — заявила мне распорядительница. — Потому что, подозреваю, они не ждут от вас оплаты, леди Корнуэлл! Вместо этого вам стоит возблагодарить Святую Истонию за то, что такой благородный человек, как милорд герцог, встретился на вашем пути!

Я попыталась ей объяснить, что меня не оставляет ощущение, будто бы Джеймс Стенвей положил на меня глаз, и эта мысль тревожит меня даже сильнее, чем предстоящая королевская охота…

Так вот, на все мои аргументы у пожилой распорядительницы нашлись сотня и один собственный аргумент. И очень скоро она наголову разбила все мои доводы, с легкостью цитируя и «Житие Богов», и «Деяния Святой Истонии», и «Заповеди Высших»; и в какой-то момент я с уважением подумала, что им с Сестрой Инноренцией определенно нашлось бы о чем поговорить. Они друг друга стоили!

Наконец, сдалась.

Приняла подарок, по совету леди Виторины мысленно возблагодарив Святую Истонию за то, что послала такого человека, как милорд герцог, на моем пути. А еще подумала, что буду каждое воскресенье ставить свечки за его здравие, когда вернусь на Хокк.

Но не только это!..

Еще я решила осторожно выяснить, было ли его участие в моей судьбе исключительно дружеским или же все-таки…

При мысли о последнем сердце начинало колотиться как бешеное, ладони потели, а мозги стремились превратиться в кашу. Да-да, ту самую, которую я уже однажды почувствовала, когда села с Джеймсом Стенвеем в одну карету!

Но я тут же себе запретила и эти мозги, и эти кашу…

Вернее, мозги все-таки решила оставить, потому что мне надо было как можно дольше задержаться на королевском отборе, а Олли дотянуть до совершеннолетия. А вот с герцогом поговорить бы не помешало!..

Тут леди Виторина, оглядев меня с ног до головы — я понадеялась, что она не догадается о каше в моей голове, — наказала хорошенько поесть перед охотой, после чего, преисполненная чувства собственного достоинства, ушла. Я же, покорно устроившись перед зеркалом, попросила горничных заняться моей прической.

И они ею занимались — провозились почти добрый час. Смирившись с неизбежной потерей времени, я сидела и смотрела сквозь раздвинутые шторы на то, как за окнами занималось очередное великолепное утро — яркое, солнечное, без единого облачка.

Из моих покоев была видна только часть сада — дорожки, клумбы и три фонтана, из которых уже вылетали струи воды, и над двумя из них играла радуга. Но если оторвать взгляд от чудесного зрелища и поднять глаза чуть выше, то можно было разглядеть море черепичных крыш жилых кварталов столицы, над которыми возвышались шпили храмов Всех Богов.

Дальше, если поднапрячь зрение, за белоснежной полоской крепостных стен виднелась темно-зеленая полоса леса — судя по всему, именно туда мы и должны были отправиться на охоту. Затем уже начинались предгорья Арвийских Гор, поросшие темно-зеленым подлеском, а еще дальше, в отступавшей утренней дымке, устремлялись в небо высочайшие их пики.

Где-то там, не слишком далеко от Стенстеда, находился уступ, на котором Святая Истония передала Первому из Стенвеев Сердце Пламени, сказав, что именно ему править Аронделом. Мне очень хотелось побывать на этом знаковом месте, но я прекрасно понимала, что с моими четырьмя дукарами хорошо, если монастырь Святой Истонии распахнет передо мной свои двери…

Тут горничные наконец-таки закончили с моей прической, уложив косы так, чтобы можно было закрепить шляпку, после чего появилась служанка с позолоченным подносом.

Оказалось, мне принесли завтрак.

Служанка спросила, куда его поставить, и я указала на столик передо мной, решив воспользоваться советом леди Виторины и хорошенько подкрепиться перед выездом за город. Хотя есть мне нисколько не хотелось: начинало сказываться волнение.

— Будьте осторожнее на конюшне, — неожиданно произнесла молодая светловолосая девушка в строгом чепце, когда склонилась, чтобы пристроить поднос на столешницу. — С утра там крутились непонятные люди. Вроде бы из охраны, но наши в недоумении… Как бы чего не задумали!

Услышав это, я взглянула на нее с удивлением. Хотела было спросить, кто такие «наши», но передумала, когда служанка быстро показала мне знак Братства.

— И вот еще, глядите в оба в лесу, — добавила она негромко. — Там нам будет сложно за вами присматривать, но мы постараемся…

— Разве мне что-то угрожает?! — спросила я шепотом, но девушка этого не знала, лишь пожала плечами.

— Сегодня обедать вы будете не здесь, — добавила она. — Вас ждет пикник в лесу, но мы уже не сможем уследить, чтобы вам не подсыпали яд в еду. То, что вам приносят сюда, в ваши комнаты, ешьте смело, но за этими стенами постарайтесь ни к чему не прикасаться.

Затем передала мне привет от Жиля деСоля и ушла.

А я… Я же, пожав плечами, потянулась за вилкой. Подумала, что раз люди из столичного Братства хотят за мной присматривать, то пусть присматривают. Это их решение, я ни о чем таком не просила, поэтому чувствовать себя обязанной Жилю не собиралась.

Затем с удовольствием позавтракала, после чего горничные помогли мне одеться. Как оказалось, очень даже вовремя, потому что через несколько минут за мной пришли, чтобы проводить на конюшни.

Впереди меня ждала первая и, если уж быть реалистичной, последняя в жизни королевская охота.

