Глава 10

В свои комнаты я вернулась только часа через полтора — все же ответственно дождалась, когда король закончит с последним своим обязательным танцем, после чего обратит внимание на остальных избранниц. Потому что понимала, что в следующий раз мне может уже не повезти и «проскочить» через третье испытание вот так просто не удастся.

Хотя стрела с черным опереньем была тем еще везением!..

Впрочем, на этот раз не повезло никому, потому что, стоило королю закончить танцевать с леди Лианой Доррис — я ее вспомнила, именно она целовалась с мужчиной за портьерой, когда я шла в крыло невест после встречи с Мэтью… Так вот, вернувшись к поджидавшим его избранницам, король тут же извинился, заявив, что вынужден нас оставить. Сослался на важные дела, после чего, пожелав нам приятного вечера, покинул Бальный Зал.

Ушел вместе со своим кузеном.

Я же, еще немного постояв и отклонив то ли десятое, то ли двенадцатое приглашение на танец, с которыми ко мне время от времени подходили молодые придворные, попросила Дирка Хатрейза проводить меня в крыло невест.

К этому времени мои новые подруги разбрелись кто куда. Принцесса Элиза давно уже ушла спать, заявив, что привыкла вставать на рассвете, чтобы провести в молитвах утренние часы. Харриет, чей отец, как оказалось, владел собственной торговой флотилией, неплохо проводила время в обществе окруживших ее молодых лордов. Тэль грустила возле мраморной колонны, но уходить не собиралась, все еще втайне надеясь на возвращение короля.

Я же на такое не надеялась, поэтому, попрощавшись с подругами, отправилась в свои покои, сопровождаемая Хатрейзом.

По дороге мы разговорились.

Вернее, разговорился он, но уже после того, как задал мне несколько вежливых вопросов, на которые я ответила довольно уклончиво. Не собиралась открывать ему душу, не совсем понимая, чем вызван этот его интерес…

Затем все-таки поняла, но сперва всю оставшуюся дорогу слушала длинный, во всех подробностях монолог о его жизни и планах на будущее.

Оказалось, Дирк Хатрейз закончил столичную Академию Магии с отличием, затем по протекции отца получил должность в управлении столичного Департамента Артефакторики. Отличившись в нашумевшем деле о подмене артефактов — о котором, конечно же, на своем острове я ничего не слышала, — Хатрейз заслужил повышение. Его пригласили ко двору, и он продолжал стремительно подниматься по карьерной лестнице.

Тут, оставив свою карьеру в покое, он почему-то заговорил о собственном доме в столице, который достался ему от родителей. Те перебрались за город, в сельское имение, где его отец, отличный маг, продолжал держать собственную практику.

Когда мы добрались до моих дверей, Хатрейз дошел до момента, что он всегда сможет обеспечить свою будущую семью и его жена и дети ни в чем не будут нуждаться.

На это я, украдкой вздохнув — потому что уже по дороге начала подозревать, к чему он клонит, — похвалила его за столь уверенную жизненную позицию. И почти сразу же получила полнейшее подтверждение своим мыслям, так как следующим делом Дирк Хатрейз заявил, что я произвела на него самое лучшее впечатление…

Вернее, настолько сильное, что он не оставляет надежды на нечто большее между нами.

Да, он прекрасно понимает, что нас разделяет титул — у меня он имеется, а у него пока нет, — но он приложит максимум усилий, чтобы заполучить его прилежной работой и стараниями на благо Арондела.

И если я бы дала ему шанс…

— Погодите, господин Хатрейз! — выдохнула я. — Мне кажется, вы немного неправильно оцениваете ситуацию. Я приехала на королевский отбор…

— Я ни о чем у вас сейчас не прошу, леди Корнуэлл! — произнес он. — Вернее, если вы позволите, я мечтаю звать вас по имени. — Не успела я ему не позволить, как он тут же добавил: — Агата, после того, как закончится отбор и вы не станете королевой…

— Я ею не стану, — согласилась с ним, на что он кивнул, подтверждая мои слова.

— Быть может, тогда мы могли бы попробовать… Смею ли я надеяться?!

На миг мне показалось, что он собирается взять меня за руку, чтобы его признание выглядело куда более весомым, на что я непроизвольно отшатнулась. Это движение маг не оставил без внимания — лицо Хатрейза приняло растерянное выражение.

— Понимаю, прозвучавшее для вас довольно неожиданно…

— Тут вы правы! — отозвалась я, размышляя, как бы половчее ему отказать, чтобы он не слишком расстроился.

С другой стороны, как бы я ему ни отказала, он все равно расстроится.

— Простите меня, господин Хатрейз! — вот что я ему ответила.

— Дирк, — улыбнулся он. — Зовите меня по имени, Агата!

— Дирк… — произнесла я, решив хоть как-то подсластить горькую пилюлю. — Дело в том, что ваше предложение оказалось для меня в высшей степени неожиданным. Признаюсь, я никогда о таком не думала. И даже сейчас, после того, как вы мне это сказали, я тоже… Тоже не думаю!

Но он меня не услышал.

