Глава 14

Не могу понять, чего во мне сейчас больше: ненависти к ней или желания. Убить бы ее, свернуть тонкую шею и избавить себя от тысячи проблем. Я хочу жить, как раньше. Привычной жизнью, когда все просто и понятно.

У моего существования была лишь одна цель: защищать. И меня это устраивало. Я знал, как проживу свой срок. Знал, как умру. И догадывался когда. Проклятье, но я даже не подозревал, насколько это было идеально.

Даже пребывание среди этих ненавистных ублюдков и каждодневное хождение по краю было простым и понятным. Но я сам себе подписал сметный приговор, когда ступил на корабль Главы Ловцов.

Лучше бы я никогда ее не видел. Никогда не встречал. Не слышал звука ее голоса. Зачем она появилась в моей жизни? Странная сумасшедшая землянка. Мое проклятье. Мое наказание и кара.

Я прятал эту дуру ото всех. Даже от самого себя. И все для того, чтобы она выперлась в самый неподходящий момент. Не знаю, как мне удалось сдержаться при Ветурии. Пришлось воздействовать на маньячку внушением. От ярости при виде Ле-ры я не рассчитал поток и задел ее. Такое со мной случилось впервые со времен обучения. Даже будучи мальчишкой я контролировал свою Суть. Два человека могли стоять рядом, и я бы заставил сдохнуть от страха одного, но даже не «коснулся» бы второго.

В этот раз меня сорвало… Три недели я прятал ее. Даже сам не приближался, чтобы никто ничего не понял. Приказал Невию предупредить, что не приду, чтобы не волновалась, не ждала, не чувствовала себя забытой и обиженной. Беспокоился, идиот.

Да не нужно ей ничего из этого. Я пытался вести себя с ней… Проклятье, да я еще никому столько внимания и уважения не оказывал, как ей. Но, наверное, все это она сочла за слабость.

Я уже не понимал, чего она хочет. ЧЕГО? ОНА? ДОБИВАЕТСЯ? Она ведь знала, что сегодня здесь император. Сучка боялась, что я отдам ее ему, и поэтому поперлась бродить по кораблю?! Как она вообще выбралась?! Искала императора? Хотела лучшей жизни?

Старый ублюдок нашпиговал корабль своими доносчиками. Я и без Ветурии поименно знал всех, кто следит за каждым моим шагом. Это было хреново. Либо он действительно хотел видеть меня своим зятем. Либо начал о чем-то догадываться.

Я убедил толстого хряка, что землянка умерла. Перерезала себе вены, не выдержав моего «обучения». После Песчаного Круга он постоянно спрашивал о ней. Каждый день напоминал, что ждет, когда я приведу ее. От его описаний того, что он хотел с ней сделать, меня начинало ломать. Я едва сдерживался. Представлял, как распорю его от брюха до горла и выпущу наружу вонючие кишки.

Тогда идея «умертвить» землянку показалась мне лучшим выходом. Не составило труда найти приговоренную к казни шлюху, сменить внешность и отправиться в Дом Похоти, чтобы выкупить ее.

Я сменил внешность и ей. Поменял днк-код и получил точную копию моей Ле-ры. От воспоминания о том, как фальшивая девчонка стояла передо мной, до сих пор по коже пробегает озноб. Да, и лицо ее, и фигура, и даже голос. Но взгляд другой. Даже брови иначе сдвинуты. И меня едва не вывернуло всего, когда я понял, что полностью на ней завис. Помнил каждую ее черту. Жест. Я был уверен, что смог бы распознать фальшивку, выставь передо мной хоть сотню ее точных копий. Это пугало. Пугало до бешеной паники, за которой только темное марево.

Фальшивая Ле-ра упала передо мной на колени, плакала и умоляла о чем-то, ползала, благодаря за спасение, обещала, что будет служить, а я… слушал ее голос. Представлял, что это говорит настоящая. Просто звук ее голоса.

Но даже в нем было что-то ненастоящее. Не такой, как у той, другой, из-за которой теперь даже не заснуть ночью.

Я перерезал ей вены, представляя, что расправляюсь не с копией — с подлинником. Сколько бы проблем решила ее смерть. Я бы освободился. Снова стал бы нормальным. Снова смог бы думать о чем-то ином, кроме ее мягких волос и губ, шепчущих на ухо.

Из вен продажной девки текла кровь. Но даже она казалась мне фальшивой. Я свихнулся на землянке. Как так получилось? Она ведь даже ничего не сделала. Пару раз коснулась меня, пытаясь побороть отвращение и сделать вид, что пытается привлечь мое внимание.