Как оказалось, сопровождать меня станет даже не лакей, а сам герцог Раткрафт — потому что я столкнулась с ним возле большой лестницы, ведущей из крыла невест в центральную часть дворца. И серьезно засомневалась в том, это была случайная встреча.

Джеймс Стенвей, одетый для выезда — и темный наряд был ему очень даже к лицу, — явно поджидал меня возле мраморных ступеней, украшенных позолоченными скульптурами главных Богов Арондела. Завидев, кивнул удовлетворенно, после чего отпустил лакея, заявив, что проводит леди Корнуэлл до конюшни сам.

Но сперва оглядел меня с головы до ног.

Кажется, остался вполне доволен увиденным, потому что сделал мне комплимент. Что-то вроде чудесного утра и чудесного моего вида…

Но я так толком и не расслышала, потому что принялась судорожно размышлять, как бы получше выразить ему свою благодарность за доброе и угодное Богам деяние. А еще расспросить, что на самом деле означают его подарки.

Это ведь просто доброе и угодное Богам деяние или же… что-то большее? А если все-таки второе, то осознает ли он причину, по которой я сюда явилась?!

Ведь я приехала на отбор к королю Арондела и собиралась оставаться во дворце как можно дольше, потому что это вопрос жизни и смерти. Нет, не моей, а моего брата, но его жизнь волновала меня куда больше своей собственной!..

Но все же не спросила, потому что в голове снова образовалась каша — и великолепный вид герцога лишь усилил царившее в моих мыслях смятение. Все, что мне удалось, это поблагодарить его за чудесный подарок, оказавшийся как нельзя кстати, и за его комплемент.

А затем мы пошли.

Но в проницательности герцогу было не отказать — он заметил, что меня что-то тревожит, и принялся расспрашивать.

— Так что же случилось, Агата? — спросил у меня. — Я ведь могу вас так называть? Кстати, я буду рад, если вы станете звать меня Джеймсом.

На это я растерялась еще сильнее.

— Да, меня кое-что тревожит, — наконец, собравшись с мыслями, призналась ему.

Мы как раз проходили по длинной галерее, и с ее стен на меня с неодобрением взирали предки герцога и короля. Наверное, понимали, что невеста из меня совсем уж никудышная, и недоумевали, что я здесь все еще делаю.

— И что именно? — любезно поинтересовался он.

— То, что я явилась на отбор к вашему кузену, — наконец, решилась. — Причем явилась сюда с самыми серьезными намерениями. — Тут я все же запнулась. — Наверное, про серьезные намерения должны говорить мужчины, но у меня… У меня они именно такие! Я несказанно вам благодарна, милорд, за то, что вы дарите мне такую прекрасную одежду! Это позволяет мне не выглядеть, как нищенка… Но при этом я не до конца понимаю мотивов, которые вами движут. — Остановилась, уставившись в его синие глаза. — Скажите мне, ваше внимание ко мне… Оно ведь дружеское?! И оно продиктовано вашей благородной натурой и стремлением помочь ближнему, как и завещала нам Святая Истония?

На это Джеймс Стенвей, еще раз оглядев меня с ног до головы, усмехнулся, хотя — клянусь Богами! — я не сказала ничего смешного.

— Вы такая прелесть, Агата! — заявил мне. Затем добавил: — Вы совершенно правы, леди Корнуэлл! В кои-то веки решил сделать что-то бескорыстно, поэтому вы не должны ни о чем переживать. Мы с вами друзья, и я рад принимать участие в вашей судьбе.

— Спасибо вам! — отозвалась я с запинкой, почувствовав прилив благодарности. — Мне и правда стало намного спокойнее, когда вы это сказали. Поверьте, я тоже испытываю к вам самое искреннее, самое дружеское расположение… А еще несказанную благодарность за то, что вы мне так помогаете!

На это он не ответил, но мне почему-то показалось, что настроение у герцога Раткрафта стало значительно хуже, чем в тот момент, когда он встретил меня возле лестницы. Впрочем, мы уже вышли наружу, и я улыбнулась утреннему, но уже припекающему солнцу. Затем все-таки остановилась, на пару секунд закрыв глаза, наслаждаясь блаженным теплом и заливистым щебетом птиц, перелетавших с одного аккуратно постриженного куста на другой.

Очнувшись и открыв глаза, я обнаружила, что герцог стоит и смотрит на меня так, словно еще и не видел.

— Простите! — сказала ему. — Здесь, в Стенстеде… Вернее, во дворце все настолько отличается от того, к чему я привыкла на Хокке, что я никак не могу налюбоваться.

На какой-то миг мне тоже показалось, что Джеймс Стенвей глядел на меня точно так же, как и я на это прекрасное утро… Но в следующую секунду я покачала головой, разгоняя странные мысли. К тому же мы уже пошли дальше, и очень скоро герцог свернул на дорожку, ведущую к конюшням. Я ее знала — ступала по ней прошлой ночью, когда меня вели на встречу с Мэтью.

И тут в голову ударила мысль… А не рассказать ли мне Джеймсу Стенвею о том, что передала мне служанка? Да-да, о непонятных людях, которые крутились на конюшне… Вроде бы из королевской стражи, но они почему-то вызвали подозрение Братства.

Впрочем, тщательно все взвесив, я все-таки решила, что не смогу ответить на вопросы герцога, которые он непременно задаст. Как ему объяснить, откуда я узнала о происходящем на конюшне? Птичка на хвосте принесла?

Тут мимо нас как раз прошла одна, с горделиво изогнутой шеей, волоча по траве длинный пышный хвост. Окинула нас высокомерным взглядом, как и две девушки, прошедшие по параллельной к нам дорожке. Вернее, на Джеймса Стенвея они посмотрели с явным интересом, зато мой вид не вызвал у них никакого энтузиазма.