— Я вас не тороплю, Агата! Надеюсь, после отбора вы все же задержитесь в столице, и у меня появится возможность…

На это я покачала головой, сказав ему, что после отбора мне нужно будет обязательно вернуться на Хокк, и чем скорее это произойдет, тем лучше для моего младшего брата.

Потому что я оставила Олли одного, беззащитного, вместе с Абигейл, и эта мысль наполняла меня тревогой. Впрочем, про двоюродную сестру говорить магу я не стала — это было наше семейное дело, и его оно нисколько не касалось.

Вернее, его не касалось ни одно из моих дел!

Постаралась донести до мага эту мысль, раз уж он меня не услышал в первый раз… Но и во второй слушать он тоже был не намерен. Заявил, что обязательно найдет меня после отбора, даже на столь отдаленном северном острове, чтобы узнать мой ответ, и я выдавила из себя нервную улыбку.

Попрощалась с ним до утра, сказав, что мне нужно отправляться в кровать, чтобы завтра пораньше встать и как можно скорее начинать готовиться к следующему испытанию.

И тут же подумала, что понятия не имею, каким оно будет, это третье испытание. Никто о нем не говорил, а я, признаюсь, забыла поинтересоваться.

Маг все же ушел, а я, порядком смущенная, отправилась в гостиную, размышляя о том, что теперь у меня появилась возможность купить себе билет на корабль… И сделать это самой, не обивая пороги Братства и не прося милости у Сестринства Святой Истонии.

Продай я один из подарков — королевский или же герцога Раткрафта, — этого вполне бы хватило на оплату моей дороги на Хокк. А еще, подозреваю, если с дядей дела пойдут совсем уж плохо, — на то, чтобы перевезти в Стенстед моего брата.

Здесь мы могли бы устроиться, а в столице у меня бы появилось куда больше возможностей найти работу, чем на Хокке!

К тому же у меня имелось «отложенное желание» — я могла попросить у герцога Раткрафта что угодно. И я знала, что в самом крайнем случае это будет год лечения для моего брата.

А еще у меня здесь появились друзья и даже завелись те, кто ко мне неравнодушен.

Например, Дирк Хатрейз.

Или даже… Иногда мне казалось, что Джеймс Стенвей питает ко мне особую симпатию.

Но я не знала, не могла предположить, как все сложится дальше!

Стоило мне закрыть за собой дверь, как на меня тут же накинулись поджидавшие служанки — с расспросами, а еще чтобы помочь подготовиться ко сну. На это я сказала им, что все прошло замечательно и король был несказанно мил. Затем попросила как можно скорее расшнуровать мое бальное платье, потому что лиф так туго стягивал грудь и талию, что в последний час это причиняло мне настоящие мучения.

Я не могла толком ни вздохнуть, ни выдохнуть, а уж о том, чтобы что-то съесть или же выпить, — об этом и речи не шло!..

Избавившись от чудесного, но ненавистного наряда, накинула на себя простенькое по сравнению с остальными домашнее платье, оказавшееся среди подарков короля. Затем заявила служанкам, что хочу провести следующий час в молитвах и размышлениях — и чтобы они ни в коем случае меня не тревожили! И еще, что я сама расплету и расчешу волосы, так что они могут смело ложиться спать.

И все потому, что я собиралась проверить свою теорию.

Наконец, закрыла за собой дверь и осталась одна — мне казалось, что вход в тайный тоннель должен был находиться именно в моей спальне. Обвела взглядом стены — те самые стены, до этого проверенные магией и старательно и многократно простуканные мною с близнецами, а потом еще раз проверенные с помощью свечек и светлячков.

Но все было тщетно, потому что, уверена, тайный ход начинался вовсе не в стене.

Он находился в том месте, где никто не удосужился его искать — и даже герцог Раткрафт со всей своей Высшей Магией его не обнаружил!

Все очень просто — вход располагался под тяжеленной, намертво прикрученной к полу кроватью, и мы его не нашли, потому что попросту туда не полезли!

Зато я полезла — легла на живот и заползла в темные недра. Вернее, уже не темные, так как запустила перед собой два магических светлячка. И ползала под кроватью так долго, пока в одном из мест не почувствовала дуновение сквозняка…

На самом деле, я бы его не ощутила, если бы один из светлячков не принялся подозрительно трепыхаться, и я, воодушевленная, стала ощупывать пол, пока не нашла едва различимый стык двух плит.

Но как бы старательно я его ни царапала, проследив этот самый стык до разворота, а потом и еще дальше, пока не нащупала прямоугольную плиту в полу размером с дверь, — открыть ее у меня не получалось. Она не поддавалась, хотя я изо всех сил пыталась найти хоть какую-то зацепку.

И тогда я поползла назад.

Выбралась из-под кровати и уселась на полу, раздумывая о том, что слабо представляю короля Теодора, крупного мужчину, которого я видела на дворцовых портретах, — выползавшего, словно краб, к дожидавшейся его любовнице…

Это зрелище… гм… могло испортить им такой момент!

Значит, раз уж стены здесь настолько массивные, что между ними уместился целый тайный ход, то внутри них вполне мог быть спрятан и подъемный механизм…

Уверена, это был механизм, а не магия, потому что ее следов я так и не обнаружила. Да и Джеймс Стенвей, наверное, их бы заметил.

