Глава 9

Мне никогда не нравилось находиться в центре внимания.

Наверное, потому что в приюте это происходило только в тех случаях, когда я в чем-то провинилась и меня ждали суровый выговор от Старшей Сестры и не менее суровое наказание.

У Хорошего Годфри такое тоже порой случалось. Иногда он злился из-за того, что я не смогла спасти жизнь кому-то из его банды или же распутать сложную головоломку магических заклинаний. Правда, слишком сурово он меня не наказывал. Берег, так как понимал, что другого мага — пусть и такого плохонького, как я, — на Хокке ему не сыскать. По-своему даже заботился, оберегая от косых взглядов и приставаний других членов банды, — и он, и Мэтью.

Вспомнив о своем прошлом, а потом покосившись на стрелу у ног Орхидеи, я подумала, что, наверное, сейчас именно это и произошло. Прошлое меня настигло — вернее, кто-то из столичного Братства, взявшегося меня охранять, неплохо обо мне позаботился и даже спас мою жизнь.

Потому что другого объяснения тому, почему каленое железо не пронзило мое тело, у меня не было.

Но нужно было поскорее его придумать, это самое объяснение, так как ко мне подъехал молодой маг. Взглянул изумленно, затем накинул на меня защитное заклинание, после чего моментально вызвал подмогу.

Затем и представился — его звали Дирк Хатрейз.

Похоже, остальных он позвал с помощью неподвластной мне ментальной магии, потому что едва я успела спешиться, как на поляне появилось несколько встревоженных магов из королевской охраны. А через несколько минут пожаловал сам Брайн Стенвей, собственной монаршей персоной. Внесся на великолепном рыжем жеребце, сопровождаемый разноцветной свитой придворных и избранниц.

Герцог Раткрафт тоже был с ним, как же без него!..

Остановившись на краю поляны, король сразу же поинтересовался у магов, что здесь произошло. Зато Джеймс Стенвей интересоваться ни у кого и ни о чем не стал. Вместо этого прямиком направился ко мне, словно догадался, что только я могла стать причиной неприятностей и остановить королевскую охоту.

Подъехав, спрыгнул с лошади и уставился на стрелу возле моих ног, над которой с озабоченным видом склонились двое магов, затем посмотрел на меня.

- Агата, все в порядке?! — задал мне вопрос, и его голос прозвучал встревоженно.

Впрочем, не успела я на него ответить, как тут же почувствовала магическое прикосновение. Герцог Раткрафт снова принялся проверять, уж не ранена ли я.

— Со мной все хорошо, — заверила его.

— Зато вид у вас, леди Корнуэлл, оставляет желать лучшего! — заявил на это Джеймс Стенвей.

— Я тоже рада вас видеть, милорд! — нервно улыбнулась ему в ответ, порядком смущенная из-за того, что собравшиеся на поляне смотрели на меня — на нас! — во все глаза.

И народ продолжал прибывать. Придворные и королевские избранницы вносились на поляну, останавливались, спрашивая, что происходит, а потом, опять же, смотрели на меня!

И даже псари, они тоже подоспели. Ловили своих питомцев, сажали их на привязь и, опять же, смотрели на меня!..

К тому же, Бэсси Берналь далеко не уехала. Успела вернуться, а теперь о чем-то вещала звонким голосом, поглядывая на меня с таким видом, словно была готова придушить собственными руками.

Наверное, из-за того, что король направился не к ней, а в мою сторону. Подошел, окинул своего кузена любопытным взглядом, затем посмотрел на Дирка Хатрейза.

— Что здесь произошло? — поинтересовался у понурого мага суровым голосом, после чего взглянул на меня.

— Не знаю, — сказала ему честно — и за себя, и за Хатрейза.

Вернее, у меня не было сомнений в том, что стрела предназначалась мне, но я могла лишь догадываться, почему осталась жива.

— Леди Корнуэлл пытались убить, милорд! — отозвался Дирк Хатрейз.

— Но ведь не убили же! — выдохнула я негромко.

Собравшиеся на поляне принялись оживленно обсуждать услышанное, и я нисколько не сомневалась в том, что у некоторых этот факт — то, что меня все-таки не убили, — вызвал большое сожаление.

Да-да, из-за того, что король снова уделял мне внимание.

— Думаю, произошло досадное недоразумение, — добавила я. — Не стоит обращать на него внимания, ваше величество!

— О да, стрела из арбалета — это крайне досадное недоразумение, — усмехнулся Джеймс Стенвей. — Особенно для того, кто в вас целил, леди Корнуэлл!

— Потому что он в меня не попал, — согласилась я, уставившись в синие глаза герцога.

Он тоже смотрел на меня, не мигая. В его взгляде мне чудилась тревога и еще что-то такое… Такое, от чего я порядком смутилась. Сбилась с дыхания, кровь прилила к щекам, и я, не выдержав, все же отвела взгляд.

Немного придя в себя, посмотрела на короля, все еще дожидавшегося разумного объяснения. Потому что я его придумала.

— На этой поляне я провела… довольно много времени, ваше величество! У стрелка была хорошая возможность прицелиться. Но раз он в меня не попал, значит… Значит, целили не в меня! Скорее всего, это была шальная стрела, которая отлетела от защитного поля…

Король кивнул, словно это объяснение его вполне устраивало. Но, оказалось, оно нисколько не устраивало герцога Раткрафта.

— Мысль интересная, — произнес он. — Значит, шальная стрела?.. Судя по магическим отголоскам, эта шальная стрела летела с приличной скоростью, и остановило ее защитное заклинание как минимум Восьмого Уровня. Высшая Магия, леди Корнуэлл, которая вам, исходя из того, что я вижу своими глазами, не должна быть подвластна. Хотя я давно уже начал в этом сомневаться!..

Склонил голову, уставившись на меня с вежливым любопытством, дожидаясь моего ответа и объяснений. Но я лишь пожала плечами. Потому что он был прав: Высшая Магия мне неподвластна. Иначе… Иначе я бы лечила Олли сама, а не обивала пороги дядиного дома!

К тому же защиту я не выставляла — попросту не успела, и в этом у меня не было ни малейших сомнений.

— Понятия не имею, милорд, о чем вы говорите! — заявила ему.

— Кто же тогда спас вам жизнь, леди Корнуэлл? — король внимательно прислушивался к нашему диалогу. — Дирк, твоих рук дело? — повернулся он к молодому магу, но тот покачал головой.

— Не успел, ваше величество! — покаялся Хатрейз. — Судя по всему, леди Корнуэлл сделала это сама.

На это головой покачала уже я, решив… Я была почти на сто процентов уверена в том, что меня спасло Братство, но не рассказывать же об этом королю или герцогу Раткрафту?!

Но кто же тогда в меня стрелял? Уж не один ли из людей графа Маклахана, чья дочь сейчас была среди придворных на этой самой поляне и смотрела на меня, задрав нос?

Ответов, опять же, у меня не было.