Впрочем, герцог теми девицами нисколько не заинтересовался. Вместо этого принялся расспрашивать меня, хорошо ли я спала на новом месте, и вот тогда я задала ему вопрос о тайных ходах — хорошо, хоть об этом вспомнила!..

На это Джеймс Раткрафт склонил голову, а на его лице появилось любопытствующее выражение. Но ни о чем спросить или же ответить мне он так и не успел, потому что на нашу дорожку вышли еще две девушки, а потом мы столкнулись с принцессой Зарейна, которую, в отличие от остальных, сопровождала целая свита — то ли придворные в расшитых национальными узорами халатах, то ли ее охрана.

Один из них почему-то бросился мне в глаза. Высокий, очень худой, с желтым узким лицом, одетый в черную одежду и такого же цвета тюрбан на голове, он смотрел на мир — ну и на меня заодно — волчьим взглядом, словно подозревая, что вокруг одни враги.

И я решила, что это личный страж принцессы Шейлы.

Тут черноволосая красавица, одетая в традиционный наряд своей страны, улыбнулась герцогу, как своему хорошему другу, после чего они перебросились несколькими фразами на чужом для меня языке — гортанном, с тягучими гласными «о» и «э».

Неожиданно принцесса рассмеялась, а затем уставилась на Джеймса Стенвея, округлив черные как ночь глаза, и улыбнулась ему донельзя кокетливо. Такую улыбку было ни с чем не спутать — именно так заигрывала Абигейл с заинтересовавшими ее мужчинами.

На это я… Я внезапно почувствовала легкий, но довольно болезненный укол в область сердца. Вздохнула растерянно, размышляя, что это было. Вернее, из-за чего?

Нет-нет, уж точно не из-за ревности, сказала себе. Кто я такая, чтобы ревновать герцога Раткрафта к очаровательной принцессе Зарейна?!

Проведя быстрое совещание с кашей в собственной голове, выяснила, что я — никто, — после чего совершенно бесстрастно дождалась окончания их беседы и, поклонившись принцессе, отправилась с Джеймсом Стенвеем дальше, к видневшемуся впереди большому серому зданию конюшни.

Впрочем, поговорить нам особо и не удалось — со всех сторон по садовым дорожкам стекались избранницы, и мы останавливались, чтобы обменяться с некоторыми из них приветствиями. Наконец, Джеймс Стенвей заявил, что свою миссию он выполнил. Довел меня до нужного места, а дальше я уже сама. Конюхи подберут для меня лошадь, он же должен меня оставить, но мы обязательно встретимся во время охоты.

— Но ваш кузен…

— Он будет немного позже. Король сейчас на псарне, и мне не помешало бы его найти.

Распрощавшись, Джеймс Стенвей меня покинул, а я направилась к конюшне.

По дороге поймала несколько ядовитых взглядов — неужели из-за того, что герцог Раткрафт довел меня почти до дверей? — но решила не обращать на них внимания. Вместо этого стала выглядывать Тэль, подумав, что та сможет мне помочь.

Вернее, мне нужен был от нее совет, другой помощи не требовалось. Потому что Джеймс Стенвей ушел, а я не знала, что мне делать дальше — то ли зайти в распахнутые двери конюшни, откуда доносились ржание лошадей и оживленные людские голоса, или же постоять здесь, на дорожке, дожидаясь, когда на меня обратят внимание?

Но Тэль среди нарядных девушек я так и не разглядела — то ли она опаздывала, то ли уже была внутри, — зато заметила миловидную светловолосую девушку, одетую в ярко-синюю амазонку. Зацепилась на ней взглядом, но не столько потому, что Тэль еще вчера обратила на нее мое внимание, а потому что та стояла с отрешенным лицом. Глаза ее были закрыты, губы шевелились, подозреваю, читая молитвы, а руки были сложены точно так же, как учили нас в приюте.

Выходило, принцесса Визмора Элиза тоже имела отношение к Сестринству Святой Истонии!

На миг мне захотелось к ней подойти и, когда та откроет глаза, обо всем ее расспросить. Но я все же засмущалась. Так и не решилась, подумав… Кто она, а кто я?!

По всем моим прикидкам опять же выходило, что никто.

К тому же я заметила, как к принцессе уже подводили каурого, с блестящими на ярком солнце боками жеребца. Увидев хозяйку, тот заржал приветственно, и Элиза Визморская открыла глаза. Шагнула к нему навстречу, обняв коня за шею, и я тут же вспомнила слова Джеймса Стенвея о том, что многие девушки прибыли на отбор со своими лошадьми.

Тут принцесса улыбнулась — не мне, а своему жеребцу, — и ее миловидное личико моментально расцвело, словно озаренное внутренним светом.

Я слышала, как шептались придворные на вчерашнем балу. Говорили о том, что принцесса Элиза далеко не красавица и именно это может помешать ей стать новой королевой Арондела, хотя по всему остальному она была бы отличной партией для Брайна Стенвея. Но если бы они увидели ее сейчас, на этом дворе, улыбающуюся, — уверена, они бы изменили свое мнение!

— Леди… — оказалось, ко мне тоже подошел молодой конюх.

— Корнуэлл, — подсказала ему, оторвавшись от созерцания принцессы Визмора. И прежде, чем он задал следующий вопрос, добавила: — Нет, своей лошади у меня нет, и я буду несказанно признательна, если вы сможете помочь мне в этом вопросе.