С помощью этого механизма сдвигалась целая кровать и открывался вход в тайный тоннель, из которого венценосный любовник Ивьен Браммер появлялся во всей своей красе…

Кусая губы от напряжения, продолжала размышлять. Мне казалось, что разгадка была совсем рядом, буквально перед моим носом. Оставалось всего лишь понять…

Додумать все до конца.

Поэтому я принялась рассуждать вслух.

Так вот, сказала я пустой комнате, скорее всего, именно Ивьен открывала проход, заслышав шаги своего королевского возлюбленного. Да-да, это делала она — только так можно было удержать их встречи в тайне от слуг, не позволив королю явиться в самый неподходящий момент.

Тогда ключ, открывавший ход, должен был находиться в ее комнате. Вернее, сейчас уже в моей. В таком месте, где за полвека — специально или нет — его никто не обнаружил.

Но где же?!

Явно не в стенах — мы с принцами облазили и ощупали каждый сантиметр. Не на полу — служанки во дворце убирались со всей тщательностью, и кто-нибудь обязательно бы его нашел.

Мебель, уверена, давно уже сменили, а из того, что сохранилось с тех времен, скорее всего, осталась лишь одна эта кровать — массивная, с четырьмя колоннами, поддерживавшими ненужный мне балдахин.

Эта мысль показалась мне вполне здравой, поэтому я решила хорошенько кровать осмотреть. И начать с колонн — ощупать их с низа до самого верха, не совсем понимая, что именно я ищу. Но старательно нажимала на старое, твердое дерево — сперва на одной колонне, затем на второй и на третьей, — несмотря на свои логические доводы, до сих пор слабо веря в то, что хоть что-нибудь найду…

Неожиданно мои пальцы коснулись незаметной панели сантиметров пять в диаметре, расположенной у места стыка колонны с корпусом. Она едва заметно шевельнулась, на что я, возликовав, тут же принялась ее ощупывать. И довольно скоро обнаружила, как сдвинуть ее в сторону.

Внутри оказалось небольшое углубление, в котором я разглядела железный крючок. Пожав плечами, потянула за него, но ничего не произошло. Тогда я решила повернуть…

Стоило мне это сделать, как где-то под полом раздался жалобный скрип. На это я замерла, подумав, что только что перебудила половину дворца.

Но, как оказалось, не перебудила, потому что даже мои служанки не прибежали поинтересоваться, что здесь происходит. Зато в ту же секунду кровать дернулась, и мне пришлось схватиться за колонну, чтобы не сверзиться с нее носом вниз. Но мебель продолжала свое медленное движение — судя по всему, приподнявшись, уходила в сторону большая плита, к которой и была прикручена кровать.

Наконец, дернувшись, плита застыла.

Я же добралась до противоположного края кровати, обнаружив, что на освободившемся месте в полу появился проход — лестница, уходившая куда-то в темноту. Из этой самой темноты на меня повеяло застоявшимся воздухом подземелья, и я застыла, размышляя, что мне со всем этим делать дальше.

Внизу был тайный ход, и я его нашла!..

Конечно же, можно было снова повернуть крючок, тем самым закрыв лаз, после чего, хорошенько помолившись Святой Истонии, лечь спать, чтобы завтра подумать обо всем на свежую голову.

Например, кому я расскажу о тайном ходе. Герцогу Раткрафту — всенепременно; ну и маленьким принцам — они будут в восторге!..

Но вместо того, чтобы лечь спать, я все-таки слезла с кровати. Затем, опустившись на корточки и добавив яркости магическому светлячку, осторожно прикоснулась пальцем к ступеням. Ощутила липкую пыль подземелья — на них появился вполне отчетливый отпечаток.

Это наводило на определенного рода размышления. Например, что на эти ступени давно уже не ступала нога человека. Причем очень давно!.. Подозреваю, целых полсотни лет, как раз с того самого отбора, про который мне рассказывал Джеймс Стенвей.

Но раз так, где именно бегали те мужчины, которые мешали мне спать?! Выходило, что рядом находился еще один коридор, по которому расхаживали люди и… хлопали дверями.

Все же не удержавшись, я попросила Святую Истонию меня не оставлять, после чего осторожно поставила ногу на первую ступеньку. Постояв немного, начала спускаться. Ступеней оказалось семь, но, стоило моей голове исчезнуть под полом, как ход резко свернул вправо. Пройдя несколько метров по узкому коридору — буквально натыкаясь на стены, — я увидела еще одну лестницу.

На этот раз она уходила наверх, заканчиваясь закрытой дверью.

Пожав плечами — раз решилась, то решилась! — поднялась по лестнице, прикинув, что сейчас я как раз должна оказаться на уровне середины комнаты. Да-да, уверена, где-то за этой стеной находилось изголовье моей кровати, а значит, и ход, по которому топали сапогами.

Впрочем, чтобы в него попасть, сперва надо было преодолеть препятствие в виде закрытой наглухо каменной двери, у которой не оказалось ни ручки, ни щеколды. Она была монолитной, но я вспомнила, как отодвинула кровать, поэтому принялась ощупывать стены.