В чем тогда дело?! В чем? В том, что попробовав ее на вкус, я даже жрать теперь нормально не могу? Все время хочу ощущать ее теплую влагу на своих губах. Любые звуки раздражают. Мне нужны только ее стоны.

Из-за нее я стал сумасшедшим. А из-за невозможности даже прикоснуться к ней — абсолютным безумцем.

Я превращался в долбаного параноика. С каждым днем все больше и больше. Во всех видел соперников. Тех, кто хочет отобрать ее.

От того, что император продолжал интересоваться ею, было не лучше. Я подсунул ему видео, где фальшивая Ле-ра умирала, истекая кровью, но мразь все равно приказала своим людям обшарить все бордели. Он искал ее. Чтобы отобрать у меня.

Даже его сегодняшний визит… Он был затеян не просто так. Я видел, как император осматривает каждую рабыню, вызванную моими людьми, чтобы развлекать его. Он искал ее. До конца не верил. Подозревал, что я ее спрятал, чтобы оставить себе.

Да! Да, я ее спрятал! Потому что она только моя! Плевать на четыре года среди этих ублюдков. Плевать на загубленные жизни. На все, что я сделал. Я был готов лишиться всего, но только не отдавать ее.

Девку, которая сама отправилась искать себе неприятностей. Прямо в руки мрази, от которой я хотел ее спрятать.

От бешенства у меня отрубился мозг. Я не соображал, что говорю и делаю. Пусть скажет «спасибо», что не вспорол ее отверстия, доказывая, кому она принадлежит. Не знал, как сдержался.

До сих пор не понимаю.

Наверное только мысль о том, что совсем рядом император со своей похотливой дочуркой, удержала от тех дикостей, которые засели в моей голове раскаленными гвоздями. Стоило огромных усилий удержаться и не наброситься на нее. Когда больше всего на свете я хотел владеть ею, пришлось оставить ее одну. Одну, прикованную к моему креслу, с широко разведенными ногами и с украшением в том отверстии, которое я хотел растянуть под себя. Мысли о том, как погружаюсь в ее попку, становлюсь первым и единственным, кого она туда впустила, доводили до безумия.

Я во всех подробностях воображал, как член миллиметр за миллиметром погружается в ее тесную глубину, как плотное колечко туго охватывает его, сдавливая так, что становится больно.

Перед глазами стояла Ле-ра. Я до сих пор видел, как она послушано раздвигает ноги, как увлажняется нежная розовая плоть. Как она набухает и становится алой. Во рту пересохло. Единственное, что могло унять мою жажду, — ее сок. Никак не прогнать из головы нежное сияние ее кожи и цепочку, теряющуюся в плотно сомкнутом отверстии.

Как только вернемся на Нептус, закажу ей сотни украшений. Она будет носить их вместо одежды.

Проклятая землянка! Свела меня с ума! Думать ни о чем невозможно. Первые дни я успокаивал себя мыслью, что одержимость пройдет, как только хорошенько оттрахаю ее. Она ведь призналась, что ничего не умеет, что у нее был только один мужчина, и что она холодна в постели.

Хороший обман. Он даже действовал. Я упорно твердил себе, что приобрел никчемную шлюху, которая может только трястись от страха и корчить из себя невинность. Смотрит свысока, как будто она лучше всех. Такая же потаскуха, как и остальные. Если бы не я, уже давно сдохла бы, использованная всеми генералами Солина. А может, сообразила бы, что лучше быть приветливой и милой. Послушно обслуживала бы любого, кто ею заинтересовался, лишь бы получить хоть какую-то милость.

Но борьба с самим собой была проиграна, в тот момент, когда я сорвался и включил камеры в своем отсеке. Каждый день я наблюдал за тем, как Ле-ра живет без меня. И каждый день меня ломало все больше.

Еще никогда не было так тяжело делать то, чему меня учили, ради чего я оказался здесь. Нахождение вдали от землянки становилось пыткой. Я подсматривал за ней, как глупый мальчишка наблюдает за идеальной женщиной. Она красива, загадочна, опытна. И никогда не будет принадлежать наивному оборванцу.

Никогда не будет принадлежать мне… Часы, пока я подсматривал за ней втайне ото всех, стали самыми лучшими моментами моей жизни. Я был уверен, что узнал Ле-ру лучше, чем она знала саму себя.