На это он позвал меня за собой к входу в конюшню, по дороге задавая вопросы. И я принялась на них отвечать. Да, сказала ему, я умею держаться на лошади и привыкла к верховой езде. Предпочитаю мужское седло, но вполне сойдет и женское…

На это он взглянул на меня удивленно, и я украдкой вздохнула — кажется, снова что-то не то сказала! Тут мы остановились у дверей в конюшню, и мне открылся вид на длинный, усыпанный чистой соломой проход. В него выходили два ряда денников, из которых тянули любопытные головы десятки лошадей.

Впрочем, внутри оказалось полным-полно народу — там были и девушки, и слуги, и чье-то сопровождение, — поэтому конюх попросил меня подождать у входа, пообещав скоро привести мою лошадь. Уже вчера они прикинули, что да как, и решили, что леди Корнуэлл подойдет серая в яблоках Орхидея. Она вполне спокойная, несмотря на свой молодой возраст, и послушная.

Улыбнувшись ему, я похвалила их выбор. Конюх ушел, а я осталась ждать у входа, поглядывая, как выводят девушки своих лошадей, и вспоминая слова молодой служанки о том, что этим утром здесь крутились непонятные люди. То ли из королевской стражи, то ли просто… непонятные.

Интересно, что им могло понадобиться на конюшне? Если они хотели кому-то навредить, то каким образом?

Именно тогда, в очередной раз заглянув внутрь и пытаясь угадать, какая из лошадей моя Орхидея, я и заметила… Вернее, мне показалось, что в царящей суете есть что-то такое, что выпадало из общей картины.

Легкое, мимолетное ощущение, вызвавшее приступ тревоги.

Что-то тут не так, заявил внутренний голос.

Тогда я, кусая губы, стала приглядываться, пытаясь понять, что именно. Но так ничего и не разглядела — все было как обычно. Привычная суета — люди, лошади, голоса, запах…

Поэтому закрыла глаза, постаравшись на этот раз почувствовать. К удивлению, довольно скоро ощутила едва различимые магические колебания, которых здесь не должно было быть и в помине.

Попыталась было себя убедить, что мне показалось, но так и не смогла. Потому что легкое, но в то же время характерное волнение магического поля все-таки присутствовало, и я отлично помнила, что это такое.

Мысленно охнув, открыла глаза, стараясь отыскать его источник.

Разглядела.

Одна из девушек — высокая, рыжеволосая, с непослушными кудрями, выбивавшимися из-под кокетливой шляпки с небольшой вуалью, — выводила из конюшни вороного жеребца артийской породы — гордого и красивого. Они как раз проходили мимо меня, и магические колебания из едва заметных стали куда более ощутимыми.

Впрочем, сперва я уставилась на девушку — быть может, заклинание накинуто на нее?!

Но ничего не ощутила, кроме идущего от нее магического фона — девушка обладала сильным, ярким Даром, — поэтому я перевела взгляд на ее коня.

Мне показалось, что жеребец шел немного скованно, словно ему что-то мешало. Впрочем, это вполне могло быть и обманом зрения, так как ноги у того были свободными, а странно шагать он мог потому, что вокруг было полно людей и лошадей, и посторонние звуки его нервировали.

Но именно тогда я их и разглядела — нет, не глазами, а магическим зрением. Замерла неверяще — никогда бы не подумала, что кто-то осмелится применить подобное заклинание здесь, во дворцовой конюшне!..

Но предупреждение Братства заставило меня быть начеку, и вскоре у меня не осталось ни малейших сомнений в том, что злоумышленник воспользовался Высшей Магией, чтобы спутать ноги лошади невидимыми простому глазу Нитями Амрона!..

Я уже сталкивалась с подобными, когда снимала их с двух пацанят из Братства. Нити накинул вызванный на Хокк из столицы Высший Маг, большой любитель такого рода жестоких заклинаний. Приехал он по приглашению тогдашнего губернатора, чтобы справиться с распоясавшимися в Вильме карманниками и ворами.

Боролся с ними как мог, тогда как я… Я устраняла последствия его борьбы.

Все еще помнила израненные в кровь ноги мальчишек-беспризорников, потому что невидимые, но прочные магические нити не позволяли им убежать. Стягивались все сильнее и сильнее, лишая их возможности передвигаться, впиваясь в конечности и причиняя жуткую боль.

Но они все равно уползли от того мага, а потом я, рыдая вместе с ними, придумала способ, как перерезать сцепку и залечить их раны. Заодно и запомнила исходящие от Нитей Амрона магические колебания…

Запомнила уже навсегда.

И теперь я снова ощущала похожие, хотя заклинание и попытались скрыть под наведенной иллюзией.

— Погодите! — кинулась я за рыжеволосой девушкой, потому что она уже вышла из конюшни.

К тому же рядом с ней оказался слуга, готовый вот-вот подсадить избранницу в седло. На это я охнула и от ужаса вспомнила ее имя.

Леди Харриет Рэнд — вот как ее звали!

Нити на ногах жеребца до сих пор оставались свободными, но я не знала, в какой момент они начнут стягиваться. И еще, насколько сильно по воле наложившего их мага они должны будут стянуться — это заклинание вполне могло оставить лошадь и без ног.

Но в любом случае жеребца леди Рэнд ждали жуткие травмы, а наездницу неминуемое падение. И, если это произойдет не во дворе, а на охоте, когда все несутся во весь опор, тут и подумать страшно, чем все может закончиться!..

— Харриет, постойте!.. Вернее, леди Рэнд… Прошу вас, отойдите от лошади!