Через пару минут поисков обнаружила подавшуюся вперед пластину, расположенную с правой стороны где-то в метре от двери. Внутри находился заветный крючок, на этой раз облепленный паутиной.

Признаться, мои руки тоже… гм… оставляли желать лучшего, но это не помешало мне повернуть крючок. И дверь, чуть скрипнув, принялась послушно отъезжать в сторону.

Едва она открылась, как я шагнула в куда более просторный ход, но тут дверь стала закрываться у меня за спиной. На это я ахнула — ну как же так?!

Впрочем, довольно скоро — вернее, сперва я огляделась, поняв, что темный проход убегал как в одну, так и в другую стороны, — я разыскала еще одну панель с крючком, который позволял мне открыть дверь и вернуться назад.

Это меня немного успокоило — в свою комнату я попаду в любом случае! — и я принялась осматривать тоннель.

Он был значительно шире и выше того ответвления, которое вело из моей комнаты. Похоже, его можно было считать центральным, идущим как раз внутри внешней дворцовой стены. Зато магических потоков, стоило двери закрыться за моей спиной, стало значительно меньше.

Похоже, плотные стены с поставленными на них защитными заклинаниями их почти не пропускали, поэтому мои светлячки едва-едва теплились.

Но и это не отбило у меня желания разобраться, что здесь происходит. Вернее, кто топал сапожищами прямиком над моей кроватью! И я завертела головой, пытаясь вспомнить, в какую сторону направлялись те самые шаги.

Выходило…

Пожав плечами — кажется, все-таки влево! — я побрела в полумрак, оставив едва тлеющий огонек возле своего ответвления. Второй тоже вскоре погас, а на то, чтобы зажечь новый, магии уже не хватало.

И это мне нисколько не понравилось.

Поэтому я пообещала себе, что еще совсем немного пройду вперед, после чего обязательно вернусь. А завтра уже вместе с близнецами мы сможем снова сюда попасть и детально все обследовать. Или же первым делом я расскажу обо всем герцогу Раткрафту и посмотрю, как скептическая улыбка на его красивом лице сменится изумлением…

Мысль о Джеймсе Стенвее привычно меня успокоила, даже приободрила, и я стала подумывать о том, что пора уже повернуть назад — все равно ничего не видно!

Но тут совершенно неожиданно наткнулась на открытую дверь. Заметила ее только потому, что из распахнутого прохода в тоннель просачивался едва заметный рассеянный свет. Пожала плечами — надо же, кому-то удалось оставить открытой дверь, тогда как моя сразу же захлопнулась за моей спиной!

Затем в очередной раз стала прикидывать…

Получалось, новое ответвление вело в комнату одной из избранниц, потому что тоннель проходил по наружной стене вдоль длинного коридора крыла невест.

Кто именно жил рядом со мной — скорее всего, через одну комнату, — я не знала. Не удосужилась расспросить леди Виторину, не думая, что это может оказаться важным. Теперь же, признаюсь, мне стало крайне любопытно. Поэтому, еще немного постояв, все-таки решила посмотреть, к кому из девушек ходят мужчины взад и вперед, да еще и по ночам!..

Вот, судя по открытому проходу — и сегодняшней ночью тоже пришли!

Посмотрела — осторожно добралась до открытой двери, с каждым шагом чувствуя, как все быстрее и быстрее стучит мое сердце и как все громче и громче долетают до меня мужские голоса.

Потому что очень скоро поняла, что та избранница времени не теряла и у нее снова был полный дом гостей. Судя по голосам — даже больше, чем в прошлый раз, когда мне послышались шаги двух мужчин.

И я продолжала идти — ступая осторожно и беззвучно, потому что мне показалось, будто бы один из этих голосов я слышала раньше. Но, к моему удивлению, они сливались в равномерный гул, из которого я почему-то не могла вычленить ни одного знакомого слова.

Затаив дыхание, на цыпочках спустилась по лестнице, вжимаясь спиной в стену, из-за чего, подозреваю, испачкала новое платье. Зато очутилась возле распахнутой двери — скорее всего, за ней не ждали незваных гостей, так как «хозяева» думали, что о тайном ходе знают только они.

К тому же я обнаружила, что этот ход вовсе не заканчивался под кроватью, как в моей комнате, а начинался где-то в середине стены.

Только вот интересно, чьей именно стены?!..

Замерла, еще сильнее вжимаясь в холодный камень, потому что внезапно до меня долетел насыщенный цветочный аромат. Принюхавшись, поняла, что это был тягучий и сладкий запах южных благовоний, а потом и осознала, почему я до сих пор не разбирала ничего из сказанного, хотя мужские голоса звучали вполне отчетливо.

Они говорили на незнакомом мне языке, но я его уже слышала. Уверена, это был зарейнский, с его протяжными гласными «о» и «э». К тому же одним из беседовавших оказался граф Маклахан — его голос я узнала бы из тысячи! Отвечал ему деловитый бас, и я подумала: интересно, что это еще за встреча под покровом ночи в покоях принцессы Шейлы?!

Правда, в беседе она не принимала участие — женского голоса я так и не услышала, зато в разговор вступил третий — мужской, но визгливый.

