Готовься

В его маленькой спальне с грубыми крашеными в охру стенами все увешано моими портретами. С той фотосессии на Кипре. Нигде не видно лица, только на паре фото есть губы и кусочек глаза. Но я, конечно, помню их. Невинные, но зажигающие. Скромные, но оставляющие ощущение разврата. Сколько потом у меня ни было других фотосессий, включая бесстыдно откровенные, с самыми интимными подробностями, ни разу не удалось повторить того опыта – когда взгляд камеры возбуждал и заставлял открываться ему.

Вчера ночью, когда я увидела эту галерею, я настолько растерялась, что забыла все заготовки. Пробормотала какую-то глупость, ошеломленно рассматривая за спиной Кира этот алтарь сталкера-маньяка.

А он, кажется, так привык к своему декору комнаты, что забыл о нем. Не уловил, что я тут, я живая – и мне очень странно видеть себя в таком количестве вокруг.

Все пропало – слова, хитрости, подготовленные удары.

Осталась только эта ночь.

Но и она кончилась.

– Странный вопрос – зачем. – Я тряхнула волосами и завернула их в узел-гульку, скрепив заколкой. – С чего ты решил, что обстоятельства изменились? Разумеется, я выхожу замуж, как и собиралась. Хороший секс – еще не повод менять серьезные решения.

Ладонь Кира сползла с моего плеча, упала бессильно на смятые простыни. А я получила возможность снова двигаться и воспользовалась ею, чтобы окончательно застегнуть платье и найти свои босоножки у входа в комнату.

Проверила, на месте ли сережки – изумрудные «гвоздики» в ушах. Уже была одна неловкая ситуация с потерянной в чужой постели серьгой, и повторять тот опыт совершенно не хотелось.

– Кстати, Кир! – Я щелкнула пальцами, будто эта прекрасная идея только что пришла мне в голову. Нет, не только что. Заготовка. – Мужем, конечно, ты был ужасным. Но вот любовником… Может, хочешь стать любовником?

– Ч-что?.. – В его голосе было искреннее изумление.

Я обернулась к нему, все еще полулежащему в постели, нырнула и прильнула всем телом, зарываясь пальцами в солнечные растрепанные волосы, и почувствовала его горячие руки сквозь тонкую ткань платья.

Поцелуй чуть снова не утянул меня разноцветную круговерть сегодняшней ночи, но я вовремя поймала себя.

– Нас же тянет друг к другу, сам видишь… – прошептала ему в губы, ловя расфокусированный взгляд голубых глаз. – Так что это неизбежно случится.

Отклонилась, но тут же снова прильнула к его губам, не давая ничего сказать.

– Мы же где-нибудь обязательно встретимся. Через год или два… И опять вспыхнем. На выставке, на концерте, на приеме… Секс за кулисами, секс в туалете… Сбежим на остров на уик-энд, пока Томас будет в командировке, запремся в гостиничном номере…

– Варвара… – Кир судорожно выдохнул, но вместо продолжения снова меня поцеловал.

Опухшие губы болезненно ныли, но это была ерунда. Так даже лучше, не нужна будет помада с перцем, чтобы сделать их модно-пухлыми. Инъекций я боялась.

– Ведь это так романтично и ярко. Как тебе всегда нравилось. – Я оторвалась от него с большим трудом, но все еще гладила ладонью мягкую щетину на щеке. – Всю жизнь вот так – на острие чувств. А? Потом ты, конечно, захочешь детей и придется жениться. Года три встречаться мы не будем, но снова сорвемся. Будем прятаться не только от моего мужа, но и от твоей жены. Расставаться будем с болью, но зато никогда не наскучим друг другу. Потом ты умрешь, и я приду на твои похороны в вуали, чтобы твоя жена не выцарапала мне глаза. Хороший вариант?

– Нет, – отозвался Кир сквозь сжатые зубы.

– Вот поэтому я предлагаю все нормально организовать. Без этих палевных случайностей. – Я погладила его еще раз по щеке и оглянулась в поисках своих темных очков. Точно помню, они на мне были, но куда потом делись…

Ага! Улетели к самому окну.

Я подняла их, надела и тут же сдвинула на лоб.

– М-да… – Кир взлохматил волосы, спохватился и накинул простынку на бедра. – Ну и в чем выгода твоего роскошного предложения?

– Для меня? – Я встала с кровати, чтобы не поддаться слабости и не поцеловать его… а то и забраться под эту простыню снова. – Ты трахаешься хорошо. У мужа так уже не стоит, да ему и не надо особо. Ты красивый. – Я показала ему растопыренную ладонь и загнула два пальца на ней. – У меня к тебе теплые чувства. – Я загнула третий. – Вполне достаточно, мне кажется.

Кирилл сел, опершись на стену, и посмотрел на меня с грустной улыбкой.