— Но почему? — повернулась ко мне рыжеволосая красавица. Распахнула голубые как небо глаза, взглянула недоверчиво. — Это мой Верзус, и он…

— С ним не все в порядке! — Подбежав, я опустилась, показывая ей на передние ноги встревожившегося жеребца. — Вот здесь, смотрите! Я вижу сцепку. — У нее был магический Дар, поэтому я решила не углубляться в слишком длинные объяснения. — Нити Амрона, одно из Высших заклинаний… Кто-то хотел навредить вашему Верзусу! Думаю, сцепка должна была впиться ему в ноги, и тогда вы вдвоем неминуемо бы упали!

— То есть кто-то хотел причинить вред мне? Таким жутким образом?! — сделала она совершенно верный вывод.

— Вполне вероятно, — кивнула я. — А заодно, что тоже вероятно, еще и другим девушкам, не только вам…

— Тебе, — подсказала она. — Давай уже перейдем на «ты».

Кивнув, я закрыла глаза, пытаясь почувствовать… И ощутила похожие колебания неподалеку.

— Стойте! — кинулась я к принцессе Элизе, которую тоже собирался подсадить в седло молодой конюх. — Остановитесь, сейчас же!

Тут на нас стали оглядываться, кто-то из девушек осуждающе покачал головой, еще несколько принялись шушукаться, с недоумением поглядывая в мою сторону. Но меня это мало встревожило.

— Что-то не так? — мягким голосом спросила принцесса Элиза.

У нее был приятный визморский выговор — слышала такой, когда к нам добирались торговые корабли.

— С вашей лошадью не все в порядке, ваше высочество! — пояснила ей.

В магическом даре принцессы у меня тоже не было никаких сомнений, так что очень скоро она нити тоже разглядела. Правда, не сразу, пришлось показывать несколько раз.

— Вы правы, леди Корнуэлл, — наконец, заявила мне уважительно. — Но как вы их обнаружили?!

— Потому что я с ними уже встречалась, — пожала плечами. — Так что особой моей заслуги в этом нет.

— Я тоже с ними встречалась, — усмехнулась подошедшая к нам Харриет. — Кстати, я учусь в магической Академии, причем на последнем курсе, но как-то ни мне, ни моему Верзусу это не особо сильно помогло. Как и господам королевским магам!.. — повысила она голос, потому что те, привлеченные поднятой мною суетой, были уже рядом.

Среди них оказался тот самый молодой маг, который проводил вчерашнюю проверку с артефактом. Улыбнулся мне многозначительно, словно мы с ним старые знакомые, на что я округлила глаза.

Неужели запомнил меня среди избранниц, которые отвечали на их неудобные вопросы? Или же потому, что я сломала Малое Сердце Арондела?!

Но ему пришлось отвлечься, так как несколько девушек, привлеченные суетой, все же встревожились. Кинулись к магам, принявшись расспрашивать, правда ли это, что на их лошадях стоят опасные заклинания?

Тут и остальные прослышали — и сразу же поднялась еще большая суматоха. Девушки стали требовать, чтобы сейчас же, сию минуту проверили их коней! А заодно и самих…

Потом откуда-то прошел слух, что на всех избранницах стоит смертельная связка, которую не видно обычным глазом, и даже с магическим даром ее тоже не разглядеть. Но одно известно наверняка: мы все очень скоро умрем. Причем жуткой смертью!..

Кто-то принялся рыдать во весь голос, — опоздавшая Тэль была в их числе, — кто-то истерически засмеялся, а две девушки попытались упасть в обморок.

Наверное, потому что во дворе конюшни появился король со свитой. С ними был и Джеймс Стенвей. Герцог, нахмурившись, тут же направился в мою сторону, тогда как королю нашлось чем заняться — Брайн склонился над изящно распластавшимися возле его ног красавицами.

Мне показалось, что вместо сострадания на привлекательном лице короля… ничего не появилось. Он провел над ними рукой, заявив, что девушки живы и дышат, после чего приказал магам тут же ими заняться. А напоследок добавил: он сомневается, что те смогут принять участие в сегодняшней охоте…

Услышав это, девушки моментально пришли в себя. Сели, захлопали глазами, заявив, что им уже значительно лучше и что свежий лесной воздух определенно пойдет на пользу. Но Брайн Стенвей оказался непреклонен. Приказал тотчас же проводить этих двоих назад, во дворец, и прислать к ним лекарей, после чего направился к дверям конюшни, потребовав доложить ему, что здесь произошло.

К этому времени я уже успела быстро пообщаться с магами, двое из которых бегло оглядели конюшню.

— Четыре лошади, — шагнул к королю молодой маг, — были стреножены Нитями Амрона, ваше величество! Но нам удалось снять заклинания до того, как они причинили кому-либо вред.

Затем принялся пространно объяснять, что такое эти самые Нити, так как не все в королевской свите о них знали, после чего стал рассказывать, как именно они снимали заклинания.

Мне было интересно послушать, но я все же отвернулась, потому что возле меня оказался герцог Раткрафт. Подошел, оглядел с ног до головы, и я почувствовала легкое прикосновение магии, словно Джеймс Стенвей хотел лично убедиться, что со мной все в порядке.

После чего спросил, как я себя чувствую.

— Конечно же, хорошо! — отозвалась я, пожав плечами. Затем, спохватившись, поблагодарила его за заботу, после чего добавила: — Да и что со мной станется? Думаю, хотели причинить вред самым сильным участницам отбора. Собирались вывести их из игры…

Потому что кто-то другой уж очень захотел взойти на трон королевы Арондела…

— Принцесса Элиза Визморская, — тем временем молодой маг принялся перечислять имена тех, кто должен был стать жертвой преступления. — Леди Бэсси Берналь. — Услышав это, герцог Раткрафт насмешливо вскинул бровь. — Кроме того, Нити Амрона мы обнаружили на жеребце леди Харриет Рэнд и на лошади, предназначавшейся леди Агате Корнуэлл.