И эта тайная встреча наводила на разного рода размышления. Например, а вдруг это тот самый зарейнский след, о котором твердил дядя?! Уверена, собравшиеся что-то скрывают, потому что другого объяснения их встречи на ночь глядя, да еще и с использованием тайного хода, у меня не было.

Но как же жаль, что я не понимала ничего… Ни единого слова из сказанного в этой комнате!

Не выдержав, решила все-таки взглянуть на говорящих. Хоть так, раз уж не разбирала того, о чем они говорили!..

Осторожно высунулась из прохода — всего лишь на секунду! — успев разглядеть низенький круглый стол, похожий на тот, который стоял в моей Малой Приемной, и светлые кресла. В них сидели трое, а еще один мужчина стоял чуть поодаль.

Двоих из них я узнала — это был граф Маклахан и его секретарь Густав, которого я видела на городском рынке в день приезда в Стенстед. Третий — вальяжный, с длинными усами по зарейнской моде, что-то кивал на то, что бубнил ему граф.

Четвертого — худого, с желтым узким лицом, в странном головном уборе — я тоже встречала, видела этим утром у конюшен. Он сопровождал принцессу Шейлу и цепко оглядывал всех, кто приближался к ней по дорожкам, а я еще подумала, что он, наверное, из ее охраны.

Уже тогда он показался мне крайне неприятным, опасным типом, зато сейчас…

Неожиданно этот самый тип повернул голову, но в тот же момент я успела юркнуть назад. Отпрянула, дыхание перехватило, но я все же уговорила себя, что он не мог меня заметить. Нет же, я была предельно осторожна, не издала ни малейшего звука и успела убраться до того, как он обратил бы на меня внимание!..

Но при этом не могла отделаться от ощущения, что взгляд темных глаз буравит стену, пытаясь добраться до моей спины. И это было, признаюсь, не слишком приятное ощущение.

Оно-то и заставило меня прибавить скорость.

И я ее прибавила.

Стараясь ступать все так же бесшумно и не путаться в платье, чтобы глупо не растянуться в тоннеле, сперва быстрым шагом, а затем бегом поднялась по лестнице. Миновала коридор и добралась до своего прохода, не забыв поблагодарить Святую Истонию за то, что Она надоумила меня оставить возле двери светлячок — а то бы носилась, выпучив глаза, по всему тоннелю, разыскивая свою дверь!..

Слыша, как отдает в уши бешено стучавшее сердце, быстро нащупала нужную панель. Повернула рычажок, снова возблагодарив Богов и Святую Истонию, что меня никто не преследовал.

Буквально через несколько секунд я стремительно нырнула в образовавшийся проход, перед этим погасив светлячок, не забыв заклинанием — с трудом, но получилось собрать его из вялых магических потоков — затереть все следы.

Дождавшись, когда за мной закроется дверь, привалилась к ней спиной, пытаясь отдышаться.

Кажется, мне повезло!..

Было тихо — могильно тихо; никто не бежал за мной по проходу и не пытался открыть мою дверь с другой стороны. Поэтому, еще немного постояв и отдышавшись, я спустилась по лестнице и уже очень скоро вернулась в свою комнату. Повернула рычажок, возвращая кровать на прежнее место, затем сняла платье, оставшись в одной сорочке. Отчистив магией одежду от пыли, аккуратно разложила платье на стуле, после чего юркнула в постель, пообещав себе…

Вернее, не стала ничего себе обещать.

Вместо этого принялась размышлять, был ли хоть какой-то резон в том, что я порядком натерпелась страху и чуть было себя не выдала, когда шпионила за собравшимися в комнате принцессы Шейлы.

Ответов на эти вопросы я не знала, хотя меня не оставляло ощущение, что я увидела нечто крайне важное.

Такое, чему не должно было быть места во дворце.

Граф Маклахан и его секретарь о чем-то тайно разговаривали с людьми из свиты принцессы Зарейна, хотя они вполне могли побеседовать об этом днем. Причем открыто, выбрав один из множества дворцовых кабинетов.

Значит, тут дело либо в людях — этих четверых ни в коем случае не должны были увидеть вместе, — либо в разговоре, который не должен был достичь чужих ушей.

Именно поэтому они воспользовались тайным ходом, о существовании которого, подозреваю, знали еще со времен предыдущего отбора.

Браммеры и Маклаханы, два сапога пара… А теперь к ним добавились еще и зарейнцы.

И я в который раз очень сильно пожалела, что не знаю чужого языка.

Впрочем, сожалением делу было не помочь, поэтому я принялась раздумывать о людях, которых увидела в той комнате. С графом и его секретарем все было ясно — вернее, я еще больше укрепилась в мысли, что с ними не все чисто.

Что же касается остальных, то тот, важного вида и с усами, скорее всего, был кем-то из высокопоставленных зарейнских чинов, прибывших в Стенстед в свите принцессы. Зато второй, с желтым узким лицом и тюрбаном на голове, наверное, их охранял.

И этот его тюрбан почему-то не давал мне покоя. Вернее, связанная с ним мысль…

Интересно, почему же он не снял его с головы? Солнце в разгар ночи вряд ли могло напечь ему затылок.