Тем временем герцог поднял с земли стрелу. Показал ее своему кузену, и они принялись ее рассматривать. Остальные на поляне терпеливо дожидались, когда король вынесет свой вердикт.

И он его вынес.

— Произошла досадная ошибка, — громогласно объявил Брайн Стенвей, после чего обвел собравшихся взглядом. — Мы загоняли лису, и чья-то стрела по неосторожности улетела в лес, чуть было не угодив в леди Корнуэлл. Это крайне неприятный… Я бы даже сказал, прискорбный инцидент! — Король повернулся ко мне: — Чтобы его загладить, я прошу у вас, Агата, разрешения пригласить вас на сегодняшний первый танец. Надеюсь, вы мне не откажете?!

Он назвал меня по имени, из-за чего по поляне тотчас же разнесся протяжный вздох, а потом почти сразу же побежал шепоток разговоров — и все потому, что король пригласил меня на танец.

А я… Я уставилась на него во все глаза. Затем, все еще оглушенная услышанным, кивнула.

Конечно же, я ему не откажу! Еще как не откажу!..

От осознания того, что сейчас произошло, кровь снова прилила к моим щекам, и, кажется, я порядком покраснела. Затем, словно выйдя из спячки, внутри меня всколыхнулась радость. Радость от понимания того, что Олли… Мой милый, ласковый и озорной братик с такими же зелеными, как у меня, глазами — он будет жить!

Вернее, я только что прошла через следующее испытание — вот что означало приглашение на первый танец! — и дядя по нашему договору должен будет оплатить два года лечения моему брату!

— Ваше величество!.. — очнувшись, я изобразила глубокий поклон.

И наплевать, если я сделала это неловко в глазах у столичного высшего света и собравшихся на поляке избранниц, а Бэсси считала, что меня воспитали свинопасы! Ну и пусть она исходит злобой, потому что я продолжала уверенно идти к своей цели, а это был серьезный прорыв.

Прорыв, который едва не стоил мне жизни.

Стоило мне разогнуться, как король, улыбаясь, взял мою затянутую в перчатку руку и прикоснулся к ней губами, что, подозреваю, чуть было не стало причиной массового выпадения избранниц из седел. Затем спросил, хочу ли я продолжить сегодняшнюю охоту.

Но не успела я придумать, что ему ответить, как Брайн Стенвей тут же посоветовал мне вернуться во дворец. Слишком много волнений для одного дня, сказал мне, а затем добавил, что он надеется увидеть меня отдохнувшей на вечернем балу.

После чего, наказав магам усилить бдительность, взлетел на своего рыжего жеребца, и очень скоро разноцветная кавалькада покинула поляну. И собак с собой тоже забрали.

Уехали, а я осталась.

Но не одна — с милордом герцогом, который почему-то никуда не спешил, словно бедная лиса его нисколько не интересовала. А еще с Дирком Хатрейзом и двумя магами, с задумчивым видом рассматривавшими стрелу — обычную стрелу из каленого железа с черным оперением, — будто бы в ней была скрыта загадка бытия.

Только вот, судя по их репликам, никаких загадок они так и не нашли. И даже отпечатка ауры стрелявшего не смогли обнаружить. Потому что выпустили стрелу вовсе не в лису. Тот, кто это сделал, специально целил в меня, перед своим выстрелом затерев все магические следы преступления.

Стал бы кто-либо так стараться, если бы произошло досадное недоразумение, как уверял остальных король?!

Да и с защитой, которая меня уберегла, все оказалось совсем не просто. Вернее, она вызывала у магов множество вопросов, на которые я не спешила отвечать.

Не стала облегчать им жизнь, потому что и сама не до конца все понимала.

Дирк Хатрейз ее не ставил, а я на такое была не способна. К тому же если стрелять еще можно было издалека, то для того, чтобы меня спасти, маг, накинувший защиту, должен был находиться где-то поблизости.

Но его здесь не было — я не заметила ни единой души.

— Так что же произошло на самом деле? — повернулся ко мне Джеймс Стенвей, когда последние из кавалькады, сопровождаемой резкими звуками охотничьих рожков, покинули поляну.

Ускакали убивать несчастную лисицу, у которой из-за выпущенной в меня — а не в нее! — стрелы появилась неплохая фора.

— Понятия не имею, — в который раз повторила я.

— Итак, что мы имеем? — подвел итог герцог Раткрафт. — У нас есть одна стрела и одна прекрасная, но молчащая дева.

И посмотрел на меня сверху вниз.

— Так уж и прекрасная? — пожала я плечами, потому что насчет стрелы и молчащей девы герцог был прав.

Ничего не скажу ему про Братство! Нет его и в помине, он же сам это утверждал!

— Вполне прекрасная, — вынес он свой вердикт. — Но я не уверен, что ваша красота, леди Корнуэлл, заставила эту стрелу засмущаться и упасть к вашим ногам. Зато я уверен в том, что вы знаете значительно больше того, о чем нам поведали.

— Спросите Дирка Хатрейза, — сказала ему. — Он тоже был на поляне и все видел своими глазами.

Судя по растерянному виду молодого мага, объяснить происходящее он был не в состоянии. Да, он пытался накинуть на меня защиту, но его заклинание сорвалось уже после того, как стрела упала к моим ногам.

На это я удостоилась еще одного давящего взгляда герцога.

— Хорошо! — наконец, сказала ему, подумав, что таким образом мы никуда отсюда не уедем. — Да, на мне была кое-какая защита. Верее, какую смогла, такую и поставила. Но в Академиях я не училась, так что ничего не знаю насчет этих ваших Восьми Уровней!

— И почему же вы это сделали, леди Корнуэлл? Неужели у вас есть привычка ездить по лесу со столь серьезной магической защитой? Или же вам кто-то угрожал?

Пришлось признаться, что до этого я разговаривала с Бэсси Берналь и не знала, чего мне ожидать от этой… гм… беседы. Но королю ничего рассказывать не стала, потому что мы с леди Берналь просто поговорили.

И даже не на повышенных тонах.

На это Дирк Хатрейз подтвердил, что видел удалявшуюся с поляны леди Берналь, но она не могла быть причастна к происходящему.

— Ах, значит, леди Берналь! — поморщился герцог. — Конечно, и здесь не обошлось без Бэсси! Агата, она вам угрожала?

Покачала головой.

— Нет, не угрожала. Просто донесла до меня свою позицию, но я на всякий случай накинула на себя защиту.

Джеймс Стенвей уставился на меня с любопытством.

— Покажите мне еще раз, леди Корнуэлл, что именно вы на себя накинули.

— Не покажу! — поджала я губы, потому что совершенно была неспособна на эту его защиту.

Герцог почему-то усмехнулся, а затем произнес:

— Признаюсь, я не ожидал, что вас начнут убивать так скоро! Конечно же, лиса здесь ни при чем, но я понимаю желание моего кузена как можно скорее замять этот инцидент. Зато не понимаю вашего молчания… Агата, это может быть опасно, поэтому я настаиваю, чтобы вы сейчас же все мне рассказали!