На это я, собиравшаяся было сказать Джеймсу Стенвею, что да-да, я оказалась права и убирают самых сильных претенденток, а еще спросить у него, почему ему нисколько не жаль Бэсси Берналь, запнулась.

Вернее, так и осталась стоять с открытым ртом, на что он опять же скептически усмехнулся.

Но я все еще не могла поверить в услышанное, потому что это… Это было какое-то досадное недоразумение!

Уверена, злоумышленники допустили промах, перепутав мою лошадь с чей-то другой. Ладно бы они пытались устранить ослепительно красивую леди Берналь — уж не она ли подарила Джеймсу Стенвею его золотые часы? — или же принцессу Визмора, с кем король Ароднела вполне мог бы породниться, чтобы укрепить союзнические связи… Или же рыжеволосую, яркую Харриет Рэнд, которая приковывала к себе взгляды — вот как на нее смотрели некоторые из свиты короля!

Этот выбор был бы мне вполне понятен и логически объясним. Но меня-то зачем?! Я-то что им сделала?!

— Это какая-то досадная ошибка! — пробормотала я.

— Серьезно в этом сомневаюсь! — отозвался герцог таким тоном, словно он серьезно в этом сомневался.

— Леди Корнуэлл подняла тревогу, — раздался приятный голос Харриет, к которой тут же присоединилась принцесса Элиза. — Если бы не она, то мой Верзус и остальные лошади серьезно пострадали. И еще непонятно, остались ли бы мы и сами в живых!

— Я и мой Призрак, — тут же добавила принцесса Визмора, — безмерно ей благодарны! — и посмотрела в мою сторону полным теплоты взглядом.

На это Джеймс Стенвей вскинул темную бровь, но уже в следующую секунду подался назад, как и остальные, пропуская короля, уступая ему место, потому что правитель Арондела решил ко мне подойти.

А я… Без герцога Раткрафта за своей спиной я внезапно почувствовала себя одинокой и беззащитной перед королевским любопытством.

— Судя по всему, я должен вас поблагодарить, леди Корнуэлл, — произнес он, остановившись рядом со мной, — за то, что вы избавили нас от огромных неприятностей и спасли жизни нескольким моим избранницам.

На это я изобразила глубокий поклон, но король лишь махнул рукой, заявив, что стоило обойтись без подобных формальностей.

— Тот, кто это задумал, чуть было не совершил ужасное злодеяние, — отозвалась я. — Он собирался причинить боль и страдания невиновным. Поэтому я искренне надеюсь, господа маги смогут его обнаружить и справедливость в конце концов восторжествует.

Брайн Стенвей кивнул, заявив, что так обязательно будет.

— Но поделитесь со мной, леди Корнуэлл, как именно вы обнаружили Нити? Как разглядели то, что не заметили другие? Мне любопытно!

— Лошадь леди Рэнд шла немного странно, ваше величество, — призналась ему, — поэтому я и обратила внимание. После этого почувствовала магические колебания, которых здесь не должно было быть. Принялась приглядываться и тогда их заметила. Но моей заслуги в этом никакой нет…

Не говорить же ему, что об опасности меня предупредила служанка, которая состояла в Братстве Бедных и приглядывала за мной по приказу Жиля деСоля? И еще что я сама была в банде Хорошего Годфри на Хокке и мне уже приходилось сталкиваться с подобным заклинанием на деле?

Но король, судя по всему, решил не довольствоваться моей отговоркой. Все еще ждал развернутых пояснений, поэтому я добавила:

— Мне всегда говорили, что у меня довольно сильный магический Дар. Он передался от отца, и пока папа был жив, он успел многому меня научить. Остальное я почерпнула из книг.

— Я прекрасно знаю, кто ваш отец, — кивнул Брайн Стенвей, но больше ничего не стал добавлять, а по его лицу я так и не поняла, что он думает о бывшем архимага Нормане Дорсетте.

Считает ли он его суждения вздорными и заслуживающими сурового порицания, чтобы другим было неповадно подобное инакомыслие, или же находит папины идеи опережающими свое время, как заявил мне его кузен, герцог Раткрафт.

— В благодарность за вашу внимательность, леди Корнуэлл, — добавил король, — я бы хотел пригласить вас на свидание. Надеюсь, вы не станете возражать и нам удастся встретиться уже сегодня, перед вечерним балом.

Тут кто-то из стоявших позади избранниц не удержался от протяжного вздоха, но вовсе не от радости за меня, а, подозреваю, от огорчения.

— Это несказанная честь для меня, ваше величество! — отозвалась я дрогнувшим голосом. — И я невероятно польщена…

Снова присела в поклоне, на что король кивнул, после чего повернулся к магам, приказав им проверить лошадей еще раз, после чего усилить охрану избранниц.

— А вы делаете удивительные успехи на отборе, леди Корнуэлл! — раздался над моим ухом саркастический голос герцога, о котором, признаюсь, я совершенно забыла, поглощенная раздумьями о тех самых собственных успехах. — Подозреваю, вы очень далеко зайдете!

Не успела я ему возразить или же поинтересоваться причиной внезапного раздражения — вернее, почему его настроение меняется со скоростью морского ветра, — как он развернулся и ушел.

А я осталась.