Он его не снял, сказала я себе, потому что это в традициях его страны. Наверное, какой-то отличительный знак или же символ, указывающий на принадлежность к обособленной группе или же клану…

Тут мои ладони вспотели, а во рту моментально пересохло, потому что я вспомнила одну из книг в папиной библиотеке. Речь в ней шла о тех самых традициях разных стран, и были подробно описаны зарейнские воинские кланы.

Мужчины одного из них как раз носили похожий головной убор — в книге были картинки, — не снимая его ни при каких условиях. Для них это бы означало бесчестие, что равносильно смерти.

Жестокие и умелые воины из клана самритов, они испокон веков состояли на службе у шейхов Зарейна. Об их беспощадности и воинской доблести слагали легенды, и мало кто мог уйти, если они шли по следу…

В этот момент мне окончательно стало не по себе — самрита на мою голову только не хватало!..

Впрочем, вскоре я смогла себя убедить, что тот мужчина с узким желтым лицом не мог… Вернее, он не должен был меня заметить, так что волноваться мне не о чем.

Это они должны были волноваться — я увидела нечто, подозреваю, крайне важное. И собиралась об этом рассказать Джеймсу Стенвею.

* * *

Джеймс Стенвей, герцог Раткрафт

— Неужели этим вечером мы обойдемся без шахмат? — поинтересовался у него король, взглянув на Джеймса озадаченно. — Редкий случай, надо его отметить!

Скинув камзолы и ослабив шейные платки, они сидели в рабочем кабинете Брайна. Кузен налегал на любимый коньяк, тогда как Джеймс решил обойтись без выпивки. Не собирался затягивать эту встречу, планируя переговорить с королем, после чего отправиться восвояси.

Несмотря на поздний час, у него было полным-полно работы.

— Если ты не настаиваешь на партии, то, пожалуй, на этот раз обойдемся без вечерней игры, — отозвался он. Затем все-таки признался: — К тому же мне не помешает перевести дух после поражения.

— Неужели поражение? — вскинул бровь двоюродный брат. — И кто же посмел?.. Признавайся, кто он, этот умнейший человек, и я тотчас же дам ему место в своем Ближнем Круге!

Это была шутка, на которую Джеймс натянуто улыбнулся, так как все еще не мог познать сути этого феномена. Думал, впереди его ждет приятная игра с Агатой Дорсетт, во время которой он станет ей поддаваться, отпуская комплименты «несомненным» умениям леди Корнуэлл. При этом наслаждаться ее обществом, одновременно пытаясь разобраться в чувствах, которые она у него вызывала.

Но все обернулось совсем не так, как он ожидал. Партия закончилась его полным и безоговорочным поражением.

Джеймс проиграл, но утешал собственное самолюбие тем, что не отнесся к своему оппоненту так, как следовало бы. Агата Дорсетт уже много раз показывала себя серьезным противником. Причем не только в шахматах, но и во всем остальном.

Она, словно острая игла, засела где-то у него в голове, претендуя на то, чтобы забраться прямиком ему в сердце. И он до сих пор не мог решить, что со всем этим делать. Продолжать ли бороться, пытаясь от нее отстраниться, посмотрев на происходящее со свойственным ему сарказмом, или же сдаться…

Сдаться на милость победительницы и посмотреть, что из всего этого выйдет.

Неожиданно Джеймс обнаружил, что король смотрит на него, склонив голову. Кажется, Брайн дожидался объяснений, но, так их и не услышав, заговорил первым:

— Пожалуй, я догадываюсь, кто это был, и думаю, что ты хочешь поговорить со мной именно об этом. Вернее, поинтересоваться моими намерениями по отношению к одной из избранниц на моем отборе.

— Возможно, так оно и есть, — отозвался Джеймс, подумав, что его кузену не отказать в проницательности.

— И еще, судя по всему, это вовсе не Бэсси Берналь. Вернее, мне так много раз нашептали, что это не Бэсси Берналь, что у меня не осталось в этом ни малейших сомнений.

— Нет, это не Бэсси, — качнул головой герцог. — Я уже говорил тебе, что существование леди Берналь меня нисколько не волнует.

- Вижу, ты относишься к ней с прохладцей, — отозвался король, после чего отпил янтарной жидкости из бокала. — Но все-таки признай, Джеймс, что в остроумии Бэсси не отказать, а ее красота сразу же затмила всех на этом отборе!

Но Джеймс не спешил признавать ни одного, ни другого, подумав, что во дворце есть та, кто могла бы дать Бэсси Берналь сто очков вперед. Как в остроумии, так и в красоте. А еще, что он уже второй день не мог выкинуть ее из головы, и с этим нужно было что-то делать.

- Знаю, — тем временем продолжал его двоюродный брат, — ты уже предостерегал меня от ошибки и говорил, что Бэсси Берналь как раз такой и будет. Я даже начал подумывать, а не достать ли мне из сокровищницы Сердце Арондела, чтобы древний артефакт помог мне сделать правильный выбор… Но затем решил, что разберусь без него, потому что предпочитаю совершать собственные ошибки.

— О да, я это вижу! — не удержался от колкости Джеймс.