Но я молчала.

— Я все равно в этом разберусь, — пообещал мне герцог, недовольно хмуря брови.

Еще немного погипнотизировав взглядом, добавил, что проводит меня до дворца. Хочет убедиться, что я доберусь до своих комнат в целости и сохранности. Кроме того, с этого момента Дирк Хатрейз будет лично за мной приглядывать.

Вернее, не спускать с меня глаз.

К удивлению, новое назначение молодой маг воспринял с явным энтузиазмом. Произнес, что с радостью приступит к выполнению своих обязанностей. Уставился на меня и не удержался от довольной улыбки, на что лицо герцога слегка помрачнело.

А я, украдкой вздохнув, отвернулась и стала смотреть на зеленую стену леса. Мужчины, какими же они порой могут быть утомительными!..

* * *

— Так что же вы можете сказать мне по этому поводу, леди Корнуэлл? — в бесконечный раз спросил у меня герцог, когда мы, покачиваясь в седлах, ехали по лесу по направлению к городу.

И я снова пожала плечами.

— Мне нечего вам ответить, милорд!

— Тогда объясните мне, Агата, как вы успели за столь короткое время обзавестись смертельными врагами?

— Это было довольно сложно, но я очень постаралась.

— Я вижу, — усмехнулся он. — Ваш вчерашний успех, а потом утренняя внимательность на конюшне явно кому-то не пришлись по вкусу.

— Это не леди Берналь, — покачала я головой, — хотя она меня определенно недолюбливает. С ней тоже хотели разделаться, потому что и ее лошадь была стреножена Нитями Амрона. К тому же она была недалеко от поляны, когда в меня выпустили стрелу.

— Я слышал ее истерику по этому поводу, — кивнул герцог.

— Ее истерику слышали все обитатели леса.

— Тогда кто же хотел вашей смерти? Может, у вас есть идеи?

Услышав этот вопрос, я подумала, что сейчас настало время выполнить поручение лорда Конуэлла. Быть может, мне удастся убедить герцога в том, что дядя невиновен, и он поговорит с королем?

— Думаю, это могли быть старые враги моего дяди, — решилась я. — Граф Маклахан вчера вечером довольно ясно выразил свое неудовольствие тем, что я приехала на отбор. Подозреваю, он опасается моего дяди. Видите ли, я привезла с собой бумаги, в которых лорд Корнуэлл описывает, что именно произошло два года назад в столице. В них есть подтверждение тому, что враги всячески пытались его очернить. Среди этих врагов как раз есть граф Маклахан…

— Агата, я читал эти бумаги! — произнес Джеймс Стенвей, в его синих глазах промелькнуло сочувствие.

На это я украдкой вздохнула, потому что тоже их читала.

— Вашего дядю, Агата, подозревали в связях с мятежниками, потому что в заговоре была замешана вся верхушка его Партии Влияния. Руководил мятежом один из его друзей, с которым лорд Корнуэлл имел длительные беседы.

— Но то, что он был председателем партии, вовсе не делает его предателем! — возразила я. — Как и то, что один из его друзей оказался мятежником.

— Именно так, Агата! Это не сделало вашего дядю врагом королевской власти, но, согласитесь, у нас возникли закономерные подозрения. Поэтому было проведено тщательное расследование, в ходе которого появились новые косвенные улики…

— Фальшивые улики, — подсказала я.

— Я бы все-таки назвал их косвенными, — улыбнулся герцог. — Будь они прямыми, ваш дядя провел бы оставшуюся жизнь в камере, где намного холоднее, чем на острове Хокк. Агата, у следствия набрались косвенные доказательства его причастности к заговору, но не было ни одного прямого. Поэтому он сохранил свою жизнь и относительную свободу, но утратил доверие короля.

Покачала головой.

— Но дядя невиновен! Он думает, что его подставил граф Маклахан. Он и лорд Браммер, злейшие его враги!.. К тому же дядя считает, что именно эти люди стояли у истоков заговора, но каким-то образом ускользнули от правосудия. И они не успокоятся, пока не доведут начатое до конца!

— Нет же, Агата! — отозвался герцог. — Нет ни единого доказательства причастности графа или же лорда Браммера к заговорщикам. Кроме того, насколько мне известно, Маклахан начинает терять терпение из-за постоянных попыток вашего дяди его оболгать. Подозреваю, именно поэтому Альберт был не слишком рад видеть вас в столице и повел себя грубо. Но я обещаю, что впредь он будет держать рот на замке и обходить вас далеко стороной.

— Ясно! — пробормотала я. — То есть для него я как заноза — неприятная, но не смертельная…

— Прекрасная заноза! — с легкостью сделал комплимент герцог.

— Но это приглашение на отбор, — я ухватилась за последнюю соломинку. — Выходит, раз уж Корнуэллы его получили, то король готов сменить гнев на милость?! Неужели дядя может надеяться на скорое возвращение в столицу?

Джеймс Стенвей покачал головой.

— Корнуэллы — одни их Первых Родов, и Брайн не мог не пригласить его дочь на отбор. Это древняя традиция, Агата, которой ему пришлось последовать… Но я рад, что вместо Абигейл прибыли именно вы, — добавил он, — хотя подозреваю, вернуться в столицу вашему дяде поможет лишь чудо. Вы верите в чудеса, леди Корнуэлл?..

На это я так и не нашла, что ему ответить, — если только словами из «Жития Богов», — потому что понимала, на что он намекает. Вернуться в столицу дядя мог только в том случае, если Брайн Стенвей сменит гнев на милость, а король вовсе не собирался этого делать.

Исполнение нашего с дядей договора оказалось под большим, даже огромным вопросом.

Выходило, мне надо либо предоставить стопроцентные доказательства невиновности лорда Корнуэлла — и виновности графа Маклахана! — либо вызвать у короля личную… симпатию. Такую, чтобы Брайн Стенвей проникся дядиным положением и позволил ему вернуться.

Но как мне это сделать, если ни в одном, ни во втором случае герцог Раткрафт мне явно не помощник?!

Какое-то время мы ехали, погруженные в свои мысли.

Наконец, вдалеке показались стены Стенстеда. Джеймс Стенвей, вырвавшись от задумчивости, принялся рассказывать мне о чудесах столицы, а я из вежливости поддерживать беседу, пока не увлеклась ею настолько, что едва не застонала от разочарования, когда впереди появились дворцовые золоченые ворота и стражи с алебардами.

— Провожу вас до покоев, — произнес герцог Раткрафт. — Хочу убедиться, что вы доберетесь до них в целости и сохранности и никто больше не покусится на вашу жизнь.

На это я кивнула, потому что в голову пришла интересная мысль.

Впрочем, провожал меня в крыло невест герцог не в одиночку — с нами отправился еще и Дирк Хатрейз, а где-то в середине длинного коридора послышались, как однажды заявил мне Джеймс Стенвей, недовольные шаги леди Виторины.