Например я знал, что когда она никак не может разобраться со значением какого-нибудь символа, она морщит лоб и начинает кусать большой палец. Спать она больше всего любит на боку или на животе, распластавшись по всей кровати. Когда она наблюдает за небом в небольшой обсерватории, то ее лицо всегда сосредоточено и напряжено. Как будто она пытается разгадать какую-то загадку. Или думает о своем прежнем доме…

Только несколько раз я видел, как она расслабляется. Пара моментов искреннего счастья и удивления, за которые я готов был заплатить своей жизнью.

Впервые я увидел это выражение, когда она нашла в моем кабинете коллекции, собранные с разных планет. Она так смотрела на окаменелости моллюсков и разноцветные ракушки, словно видела какое-то чудо. Разглядывала их, осторожно трогала и нежно гладила, как будто это какая-то величайшая ценность. Это взбесило. Настолько, что я вновь утратил контроль. Осознал, что делаю, когда проходил мимо рунных столбов. У меня было лишь одно желание: выхватить из ее тонких пальцев ракушки и швырнуть их на пол. Чтобы разбились на миллионы осколков. Чтобы больше не было ничего, что ворует ее внимание. Это меня она должна так рассматривать. По моей коже должны скользить ее пальцы. Меня она должна узнавать. Знать наощупь мое тело, как не знает свое собственное.

Ненавидя себя за слабость, я вернулся обратно. Только лишь затем, чтобы наблюдать, с каким благоговением и грустью она рассматривает листья каких-то земных деревьев. Она смотрела на них, а я смотрел на нее. И в этом было что-то до боли интимное. Что-то, что сближало нас не телами — самой Сутью. Моя Суть рвалась к ней. Огонь и лед, живущие во мне стремились к желанной женщине. Им хотелось стать для нее экспонатами коллекции. Огонь и лед разрывали на части фальшивую кожу, желали получить Ле-ру. Как она будет смотреть на них? Как отреагирует, когда поймет? Понравится ли ей? Будет ли на ее лице выражение грусти, нежности, благоговения или чего-то, чему он даже не знает названия?

Второй раз, когда она отпустила себя, был в купальной комнате. Это случилось несколько дней назад. Подглядывать за ней уже стало моим привычным ритуалом. Религией, в которую я верил свято и отчаянно. Для меня переставало существовать все, кроме нее. Вытеснялось, стиралось из памяти то, что держало меня на плаву все эти годы. Оставалась только ОНА. Единственно важное, из-за чего я продолжал существовать. Из-за чего я ХОТЕЛ существовать. До этого я почти смирился с мыслью, что придется сдохнуть в этой проклятой пустыне. Мысль о смерти не пугала. Умерев, я стану частью Нептуса, вернусь в его Недра. И однажды возрожусь вновь. Умирать не страшно. Страшно зависеть от кого-то, кто тебя совсем не хочет. Кому ты не нужен.

Ей я был не нужен ни капли. Даже как средство выжить здесь. Она пренебрегала мной. Боялась. Брезговала. А я заставлял себя называть ее шлюхой. Упорно твердил себе, что она такая же, как все. Просто набивает себе цену.

Я видел, что она хочет домой. Не заметил бы только слепой. Она скучала по своей примитивной планете. Никак не могла понять, что туда ей больше не вернуться. А я не мог подобрать слов, чтобы объяснить ей это. Как еще дать понять, что теперь ее место рядом со мной? Куда я, туда и она…

В тот вечер я заперся в крохотной клетке возле капитанского мостика и вцепился в экран. Мне хотелось увидеть ее. Словно ежедневная тайная встреча двух любовников.

Интересно, как бы она вела себя, узнай, что я за ней наблюдаю, что успел изучить ее привычки и маленькие секреты ее тела.

Но Ле-ра исчезла со всех камер. Такого страха я не испытывал давно. Как будто все воздействие, которое я оказывал на других, заставляя испытывать беспричинный ужас, разом вернулось ко мне.

Я нашел ее уже на выходе. Случайно перелистнул видео на купальную комнату и остановился, как вкопанный. Лера лежала в маленьком бассейне, устроив голову на бортике. Ее чуть влажные волосы рассыпались короной, глаза были прикрыты, грудь спокойно поднималась и опадала от дыхания. Ее тело было едва различимо среди переливов темной воды.

Словно почувствовав мой взгляд, она распахнула глаза. Рвано выдохнула. Коснулась пальцами губ.

На Нептусе вода священна. Купание у нас — это настоящий ритуал. Видеть Ле-ру в воде было чем-то особенным. Как только мы вернемся домой, я отведу ее на источники возле моего чертога. Мы вернемся домой… Я уже считал ее своей семьей. Отчетливо видел на Нептусе. Вряд ли она обрадуется этой новости.