– А как же муж? Какими бы ни были его способности в постели, он все же человек. Не жалко?

– От кого я это слышу! – фыркнула я. – В Кирилле Ярцеве внезапно пробудился моралист! Муж и так получил больше, чем мог бы рассчитывать в его возрасте. Не думаю, что он всерьез ожидает от меня еще и верности.

Я замерла перед фотографией на стене – той самой, где его ладонь перед объективом прямо между моими раздвинутыми ногами. Сколько раз мой взгляд ни падал на нее, по коже разбегались мурашки и хотелось почувствовать эти пальцы между своих ног. Я аккуратно вынула кнопки и сняла ее со стены.

– Все-таки ты меня любишь… – задумчиво сказал Кир, когда я обернулась к нему, намереваясь сообщить, что забираю фото в обмен на манго с авокадо.

– С чего ты взял? – удивилась я.

– Иначе зачем ты выдумываешь эту чушь с любовником. Можно подумать, на свете мало молодых красавчиков с крепким стояком. И это. – Он кивнул на фото.

– Развешиваешь ярлычки, а, Кир? – засмеялась я. – Если мне нравится секс с тобой, это еще ничего не значит. Все, я передумала. Упустил ты свое счастье.

И направилась к двери, но он быстро метнулся с кровати и преградил мне дорогу.

– Варвара, постой!

Я медленно опустила взгляд, уткнувшись в его приподнявшийся член, покачивающийся между нами. Демонстративно усмехнулась.

– Не унижайся. – Я щелчком сбила темные очки на кончик носа. – Поздно. Станешь президентом – позвони мне, я подумаю.

Он прислонился плечом к двери, разглядывая меня с каким-то восхищением.

– Какая роскошная стерва… – выдохнул Кир, качая головой.

– Получилось меня вылепить? – огрызнулась я. – Доволен?

– Получилось освободить из плена. Теперь ты можешь быть любой. – Он положил ладонь мне на талию, другой рукой обнял за шею и притянул себе. Шепнул: – А себя заковать в цепи…

Я успела только судорожно вдохнуть. От его близости и так кружилась голова, лишая решимости и стирая все заготовленные слова. А поцелуй снова опрокинул меня на лопатки. Но я не собиралась проигрывать. Не для того я прошла весь этот путь.

Вывернулась из его рук, выскользнула и сделала два шага назад, демонстративно вытирая ладонью рот. Поправила очки, которые снова чуть не сбежали.

Он в последнее мгновение поймал мою занесенную для пощечины руку. Медленно повернул запястье, раскрывая ладонь, и поцеловал в серединку, глядя мне в глаза.

– Ты меня уже наказала, – тихо сказал Кир. Так спокойно, что защемило сердце. – Довольно. Я повержен и у твоих ног. Проткни еще пару раз каблуком – и хватит.

– Это не наказание, Кир, – ответила я так же спокойно. Мне нравилось, как он гладил мои пальцы, как нежно держал руку. – Я так живу. И меня на самом деле все устраивает.

– Если тебя все устраивает, за что ты мне мстишь, Варвара?

Он был серьезен, как никогда раньше.

Привлек меня к себе, уже не целуя, а просто обнимая и потираясь щетиной о висок.

Я прикрыла глаза, возвращаясь на год с лишним назад.

Как мне нравилось, когда он так делал!

Такой щемящий нежный жест. Как будто между нами что-то особенное.

Это я у него тоже утащила – такие вот мелочи, создающие ощущение, что мужчина рядом для меня – не один из многих. Просто – один. Единственный.

Ох, Кир…

– Кто тебе сказал, что я мщу? – вздохнула я. – Я просто играю с тобой, как ты играл со мной. Мне вообще понравилось быть, как ты, – легкой и свободной.

– Да? – Он отстранился, чтобы посмотреть на меня.

– Ну! Захотела – устроила соревнование среди мужиков за мою руку и сердце. Надоест изображать избалованную жену – разведусь и сбегу в коммуну полиаморов в Калифорнии. Мне ведь открыты все пути – так ты учил. Все! Только ты не хочешь со мной играть.

– Ты многому научилась. Кроме главного – ты не умеешь радоваться. Я так хотел, чтобы ты радовалась… Но, наверное, этому научить уже нельзя…

Я убрала его руки от себя – уже было пора идти. Совсем пора. Скоро снотворное Томаса перестанет действовать, и он забеспокоится, куда я пропала. Еще искать пойдет.

Кирилл больше не мешал. Стоял и смотрел, как я оглядываюсь: ничего не забыла? – и открываю дверь.

– Иди готовься к свадьбе, Кир, – сказала я, обернувшись на пороге и глядя на него поверх темных очков. – Пусть это будет твоя лучшая церемония. Для меня.