Распорядительница не замедлила к нам присоединиться, так что до моих комнат мы добрались уже вчетвером. По дороге я вкратце рассказала леди Виторине о произошедшем в лесу — о конюшне она уже знала, — добавив, что только милостью Святой Истонии я до сих пор жива.

Затем повернулась к герцогу и пожаловалась на ночные прогулки у меня над головой. Вернее, над изголовьем кровати.

На это он удивленно вскинул бровь.

— Не могли бы вы, милорд, — попросила его, — заглянуть в мою спальню? Я покажу вам, где именно раздавались те шаги. Леди Виторина, — я посмотрела на распорядительницу, — пожалуйста, побудьте с нами! Я бы не хотела, чтобы…

Мне не хотелось, чтобы на моей репутации появилось хоть малейшие пятно, но присутствия строгой распорядительницы вполне хватило бы, чтобы пресечь любые слухи.

На это она дала свое согласие, и уже очень скоро застыла в дверях моей спальни, тогда как я указала герцогу на свою кровать.

— Вчера я легла спать и кое-что услышала. Кто-то ходил у самого изголовья. Уверена, это был мужчина, и он прошел здесь…

Подойдя к стене, провела рукой по светлым обоям. К этому времени к нам присоединились еще и встревоженные горничные, а позади леди Виторины ответственно маячил Дирк Хатрейз.

— Потом шаги раздались откуда-то сбоку, — пожаловалась я герцогу, — но уже другие, семенящие. После этого вдалеке как будто бы хлопнули или же скрипнули дверью, и через несколько минут шаги стали возвращаться. — Мне показалось, что Джеймс Стенвей не слишком-то мне верил, поэтому я добавила: — Вы можете лечь на кровать, милорд! Закройте глаза и попробуйте прислушаться… Вдруг и сейчас над головой кто-то бродит?!

— Я и без вашей кровати слышу, как в моей голове кто-то бродит… А бродят там не слишком приличные мысли, леди Корнуэлл! — усмехнулся он. — Я их даже… гм… даже чувствую!

Впрочем, уже в следующую секунду он вскинул руку, и комната моментально озарилась ярко-голубым светом. Затем с ладони герцога сорвался небольшой шар, принялся увеличиваться в размерах, пока не лопнул, а голубые лучи не разбежались-растеклись во все стороны.

Горничные ахнули и попятились, леди Виторина сильнее поджала губы, а я… Я выдохнула восхищенно. Высшая Магия — вот что это было!

— Что это за заклинание?! — накинулась я на Джеймса Стенвея с вопросами, потому что ни с чем подобным раньше не встречалась. — Как оно работает?

— Поисковое заклинание Декстера, — пояснил он. — Если где-то в стенах и есть потайной ход… Вернее, если этот ход берет начало из вашей комнаты, мы обязательно об этом узнаем. Магия соберется рядом с нужным местом.

Но мы так ничего и не узнали, потому что голубые лучи равномерно растеклись по всей спальне.

— Агата, тайные ходы во дворце существуют, — констатировал герцог. — Я много раз о них слышал и не отрицаю того, что один из ходов может проходить как раз рядом с вашей комнатой. Вчера вечером вы, подозреваю, услышали шаги человека, который его обнаружил.

— А вы не могли бы?..

— Нет, не могу! — покачал он головой, без слов догадавшись, о чем я хотела спросить. — На этих стенах стоят слишком мощные защитные заклинания. Их ставили, а потом укрепляли несколько поколений магов. Подозреваю, нужно еще целое поколение, чтобы пробиться через плетения и посмотреть, что там внутри. Зато я твердо могу вас заверить, что в вашу спальню проникнуть извне никто не сможет.

После что заявил, что он собирается проверить и остальные комнаты, и довольно скоро пришел к выводу, что я могу спать совершенно спокойно, поскольку ни один из тайных ходов не берет начало в моих покоях.

Но если меня беспокоят шаги, то леди Виторине стоит перевести меня в другое место.

На это я, взглянув на спокойное лицо распорядительницы, покачала головой. Сложила руки, как нас учили в приюте, подумав, что Святая Истония меня не оставит. А если кто-то по ночам и бегает по тайным ходам, то это нисколько меня не касается.

Пусть себе бегает на здоровье!..

Поблагодарив герцога Раткрафта за то, что он потратил на меня так много времени, я попрощалась с ним до вечера.

— Увидимся на балу, Агата! — произнес он и ушел.

А я осталась. Правда, не одна.

Еще раз в малейших деталях рассказала леди Виторине обо всем, что произошло этим утром, после чего мы сошлись во мнении, что Святая Истония уберегла меня от гибели целых два раза. Затем распорядительница все-таки ушла. Я же, смыв пыль и пот после конного выезда, переоделась в собственный дорожный наряд, чтобы встретить близнецов, которые, счастливые, явились меня навестить.

Мы вполне занимательно провели следующие два часа. Сперва мальчишки тренировали руки, упражняясь складывать Знак Братства, затем мы с энтузиазмом облазили мою спальню, гостиную и Малую Приемную в поисках тайного хода.

Решили проверить все сами — простучали стены, после чего принцы зажгли свечки, а я запустила контролируемый магический светлячок, пытаясь обнаружить неучтенный сквозняк, который свидетельствовал бы о потайной двери.

Но все оказалось тщетно — мы так ничего и не нашли.

Наконец, день перевалил на вторую половину, и за маленькими принцами явился их гувернер. Близнецы с явным сожалением меня покинули, но договорились, что мы обязательно встретимся завтра и продолжим наши поиски. Даже если в моих покоях потайного хода нет, то он обязательно же должен где-то начинаться!

Мальчишки ушли, потому что их ждали вечерние занятия по стрельбе и фехтованию, а меня обед, после которого явились слуги… с подарками.

На этот раз мне принесли чудесное белоснежное бальное платье с красным пояском, золотые украшения в маленькой шкатулке и карточку с королевской печатью.

В своем послании Брайн Стенвей, король Арондела, сообщал, что искренне сожалеет о сегодняшнем досадном происшествии на охоте, а также о том, что он пока еще не в состоянии выполнить свое обещание.

Его задержали государственные дела, поэтому наше свидание откладывается. Вернее, оно переносится на завтрашний день. Или же на послезавтрашний.

Впрочем, король пока еще не может сказать точно, когда оно состоится, но он уже в предвкушении от нашей будущей встречи.

На это я усмехнулась — так уж и в предвкушении!.. Настолько спешит со мной встретиться, что даже не знает, когда это произойдет!

Но чтобы загладить свою вину, писал мне Брайн Стенвей, он будет счастлив, если я приму в дар это платье. Он надеется увидеть меня в нем уже на сегодняшнем балу, который мы и откроем нашим первым танцем. К тому же он прослышал, что с моим багажом случилось несчастье и я явилась на отбор с одним саквояжем…

На это я закатила глаза. Слухи — они такие слухи, имеют обыкновение расползаться!..