— Но и ты, похоже, торопишься совершить свои, — тут же парировал Брайн, — потому что слишком откровенно интересуешься одной из моих избранниц. Весь двор об этом только и говорит! Агата Дорсетт… — произнес король ее имя, словно пробовал на вкус многолетней выдержки коньяк. И Джеймсу это, опять же, не понравилось. — Скажи мне, ты хочешь, чтобы я отпустил ее с отбора?

— Я хочу, чтобы ты поступил разумно, — отозвался герцог Раткрафт, вытянув длинные ноги и уставившись на огонь.

Он не собирался навевать своему кузену мысли о соперничестве, решив, что в этом случае Брайн ее так скоро не отпустит.

— Разумно? — переспросил кузен.

— Королевой ей не стать по многим причинам, и ты прекрасно их знаешь. К тому же, подозреваю, ты близок к тому, чтобы сделать окончательный выбор, а ее среди тех, кто затронул твое сердце, нет.

На это король усмехнулся.

— Похоже, Джеймс, сейчас ты поспешил со своими выводами. Я пока еще ничего не решил — ни насчет Агаты, ни насчет остальных. Что же касается леди Корнуэлл, скажу тебе сразу, что я нахожу ее достаточно привлекательной. В ней есть что-то необычное, но я так до конца и не понял, что именно. Не раскусил, кто она такая, потому что еще не успел рассмотреть. — Усмехнулся. — Зато сейчас я вижу, как смотришь на меня ты. Смотришь, не скрывая своего недовольства! О, Джеймс, я узнаю этот твой взгляд!

— И какой же у меня взгляд? — отозвался герцог, впервые за долгое время почувствовав, что кузен его порядком раздражает.

Они всегда были близки — оба рано потеряли родителей, и леди Виторина для них во многом заменила мать. Но сейчас ему хотелось, чтобы Брайн прекратил свои непонятные игры.

Ясно же, что кузен серьезно увлечен Бэсси Берналь, но рассматривать в жены будет принцесс Визмора, Зарейна или же Устеда. Но вместо этого Брайн заявил, что собирается хорошенько присмотреться к леди Корнуэлл, хотя Джеймс планировал сделать это сам!

— Помнишь, как мы пообещали друг другу, — неожиданно сменил тему король, — что никогда не поссоримся, какие бы разногласия между нами ни стояли. Дали друг другу клятву…

— На крови, — кивнул Джеймс. — Порезали руки, и у меня с той поры остался шрам. Тогда мы сбежали из дворца и уплыли на плоту в Визмор, а леди Виторина, когда нас с тобой нашли и вернули, заставила неделю замаливать свои грехи.

На это Брайн усмехнулся, заявив, что прекрасно понимает, в кого пошли близнецы, поэтому закрывает глаза на их бесконечные проделки. В детстве они с Джеймсом были такими же неудержимыми.

— Тогда, на плоту, мы с тобой решили, что всегда будем держаться вместе и никогда не поссоримся. Особенно из-за девчонок, Джеймс! Я знаю, ты обратил на нее внимание, поэтому я скажу тебе, что собираюсь отпустить Агату Дорсетт на следующем испытании.

Джеймс склонил голову, неожиданно почувствовав прилив родственной любви к своему кузену.

— Значит, завтра вечером она уйдет с отбора? — все же решил уточнить он.

— И у тебя будет хорошая возможность ее утешить! — усмехнулся король. — Знаешь, я бы отпустил ее раньше… Но на этом испытании они должны будут меня удивить, и я хочу посмотреть, на что способна маленькая леди Корнуэлл! Подозреваю, это будет нечто феерическое.

На это Джеймс пожал плечами.

— Понятия не имею, — заявил своему кузену, — что иногда творится в голове у леди Корнуэлл! Но если ты решишь играть с ней в шахматы, то советую тебе прихватить с собой бутылку коньяка.

На это Брайн рассмеялся.

— Я нисколько не сомневался в том, что именно она разбила наголову моего самоуверенного кузена, — заявил ему король. — Ну что же, Джеймс, поздравляю, наконец-таки тебе попался достойный соперник! Но ты всегда можешь на меня рассчитывать, если понадобится помощь или же совет, — намекнул Брайн.

— С этим соперником я как-нибудь справлюсь и сам, — отозвался Джеймс, подумав, что впереди его ждало захватывающее противостояние.

Не только в шахматах.

— Кстати, у меня к тебе будет просьба, — неожиданно добавил король. — Раз уж я пошел тебе навстречу в этом вопросе, то хотел бы попросить об ответной услуге. Я пригласил Бэсси на завтрашнюю премьеру, но оказалось, что и Шейла твердо намерена посмотреть это представление. Сказала мне, что давно уже наслышана о «Покаянии Энносии» и мечтает попасть на премьеру. Потом посмотрела на меня своими сиреневыми глазами, и я…

— И ты не устоял, — усмехнулся Джеймс. — Пригласил и ее тоже.

— Пригласил! — покаялся Брайн, добавив, что тем самым попал в довольно-таки затруднительное положение.

Но он признает за собой эту слабость — ему сложно отказать, когда видит красивое женское личико и просящие глаза. Поэтому он хотел бы, чтобы Джеймс отправился вместе с ними.