Уставилась ему вслед, размышляя, какая муха его укусила. Затем качнула головой, разгоняя странное подозрение — уж не ревнует ли он меня?!

Но нет же, нет! Разве герцог Раткрафт может ревновать… меня, да еще и к королю?!

Отвлеклась — девушки, многие с опаской, но все же стали усаживаться на своих лошадей, а один их конюхов заявил, что сейчас приведет мою Орхидею, с которой как раз заканчивали возиться маги.

Ушел, а я помахала Тэль, которая вполне грациозно держалась на спине серой кобылки. На это Вильтельмина махнула мне в ответ затянутой в кожаную перчатку рукой.

Но тут мне снова пришлось отвлечься, потому что мимо меня как раз проходила Бэсси Берналь. Демонстративно зацепила бы меня плечом, если бы я не успела отстраниться.

— Прости! — заявила мне признанная красавица Арондела, улыбаясь донельзя фальшиво. — Я задумалась… Задумалась о том, насколько ужасно не идет тебе это платье! — На ее замечание я вскинула бровь, потому что была противоположного мнения. — И еще о том, какие же кошмарные у тебя манеры! Как можно было ТАК приседать перед королем?! Тебя что, растили камнетесы? Или же это были свинопасы? — Тут Бэсси наморщила маленький носик. — Думаю, все-таки свинопасы! К тому же от тебя несет рыбой и китовым жиром, как и от всех, кто приехал с севера. Даже запах духов этого не перебивает, сколько бы ты ни вылила на себя дорогого парфюма!

Собиралась было пройти дальше с видом королевы, но задержалась. Наверное, потому что я все-таки ей ответила:

— Рада была с вами пообщаться, леди Берналь! Где еще можно встретить столько фальши и неприкрытой грубости, как не на королевском отборе? Кстати, вам бы не помешало меня поблагодарить… Хотя бы за то, что я подняла тревогу! Одна из лошадей, связанных Нитями, была как раз вашей. Не заметь я той сцепки, лежать вам на полянке с переломанной шеей.

— Вот еще, благодарить тебя! — фыркнула она.

Открыла рот, чтобы произнести очередную гадость, но внезапно раздался резкий звук охотничьего рожка, призывавшего всех приготовиться к выезду. К тому же из дверей конюшни показался конюх с гнедой лошадкой. Двинулся к нам, и я решила, что это по мою душу.

— Позже! — заявила мне Бэсси и отправилась к поджидавшим ее слугам.

И я пожала плечами — позже так позже.

Затем, поздоровавшись с Орхидеей и потрепав ее по холке, взобралась на спину, устраиваясь в неудобном женском седле. Надо признать, до этого я почти все время ездила в мужском, но нисколько не сомневалась, что смогу удержаться и в этом.

Посему уверенно взяла в руки поводья и тронула ногой бок лошади.

Впереди меня ждала забава высшего общества — псовая охота, в которой я никогда не принимала участие. Да и не особо представляла, что от меня потребуется. Но решила не отставать и делать то же самое, что и остальные девушки, а заодно по дороге подумать над тем, что может для меня означать свидание с королем.

Вернее, я почти не сомневалась, что если я не поведу себя как дура, то пройду через еще один тур отбора, и это принесет целых два года спокойной жизни для меня и Олли. К тому же во время личной встречи у меня появится возможность поговорить с королем о дяде и высказать ему свои подозрения о причастности графа Маклахана к заговору.

Тут королевская кавалькада, к которой я пристроилась в хвост, тронулась с места. И уже скоро мы покинули дворец, направившись, сопровождаемые гвардейцами, к выезду из города. Проехали по столичным улицам — люди останавливались, выкрикивая здравницы королю, и махали нам вслед.

Затем без заминки миновали огромное арочное сооружение Южных Ворот. Копыта лошадей процокали по перекидному мосту, после чего мы поскакали по отличной дороге к видневшемуся впереди лесу.

Стоило нам в него углубиться, как где-то в голове разноцветной, разодетой кавалькады спустили собак, и легконогие гончие понеслись во весь опор. За ними устремились мужчины, да и девушки постарались от них не отставать.

Многие из избранниц оказались отличными наездницами — скакали во весь опор за мужчинами. Среди них были и Бэсси Берталь, и Элиза Визморская, и Харриет Рэнд, и золотоволосая Эстель Маклахан в ярко-красной амазонке.

Зато некоторые так себе держались в седле и отстали почти сразу же, стоило нам покинуть город. Тэль пропала где-то на въезде в лес, ну а я…

Я все еще держалась, стараясь не упустить из виду стремительно удалявшуюся «голову» кавалькады. Но при этом давно уже потеряла ее «хвост», потому что оказалась где-то посередине между «хорошими» и «так себе» наездницами.

За что и поплатилась.

Король со своей свитой все-таки скрылись из виду, а «хвост» из принимавших участие в охоте давно уже отстал. А я, все еще пытаясь нагнать передовой отряд, ориентируясь на лай собак и топот лошадиных копыт, через какое-то время была вынуждена признать, что это выше моих сил.

В конце концов, отстала и я, а потом еще и заблудилась…

Вернее, не заблудилась — я неплохо представляла, в какой стороне находился город, так что выбраться из леса смогла бы в любом случае. К тому же у меня не было сомнений, где именно сейчас кавалькада — время от времени до меня доносились то заливистый лай, то звуки охотничьих рожков.

Но я не понимала, что мне делать дальше — то ли снова нестись во весь опор по лесу, пытаясь догнать короля, то ли все-таки повернуть к городу, потому что из меня оказалась та еще наездница?! Или же постараться найти потерянный «хвост»? Или ничего не делать, дожидаясь, когда заметят мое отсутствие?..