Так вот, продолжал король, он не понаслышке знает, настолько коварны воды Бискарского Залива, так как они уже забрали его родителей, погибших во время шторма. И будет рад, если я приму его скромный дар.

Тут в дверь постучали. Явились слуги, которые принесли мне целый ворох одежды — похоже, тот самый «скромный дар», — и я, несколько раз перечитав письмо Брайна Стенвея, подумала, что король несказанно мил и заботлив.

Но при этом я не чувствовала к себе интереса. Со стороны Брайна Стенвея, уверена, это было всего лишь проявление хваленого гостеприимства и… холодное любопытство.

Король вовсе не рассматривал меня как подходящую партию — да и какая из меня партия?! Наоборот, он разглядывал меня, как…

Как выставочный экземпляр — например, редкий и на короткий миг вызывающий удивление вид северных бабочек, которых искал в Черных Скалах Хокка знаменитый маг и энтомолог Стенли Уффорд.

Помню, нескольких мальчишек и девчонок из приюта отправили ему на помощь, чтобы мы выслеживали на каменистых склонах для известного столичного ученого редкую «добычу». Позже магистр Уффорд угощал нас сладостями и рассказывал о том, как много потерял наш мир, когда образовались Грани.

Вот и рядом с Брайном Стенвеем я не чувствовала себя особенной. Зато тем самым выставочным экземпляром, вызывающим кратковременное любопытство, — очень даже…

В Тронном Зале, в который я явилась в новом платье с открытыми плечами и золотым ожерельем на шее — еще одним подарком короля — и где первым прозвучало мое имя, тоже ничего не изменилось. Брайн Стенвей все так же смотрел на меня — с вежливым, но холодным интересом. Говорил комплименты — приятные, но от них веяло придворной любезностью.

Я ничего не могла с этим поделать, понимая, что сердце короля затронуть мне не удалось.

Зато в его присутствии я ощущала непонятную тревогу, охватывавшую меня каждый раз, когда наши взгляды пересекались. Или же когда я косилась на его расстегнутую рубаху под серебристым камзолом.

Тогда я закрывала глаза, пытаясь представить, какой он… на самом деле. Что за человек прячется под вежливой маской монарха Арондела? Как он поведет себя с той, которой найдется место в его сердце?

Потому что мое рядом с ним было неспокойно, хотя я прекрасно понимала, что королевой мне никогда не стать.

Куда увереннее я чувствовала себя в обществе герцога Раткрафта, когда тот в очередной раз пригласил меня на танец. Король же, открыв со мной бал, следующей подхватил под руку Бэсси Берналь — ту самую, которая, судя по ее взгляду, став королевой, прикончит меня первой.

Вторым делом Бэсси, уверена, объявит войну Визмору — потому что после нее Брайн Стенвей позвал на танец принцессу Элизу, в его присутствии моментально расцветавшую и становившуюся почти красавицей.

Третьим делом, подозреваю, Бэсси Берналь не отказалась бы разделаться с Зарейном, который мы не так давно победили. Потому что принцесса Шейла в сиреневом наряде — под цвет ее глаз, — увешанная драгоценностями, была чудо как хороша.

Настолько, что король не спускал с нее восторженного взгляда во время четвертого танца.

— А вы невнимательны, Агата! — заявил мне Джеймс Стенвей, когда мы оказались рядом во время очередной фигуры в контрдансе.

Обхватил меня за талию и оторвал от земли, словно я ничего и не весила.

— Простите! — выдохнула я в ответ, едва носки новых бальных туфелек коснулись пола. — О, неужели отдавила вам ногу?!

— Ну что вы! — усмехнулся он. — Вы отлично танцуете, леди Корнуэлл! Все значительно тривиальнее — вы отдавили мне самолюбие, которое порядком пострадало из-за вашего невнимания. Я рассказывал вам такую занимательную историю, на что вы лишь кивали, не спуская восторженного взора с моего кузена…

На это я выдохнула расстроено, потому что уже знала, насколько болезненно Джеймс Стенвей воспринимал этот вопрос. Хотела было ему сказать, что мой взор нисколько не восторженный, и я всего лишь пыталась разобраться в том, что со мной происходит в присутствии короля…

Не могла же я влюбиться в Брайна Стенвея?! Это было бы исключительно глупо с моей стороны!

Но решила, что герцогу Раткрафту не стоит знать о каше в моей голове.

— Я вовсе не хотела обидеть вас невниманием, — заявила ему вместо этого. — И готова загладить свою вину.

— Но мое сердце все-таки разбито! — констатировал Джеймс Стенвей, когда танец закончился и он повел меня назад, к колоннам. — И склеить его может только одно, — намекнул мне.

— Что именно? — поинтересовалась я.

— Партия в шахматы! — возвестил он. — Только не говорите мне, Агата, что вы не знаете правил. Нисколько в это не поверю! Архимаг Дорсетт, — он упомянул имя папы вместе с его прежним титулом, — насколько мне известно, был отличнейшим игроком. Уверен, он вас научил.

Пожала плечами.

— Возможно, папа кое-чему меня и научил. Правда, он давно уже умер, так что я…

— Но правила-то вы все-таки знаете?

— Знаю, — кивнула я, — и фигуры передвигать доводилось. Но разве мы можем… Вернее, разве сейчас подходящее время для игры в шахматы? Бал недавно начался.

По мнению герцога, время сейчас было самое что ни на есть подходящее.

— В принципе, вы уже совершенно свободны, Агата! Свой первый танец с королем вы станцевали, и мой кузен будет занят до поздней ночи. Из-за своей добросердечности он в очередной раз никого не отпустил, так что впереди его ждут еще восемнадцать жаждущих его внимания избранниц. Думаю, это затянется на несколько часов.

Кусая губы, я отыскала глазами короля, как раз взявшего перерыв после четвертого из двадцати двух обязательных танцев. Он стоял в окружении как минимум дюжины девушек в ярких бальных нарядах. Рядом с ним застыла Бэсси Берналь в блестящем платье и никуда не собиралась уходить, хотя ее черед давно уже прошел. Вместо этого она смотрела на остальных девушек так, что, будь у нее ядовитое жало, ни одной из них не жить.

— Возможно, мой кузен захочет пригласить вас на танец еще раз, — добавил герцог, — но к этому времени я обещаю вернуть вас в целости и сохранности.

На это я все же кивнула, подумав, что король вряд ли заметит мое отсутствие, потому что блеск бального платья Бэсси Берналь затмил ему взор.

— Хорошо, — сказала ему, — я готова загладить свою вину. Давайте сыграем одну партию, но после этого вы вернете меня назад, в Бальный Зал. А заодно… Заодно расскажете о дружбе между Маклаханами и Браммерами.

Потому что их дочери везде держались вместе, словно были лучшими подругами. Зато их отцы оказались злейшими дядиными врагами.

К тому же я своими глазами видела, как золотоволосая Эстель, за которой словно приклеенная ходила черноволосая, низенькая и чуть полноватая Дора Браммер, обменялись несколькими фразами с принцессой Шейлой.