— Чтобы они друг друга не поубивали, — закончил герцог.

— А заодно не прикончили и меня, — кивнул Брайн. — К тому же ты хорошо знаешь зарейнский и сможешь развлечь Шейлу. И вот еще что, Джеймс… Я бы посоветовал к ней присмотреться!

— То есть, ты думаешь, если я начну к ней присматриваться, то смогу разглядеть под ее одеждой двух кобр и три отравленных кинжала?

Брайн качнул головой, показывая, что сейчас ему не до шуток.

— Я думаю, что в тебе течет такая же королевская кровь, как и во мне, и твой брак может послужить на благо Арондела. Не одному же мне отдуваться!

— А как именно твой брак послужит благу Арондела, если ты женишься на Бэсси Берналь? — любезно поинтересовался у него Джеймс. — Ставки во дворце на нее и принцессу Визморскую примерно одинаковы.

На это Брайн поморщился, заявив, что ничего не решено и к демонам ставки!.. Но затем все-таки пошел на попятную.

— Это всего лишь просьба, Джеймс! К тому же Шейла о тебе расспрашивала. Мне кажется, ты ее интересуешь куда больше, чем я. Поэтому, если ты вдруг решишь жениться на маленькой принцессе наших кровожадных южных соседей, я нисколько не буду против. Наоборот, с радостью благословлю ваш брак.

— Я тебя услышал, — отозвался Джеймс, после чего добавил, что женитьба на принцессе Зарейна не входит в его планы на будущее. Но он готов исполнить просьбу Брайна и сопровождать Шейлу в театр.

Затем поднялся, добавив, что у него остались неотложные дела, потому что ситуация в столице оставалась напряженной. Попрощавшись с королем до завтра, он вышел из кабинета, при этом подумав, что одно из его «неотложных дел», наверное, давно уже спит…

Джеймс своими глазами видел, как Агата уходила из Бального Зала, сопровождаемая Хатрейзом.

При мысли о маге он в очередной раз почувствовал прилив раздражения. Кандидатура Хатрейза до этого дня не вызывала у него нареканий, поэтому он решил, что тот станет отличным стражем для Агаты.

Но теперь Джеймс серьезно сомневался в своем решении.

Выходило, он столкнулся с еще одной проблемой, над которой ему стоило как следует подумать. Вернее, придумать, что ему делать с тем, что он начинает ревновать Агату к каждому, кто на нее посмотрит.

Включая собственного кузена.

Включая собственного мага.

Включая всех тех, кто присутствовал на балу и кидал в ее сторону заинтересованные взгляды, потому что Агата притягивала их ничуть не меньше, чем та же Бэсси Берналь.

Немного посмотрев в сторону крыла невест, где леди Корнуэлл должна была давно уже лечь спать — естественно, не забыв помолиться своей Святой! — Джеймс отправился в противоположный конец дворца. Его путь лежал в центральное крыло, потому что Брайну он не соврал.

Несмотря на поздний час, у него все еще оставалось порядком дел. Вот-вот должен был прибыть посыльный с отчетом о масштабных обысках в порту, но Джеймс почти не сомневался в том, что проверка в который раз не даст результата.

Но даже если они что-нибудь найдут, герцог слабо верил в удачу.

Не так давно им удалось конфисковать крупную партию нового наркотика, но капитан судна ничего не рассказал, хотя его допрашивали опытнейшие дознаватели. Не сознался, ни кто был поставщиком, ни в каком месте был загружен смертоносный груз. Умер во время допроса в страшных мучениях, не получив желанной дозы Желтой Смерти, а маги не сумели ему помочь.

Остальная команда либо ничего не знала, либо побоялась признаваться.

То же самое происходило с мелкими сошками, торговавшими Желтой Смертью на улицах Стенстеда или же снабжавшими ею столичные притоны. Они либо были кем-то настолько запуганы, что молчали, будто набрали в рот воды, или уже сами пристрастились к наркотику. Боялись, что расскажи они хоть что-то — даже перед угрозой королевского правосудия, — то лишатся возможности достать новую дозу.

Желтая Смерть тем временем продолжала стремительно расползаться по столице, каждый день собирая свою смертельную жатву. Число умерших росло в геометрической прогрессии, и все попытки остановить распространение не давали результата.

Погрузившись в размышления, Джеймс зашагал по длинному коридору в сторону рабочего кабинета. И, конечно же, он понятия не имел, что именно в этот момент Агата, прижавшись спиной к камню, заглядывала в покои принцессы Зарейна.

Той самой Шейлы, которую он вызвался сопровождать на премьеру, чтобы выручить двоюродного брата из неловкой ситуации, в которую тот попал по собственному малодушию. Вернее, из-за того, что оказался слишком уж падок на женскую красоту.

При этом Джеймс подозревал, что, узнай Агата о его походе в театр — куда он ее пригласил, но собирался пойти с принцессой Зарейна! — ей бы это нисколько не понравилось. Несмотря на то, что она испытывала к нему «самое искреннее и дружеское расположение».

Впрочем, после их партии в шахматы он серьезно сомневался в ее словах.