Если, конечно, кто-то его заметит, хотя король приказал магам охранять избранниц…

Наконец, я все же повернула в сторону города, решив по дороге поискать таких же «потеряшек». Но далеко не уехала. Лишь до ближайшей залитой солнцем поляны, на которую с другой стороны въехала Бэсси Берналь.

Она была верхом на великолепном вороном жеребце, который оказался значительно выше моей Орхидеи. Поэтому, подъехав, Бэсси уставилась на меня сверху вниз.

— Мы еще не договорили! — заявила мне надменным голосом, на что я вздохнула украдкой.

Нет, не потому, что я ее испугалась — вот еще, и не таких видали! — а просто вздохнула.

Что уж тут душой кривить, Бэсси Берналь была убийственно хороша в своем изумрудно-зеленом наряде. К тому же, надо отдать ей должное, она удивительно хорошо сидела в седле. Белокурые волосы развевались за спиной, строгая амазонка подчеркивала идеальные формы ее тела.

— Слушаю тебя внимательно, — сказала ей.

Сложила руки, как учили нас в приюте, незаметно накидывая на себя защитное заклинание. Потому что не знала, что можно было ожидать от этой беседы. Станет ли Бэсси меня только унижать, как делала возле конюшни, или же перейдет от слов к делу, попытавшись физически извести соперницу?

Хотя соперница из меня была так себе… Сплошное недоразумение, как любила приговаривать Сестра Инноренция. Интересно, почему на меня все так взъелись?!

— Вот и слушай! — кивнула Бэсси. — Тебе это не помешает в будущем, потому что очень скоро я стану королевой Арондела. Это моя цель, и я иду к ней с самого рождения.

— Так уж и с самого рождения? — засомневалась я. — Насколько я знаю, ходить младенцы начинают где-то в год, а потом их долго водят за ручку нянюшки, но вряд ли по направлению к трону Арондела…

Бэсси едва удержалась от гневного возгласа.

— Я стану королевой, — заявила она, — и мне все равно, кто и что об этом думает! Но любой, кто встанет на моем пути, сильно об этом пожалеет! Когда я заполучу корону, первым делом я…

— Ты прикажешь всех нас казнить, не так ли? — поинтересовалась я любезно. — Тех, кто участвовал в отборе, за то, что мы тебе мешали.

— Вы все познаете глубину моего гнева, — согласилась Бэсси. — Я найду и покараю каждую, кто осмелился привлечь внимание короля. Поэтому сделай себе милость — собирай свои вещи и возвращайся в дыру, из которой ты выползла!

На это я усмехнулась, потому что Бэсси произнесла примерно те же самые слова, что совсем недавно граф Маклахан. Увидев улыбку на моем лице, красавица вызверилась еще сильнее. Рявкнув от ярости, она выкрикнула проклятие. Но нет, не магическое — обычная ругань, которая куда больше подошла бы завсегдатаю вильмских пивных.

Затем взмахнула хлыстом — на миг мне даже показалось, что она собирается меня ударить. Я думала уже выставить магический блок, но вместо этого Бэсси хлестанула по боку своего жеребца и унеслась в зеленую чащу.

А я, опять же, осталась.

— Боги, сохраните Арондел от такой королевы! — вот то, что вырвалось у меня ей вслед.

Но тут я повернулась, снова заслышав треск веток, правда, уже с другой стороны поляны. Оказалось, на нее въехал, ломая кусты, знакомый мне маг. Тот самый, молодой и темноволосый, который проводил проверку с артефактом перед первым испытанием, а этим утром на конюшне почему-то не спускал с меня глаз.

Направился было ко мне, на что я приветливо улыбнулась. Развернула лошадь, решив с ним посоветоваться, что мне делать дальше. Быть может, он подскажет?..

Но так и не успела — ни доехать, ни посоветоваться, — потому что услышала слишком уж характерный свист.

Раздался он откуда-то сбоку, но вовсе не с той стороны, куда только что направила свою лошадь Бэсси Берналь — ее ярко-зеленое платье все еще виднелось в просветах между деревьями. И не оттуда, откуда ко мне приближался молодой маг. Скорее всего, это была сторона, в которой совсем недавно пронеслась королевская кавалькада.

И этот звук мне был прекрасно знаком.

Случалось, мы охотились в Черных Скалах вместе с Мэтью, когда нам совсем нечего было есть. А еще в первый год моего пребывания в приюте на Хокк напали пираты. Несколько десятков защитников острова заперлись в каменных стенах старого монастыря Святой Истонии, переоборудованного позже под приют, где и держали оборону.

Пока пожилые Сестры молились Богам, прося у Них защиты, те, кто помоложе и не попадал в обморок при виде крови, уносили со стен раненых.

А над нами свистели стрелы.

Теперь одна из них летела в мою сторону, и я дернулась, вскидывая руку, понимая, что все равно не успеваю… И еще — что молодой маг, застывший с растерянным лицом, — он тоже не успевает… Пусть до этого на мне стояло защитное заклинание, но, едва Бэсси уехала, я по глупости его сняла.

А еще я подумала, что зря, наверное, не взяла тот браслет Жиля. Но кто же мог знать, что меня начнут так быстро и настолько откровенно убивать?!

Но стрела почему-то до меня не долетела, и мое тело она так и не пронзила. Уткнулась во вспыхнувшее в метре вокруг меня алое защитное поле и упала, опаленная неведомым заклинанием, к моим ногам.