В этом тоже не было ничего подозрительного, но мне почему-то вспомнилось наше знакомство с близнецами. Принцы следили за Густавом, секретарем графа Маклахана, подозревая того в шпионаже на…

Да-да, уверена, они говорили о Зарейне!

В бумагах моего дяди, в свою очередь, упоминалось о зарейнском следе, обнаруженном во время заговора — кажется, наши неспокойные соседи снабжали мятежников деньгами. Но на него, по мнению лорда Корнуэлла, дознаватели не обратили должного внимания. Или же обратили, но след так ни к чему и не привел.

Но ведь он же все-таки был!..

— О, это интересная история! — к удивлению, отозвался герцог, после чего заявил, что обязательно ее мне расскажет.

И еще, что он собирается похитить меня сию же минуту.

Но чтобы соблюсти все приличия, играть мы станем в одном из кабинетов неподалеку отсюда. Внутри будет находиться прислуга, а за нами станет наблюдать Дирк Хатрейз, который за все время на балу ответственно не спускал с меня глаз.

И я дала свое согласие.

И уже очень скоро мы расположились в уютной комнатке на втором этаже неподалеку от Бального Зала. Уселись в мягкие кресла как раз рядом с разложенным камином, и я, порядком озябнув по дороге в тонком платье, повела оголенными плечами, наслаждаясь идущим от огня теплом.

Рядом с креслами уже стоял шахматный столик с расставленными фигурами. На соседний стол слуги вскоре принесли угощение, а также два бокала с красным вином. Герцог было протянул мне один, но я покачала головой, заявив, что Святая Истония не одобрила бы.

Да и я сама не собиралась искушать судьбу.

— Так на что же мы с вами будем играть? — улыбаясь, поинтересовался Джеймс Стенвей. — Довольно жарко, — заявил мне, скидывая темный камзол, под которым оказалась тонкая батистовая рубашка.

Затем ослабил шейный платок, нечаянно дернув завязку. Она распахнулась, на что я тут же отвернулась, принявшись рассматривать обстановку.

Хватит уже, мне короля за глаза хватило!

— Так на что же, Агата? — повторил вопрос Джеймс Стенвей. Настроение у него было отменным, куда лучше, чем в Бальном Зале.

Пожав плечами, я повернула голову и уставилась на изящные фигурки на шахматной доске.

— На что обычно играют в столице? К вашему сведению, денег у меня нет.

Он усмехнулся.

— Раз денег у вас нет, давайте играть на желание!

— Хорошо, — кивнула я. — Пусть будет на желание.

— Агата, — улыбаясь, покачал головой Джеймс Стенвей, — никогда и ни в коем случае не играйте с мужчинами на желание, если не уверены в собственной победе. Вы слишком не искушены в подобных вещах и можете попасть в большие неприятности!

На это я кивнула.

— Спасибо за вашу науку, — сказала ему. — Но на этот раз мы все-таки сыграем на желание.

— То есть вы настолько в себе уверены? — удивился он.

— А почему бы и нет, — отозвалась я, добавив, что Святая Истония всегда со мной. Даже во время игры в шахматы.

И все потому, что я была вполне в себе уверена.

На это герцог с трудом удержался от смешка, затем все-таки намекнул, что ему нет равных в столице, если, конечно, не считать архиепископа Плесби, но это еще тот соперник!.. Играя, его высокопреосвященство любит пересказывать «Житие Богов» и все время призывает покаяться в грехах, пока еще не слишком поздно.

Но я все равно осталась непреклонной.

Потому что знала — Джеймс Стенвей не причинит мне вреда, даже если я проиграю. Хотя, признаюсь, я не собиралась сдаваться без боя, и меня охватил позабытый к этому времени азарт.

— Как скажете, леди Корнуэлл! — кивнул герцог.

Протянул мне руки, спрятав в своих ладонях шахматные фигурки. Мне выпали белые, на что Джеймс Стенвей заявил, что ему не терпится как можно скорее приступить к игре.

И мы приступили.

…Мое нападение было быстрым и жестким, как всегда учил меня отец. Играть я начала еще в раннем детстве, и с тех пор папа требовал, чтобы я неукоснительно совершенствовалась в своем мастерстве.

В нашем доме было много книг по шахматной науке, но куда большему научил он меня сам, потому что, по его словам, на этом острове ему не с кем было играть — мама оказалась не любительницей такого рода развлечений. К тому же в Вильме мы жили крайне уединенно, а во время шахматных партий папе, как он утверждал, думалось лучше всего.

После того, как он умер, я играла в приюте с бывшим каноником архиепископа Плесби, отцом Грегори, которого выслали из столицы за пьянство. Не сказать, что его это сильно отрезвило, но, как потом оказалось, в молодости отец Грегори мог дать фору лучшим игрокам Стенстеда.

Его подход к игре во многом отличался от того, чему меня научил отец, так что наши партии с каноником походили на боевые баталии. Он настолько впечатлился моей игрой, что, когда на Хокк прибыл архиепископ Плесби, каноник все обо мне рассказал.

И я, порядком смущаясь, сыграла с архиепископом две партии, после чего тот отбыл из приюта в полнейшей задумчивости.

Позже в шахматы я играла уже с Хорошим Годфри — главарь воровской банды тоже, как оказалось, любил передвигать по доске резные фигуры. Когда-то Годфри жил в столице и даже держал несколько лавок с пряностями, снаряжая собственные корабли за ними на юг, в Зарейн. Был честным человеком и, по его словам, всегда ходил в Храм по воскресеньям, не забывая жертвовать на богоугодные дела.

Но Боги все-таки его не уберегли.

Однажды часть торговой флотилии Центральной Купеческой Гильдии затонула во время страшного шторма. Среди них оказались и три корабля Годфри, и он потерял почти все, что у него было.

Чтобы вернуть былые обороты, Годфри стал понемногу промышлять контрабандой. Но не слишком-то удачно, поэтому был вынужден бежать на север, где, скрываясь от правосудия, сменил имя и сколотил собственную банду.

Но это осталось в прошлом, а сейчас я с огромным интересом играла с герцогом, понимая, что передо мной превосходный противник, с которым ни на секунду нельзя терять концентрацию и трезвость ума.

И, признаюсь, у меня получалось это из рук вон плохо — не терять концентрацию и сохранять трезвость мышления, — потому что стоило мне оторваться от доски и повернуть голову, как я видела тонкую рубашку герцога, через которую просвечивало его тренированное тело.

Это порядком выводило меня из равновесия. Да и мысли в голову лезли разные, далекие от комбинаций на шахматной доске.

В очередной раз покосившись на Джеймса Стенвея, я оценила размах каши в собственной голове и поняла, что пора заканчивать с игрой, иначе кто его знает, что именно пожелает от меня милорд герцог…

К тому же ситуация на доске к этому как раз располагала — она явно была в мою пользу, и если в начале игры Джеймс Стенвей постоянно отпускал комплименты, хваля меня за смелые и продуманные ходы, то довольно скоро делать это он перестал. Его лицо приняло выражение крайней задумчивости, которое не проходило все время нашей партии.

— Гм!.. — наконец, произнес он, когда я загнала его короля в угол, откуда выход был только один — признать мою победу. — Надо сказать, это достаточно неожиданный для меня поворот!

— Почту за комплимент, — отозвалась я.

— Это не комплимент, Агата, а полнейшее признание вашей победы, — выдохнул он и уставился на меня восхищенно. — Еще один феномен! — возвестил торжественным голосом. — Вы не перестаете меня удивлять, и с каждым днем нашего знакомства мне хочется изучать вас все больше и больше, леди Корнуэлл!

После этого уставился на меня так, что по моему телу пробежал табун мурашек, вызвав массу противоречивых мыслей… Настолько противоречивых, что я, подозреваю, все-таки покраснела, а жар от щек растекся по телу, заполняя меня странными, тревожными, но крайне приятными ощущениями.

— Но что же вы пожелаете за столь блестящую партию, леди Корнуэлл? — принялся допытываться Джеймс Стенвей. — Вы заслужено выиграли свое желание. — И прежде, чем я ответила, заявил: — Дайте-ка я попробую угадать, каким оно будет!

— Попробуйте! — отозвалась я глухим голосом, подумав, что понятия не имею, что у него попросить.

Нет, дяде он не поможет — Джеймс Стенвей отчетливо дал это понять сегодняшним утром, когда мы возвращались с охоты. Значит, мне стоило загадать что-то личное…

— Одеждой и драгоценностями, вас, похоже, не слишком прельстишь, — произнес герцог. — К тому же после того, как мой кузен узнал о бедственном состоянии ваших вещей, подозреваю, он засыпал вас подарками.

На это я кивнула, но тут же спохватилась и еще раз поблагодарила Джеймса Стенвея за чудесное бальное платье и амазонку.

— Быть может, прогулка по городу? — продолжал допытываться он. — Что вы на это скажете, Агата? Кстати, вчера вы живо интересовались зоопарком… Или же начнем с Висячих Садов на Капитолийском Холме?

Покачала головой, потому что на уме у меня было совсем другое. Но я все еще не могла решить… Вернее, решиться.

В кои-то веки у меня появился шанс заговорить о брате и попросить герцога нам помочь.

С лечением.

Хотя бы на один год, если дядя больше не будет к нам так добр…

Но при этом я прекрасно понимала, что выигранная партия в шахматы совершенно несоизмерима со стоимостью этой услуги. Это все-таки большие деньги и серьезные неудобства для герцога Раткрафта.

А еще Джеймс Стенвей обязательно станет обо всем расспрашивать, и мне придется ему рассказать… Да, выложить правду о нашем с братом бедственном положении и договоре с лордом Корнуэллом, тем самым порядком подпортив дяде и так уже подмоченную репутацию. И тогда не видать тому возвращения в столицу!

А ведь мне — нам с Олли — после этого еще жить в его доме на Хокке!

— Прогулка, вероятно, меня обрадует, но не сейчас, — пробормотала я, все еще размышляя, как поступить.

Уставилась на тонкую рубашку герцога, затем качнула головой, в которую, перебивая тревогу за Олли, полезли совсем уж странные мысли.

Такие, что, узнай о них Сестра Инноренция, подозреваю, она сразу же упала бы в обморок. А потом, когда очнулась, заставила бы меня стоять на коленях неделю, замаливая греховные помыслы…

Потому что мне захотелось к нему прикоснуться.

Нет же, чтобы он прикоснулся ко мне!..

Подозреваю, из-за этого я посмотрела на Джеймса Стенвея совсем уж ошалелым взглядом, хотя тот как ни в чем не бывало продолжал перебирать варианты:

— Думаю, морскую прогулку после четырехдневного путешествия в столицу вам лучше не предлагать… Может, поездка на самоходной повозке? Что на это скажете, Агата? У меня есть парочка, — намекнул он мне. — Последние достижения магической науки.

— Думаю, все перечисленное в высшей степени увлекательно, — наконец, произнесла я. — Возможно, одно из них и будет моим следующим желанием… Если, конечно, состоится еще одна партия и мне с помощью Святой Истонии удастся вас обыграть.

Судя по виду герцога, эта партия еще как состоится!..

— Тогда что же вы хотите именно сейчас, леди Корнуэлл? — любезно поинтересовался он.

Я снова уставилась на его крепкое тело, просвечивающее через тонкую батистовую рубашку.

— Вы не могли бы одеться? — попросила у него, обреченно осознав, что иначе кашу в голове мне не побороть. — Знаю, здесь достаточно жарко, — от собственных слов мне стало еще жарче, — но это… Это мешает мне связно думать!

- Итак, Агата, — посмеиваясь, заявил мне Джеймс. Все еще продолжая улыбаться, словно именно он выиграл главный приз, надел камзол и завязал шейный платок, — я выполнил вашу просьбу. Так каким же будет ваше желание?

Поморгала, а затем решилась.

Вернее, это было так себе решение, но ничего лучшего придумать мне не удалось.

— Не могли бы мы отложить мое желание на другое время? Я расскажу вам о нем немного позже.

Позже, когда пойму, что одной в столице мне не справиться и обелить дядю мне не удалось. Когда настанет пора возвращаться домой ни с чем…

Именно тогда я попрошу у герцога Раткрафта об услуге!

На это он взглянул на меня удивленно.

— Значит, отложенное желание? — переспросил он. — Ну что же, пусть будет так! — Но, как оказалось, это не умаляло его намерения пригласить меня… — Что скажете о походе в театр? Не станете же вы мне отказывать, Агата?

И я снова решилась, понимая, что другой такой возможности мне может и не представиться.

— Да, — сказала ему, — я всегда мечтала побывать в опере! Мама так много про нее рассказывала… Но только после того, как все закончится.

Чтобы, когда меня выставят с отбора и я отправлюсь на Хокк, мне было о чем вспомнить. Потому что дома, на холодном острове, я обязательно буду возвращаться в мыслях к своей поездке в столицу — воскрешать из воспоминаний и эту партию, и этого великолепного мужчину, которого… я все же обыграла.

Хотя, надо признать, получилось это у меня с большим трудом.

Засобиралась было подняться на ноги, чтобы вернуться в Бальный Зал, но герцог меня не отпустил.

— А как же история? — напомнил мне. — Вы же хотели, чтобы я рассказал вам о Маклаханах и Браммерах! Признаюсь, шахматная партия оказалась настолько увлекательной, что я совсем об этом позабыл. Но, думаю, сейчас самое подходящее место и время, чтобы ее послушать.

Кивнув, я снова опустилась в мягкое кресло.

Герцог предложил мне бокал вина, но я покачала головой.

— Дружба этих семей началась давно, подозреваю, еще во времена Первых Лордов, — заговорил он, — но значительно окрепла, когда Ивьен Браммер стала любовницей моего деда, короля Теодора. Ее призвали на отбор, который она все же проиграла, потому что дед женился на моей бабке из рода Раткрафтов. Счел ее самой подходящей на роль королевы, хотя прелести Ивьен не оставили его равнодушным. Поговаривают, король стал ее навещать по ночам, когда отбор был еще в самом разгаре. Кстати, я читал в хрониках, что Ивьен поселили в тех же самых покоях, в которых живете вы, Агата!

— Ах вот как! — выдохнула я, потому что этот факт наводил на определенные размышления.

— Сразу же после женитьбы на моей бабке дед сделал Ивьен Браммер своей официальной фавориткой и довольно скоро стал уделять ей куда больше внимания, чем законной жене. Именно тогда и началось возвышение Браммеров, которые потянули за собой еще и Маклаханов. Не прошло и года, как они заняли почти все ведущие позиции при дворе, войдя в Ближний Круг, куда ввели и своих родственников.

— Похоже, это было не слишком верным решением вашего деда…

— Не слишком, — согласился Джеймс Стенвей. — У него было много подобного рода спорных решений. К тому же эта парочка — Маклахан с Браммером — стала раздаривать должности своим друзьям и торговать министерскими портфелями. Но дед настолько потерял голову от Ивьен, что закрывал глаза на дела ее отца и брата, продолжая засыпать фаворитку подарками.

— Королева, наверное, была в ярости…

— Подозреваю, что была, — пожал плечами герцог. — Но такова печальная участь многих королев Арондела — молчать и терпеть. Впрочем, через тринадцать лет их брак подошел к концу. Дед упал с лошади, перебрав вина перед охотой. Сломал себе шею, и спасти его не удалось. С этого момента началось стремительное падение Маклаханов и Браммеров. Вдовствующая королева больше не собиралась терпеть их всевластие. Она выгнала Ивьен из столицы, отобрав подаренные земли и замки, а ее отец с братьями и несколько членов семьи Маклаханов угодили за решетку. Впрочем, им все же удалось избежать плахи, хотя и было предъявлено обвинение в измене… Но они потеряли почти все и были высланы из Стенстеда.

— Ах вот как! — вновь отозвалась я, решив, что это крайне увлекательный рассказ.

— Наконец, через шесть лет на престол Арондела взошел старший брат моего отца, — продолжил герцог. — Молодой король все же сменил гнев на милость и позволил Маклаханам с Браммерами вернуться в столицу.

— Но затем он погиб…

— Его корабль затонул, — кивнул Джеймс Стенвей. — Попал в шторм в Бискарском Заливе. Подозреваю, они налетели на одну из Граней и пошли ко дну. К этому времени Маклаханы и Браммеры уже успели отыграть значительные позиции при дворе.

— Потом грянул заговор, — добавила я. — Взошедшего на престол Брайна Стенвея попытались убить…

— В мятеже участвовали другие семейства, посчитавшие, что тысячелетнему правлению Стенвеев должен прийти конец. Но на этот раз Маклаханы и Браммеры доказали свою непричастность, тем самым окончательно завоевав расположение моего кузена. Хотя я думаю, что они бы не отказались пойти еще дальше и вернуться к тем временам, когда они распоряжались Аронделом, как своей вотчиной.

— Подозреваю, для этого нужно, чтобы одна из дочерей… Эстель Маклахан или же Дора Браммер выиграли королевский отбор, — подхватила я. — Тем самым они бы усилили свое влияние на короля.

— Или же кто-нибудь из них стал любовницей Брайна, — добавил герцог, потянувшись к своему бокалу. — Почему бы истории не повториться?

— Вы так спокойной об этом говорите!.. — ахнула я.

— Привыкай, Агата! — пожал он плечами, неожиданно перейдя на «ты». — Тебе здесь еще жить.

И больше ничего пояснять не стал.

Вместо этого вернул меня назад, в Бальный Зал, откуда я довольно скоро сбежала, поняв, что мне попросту нечего там делать. Джеймса Стенвея заняли беседой мужчины с крайне важными лицами, и, судя по всему, надолго.

Король к этому времени протанцевал только с десятью избранницами и собирался танцевать с одиннадцатой — Синой, принцессой Устеда, — на что Бэсси хмурила идеальные брови и кривила пухлый ротик. В мою сторону не смотрела, словно забыла о моем существовании.

Зато граф Маклахан не собирался о нем забывать. Бродил вокруг да около грозовой тучей, недовольно погромыхивая где-то на заднем плане, но подходить ко мне все же не подходил. Подозреваю, герцог Раткрафт сдержал свое слово и поговорил с ним по душам.

Тэль не знала, то ли ей радоваться, то ли впадать в уныние из-за того, что ее имя и сегодня прозвучало двадцатым. Изливала мне душу — вернее, так долго орошала мое платье слезами, пока я не выдержала и не заявила ей, что стабильность — это залог успеха, и вместо рыданий ей стоит возрадоваться.

Она попробовала возрадоваться, но выходило это настолько уныло, и через какое-то время я все же не выдержала и от нее улизнула. Немного поговорила о столичной Академии Магии с вернувшейся после танца с королем Харриет — она оказалась несказанно мила и нисколько не заносчива.

Потом ко мне подошла принцесса Элиза — сама подошла, я бы не рискнула!..

Мы мило побеседовали, и я, разглядывая ее приятное лицо и сложенные на груди руки, много раз ловила себя на мысли, что снова и снова возвращаюсь к истории, рассказанной мне Джеймсом Стенвеем.

О его бабушке, которая стала королевой Арондела, выбранная за кроткий нрав и набожность, и о красавице Ивьен Браммер, которая по-настоящему завоевала сердце короля. Но была вынуждена довольствоваться ролью его фаворитки, потому что он выбрал ту, которая больше всего подходила на роль будущей матери его детей.

Отвечала всем интересам Арондела.

Затем я стала размышлять о том, что если Ивьен Браммер жила в тех самых покоях, где меня поселили, а король начал пользовался ее… гм… расположением еще во время отбора, то, выходит…

Вернее, пока что у меня ничего не складывалось, потому что не только избранницы, но и король все время были на виду. Как бы он стал навещать ее по ночам?! Об этом бы судачил весь дворец, а Ивьен заклевали бы остальные избранницы!

Конечно же, если бы в ее комнату вел тайный ход, то Теодор Стенвей мог приходить к своей фаворитке в любое время, когда ему вздумается.

Только вот ни Джеймс Стенвей, ни мы с близнецами вход в тоннель так и не нашли. Но что, если мы искали его не в том месте?!

И я застыла с открытым ртом как раз посреди рассказа принцессы Элизы о поражающих воображение храмах Святой Истонии в столице Визмора Идерилле. Покивав, заявила ей, что это, должно быть, восхитительное зрелище.

Потому что на ум мне пришла не менее восхитительная догадка. Внезапно я поняла, где именно мог находиться вход в тот тоннель. И еще — почему его не нашли ни герцог Раткрафт, ни мы с принцами.

Конечно же, и как я раньше об этом не догадалась?!