Мысль, что Ле-ра может возненавидеть мою планету так же, как ненавидит Солин, разозлила с невероятной силой. Возбуждение причиняло боль. Наблюдая за безмятежным, мечтательным выражением ее лица, я упал на кровать и сжал свой член. Она лежала в воде и почти спала, а я сходил с ума, надрачивая так, словно это последний оргазм в моей жизни.

Двигал рукой в такт с движениями ее груди и никак не мог изменить ритм. Все во мне подстраивалось под нее. Все во мне хотело быть с ней единым.

А она наплевала на мои слова, на мои подарки, на то, что я делал для нее. Не дура же! Должна была понять, что от императора лучше держаться подальше. Неужели готова была наплевать на риск столкнуться с ним, лишь бы избавиться от меня?

Я не хотел в это верить. Не хотел быть для нее ненавистной необходимостью. Пытался вести себя благородно, терпеливо. Но она плевала на все мои попытки и выбрала тупое упрямство. Только бы не я. Тварь!

Кое-как совладав с эмоциями, я заставил себя вернуться к императору. Ублюдок уже лапал какую-то шлюху, усадив ее на колени и ничуть не стесняясь дочери. Ветурия… Еще одна проблема. В последнее время она стала невыносима. Раньше мне удавалось отшучиваться и сводить на «нет» ее нелепые заигрывания. Но сегодняшняя попытка соблазнения… Я бы посмеялся. Если бы все не обернулось подобным образом. Она была не той, от кого можно легко отмахнуться. У дочери императора была определенная доля власти.

Она способна на многое. Мне ничего не стоило дать ей надежду. Пара поцелуев, чтобы успокоилась и считала, что я у нее на крючке. Возможно, даже удалось бы вызвать ревность Ле-ры. Вот только смотрела она на меня с отвращением. Наверняка, ревность — последнее, что она в тот момент испытывала. Трахни я с десяток девок прямо у нее на глазах, не дождался бы ничего, кроме брезгливости и пренебрежения.

Неужели, так сложно смириться со своим положением и принять новую жизнь? Я смогу дать ей в тысячи раз больше, чем она получила бы на своей примитивной Земле. У нее будет все, нужно лишь немного подождать. Но кажется, ей ничего не нужно. Проклятая девка… Ничего ведь в ней такого. Ничего. А меня трясет от желания к ней. Хочу, чтобы моей была. Чтобы смотрела, как на бога. Только меня видела. И только мной жила. Хочу быть для нее всем…

— Каллидий, хоть на сегодня забудь о войне!

Я подошел к столу, как раз в тот момент, когда император схватил очередную ошивающуюся около него девицу и прижал ее голову к своему паху. Самому тошно стало от этой картины. Сколько я еще буду смотреть на эти отвратные морды? Внутри они оказались такими же уродливыми, как и снаружи. Даже хуже.

— Отец! Ну не за столом же! — Ветурия пыталась говорить возмущенно, но выпученные от любопытства глаза выдавали ее с головой.

Неужели хочет взять пару уроков у шлюхи? Даже думать не хочу, с чего такое любопытство.

Я опустился на свое место, прямо напротив нее. Ветурия, как змея, тут же повернула ко мне свое мерзкое лицо. Под пристальным взглядом кусок в горло не лез.

Я отвернулся к императору, лишь бы не видеть маниакального выражения ее лица.

— Все дела улажены. — Я привычно улыбнулся. — Я полностью в вашем распоряжении.

Мудак хохотнул и тут же завращал глазами. Выглядело мерзотно.

— В моем говоришь? — Его лицо стало багрового цвета. — А мне-то ты зачем? — Он говорил уже с отдышкой и нелепо дергался. На пару секунд я даже посочувствовал рабыне, которая сейчас сидела у его ног. Звуки, которые она издавала, больше походили на рвотные спазмы. — Вот Ветурия точно найдет тебе отличное применение. Да, дорогая?

В этот момент он захрипел, и я отвернулся. Ветурия улыбнулась. Она все еще была зеленого цвета — последствия испытанного страха. Но, похоже, не особо поняла, кого стоит бояться.

— Возможно, я бы нашла достойное применение силе и свирепости Командующего.

Мне оставалось только изображать из себя дурака:

— Вы недовольны моей службой?

Наконец-то появился Невий. Я сосредоточился, вкладывая в его мозг нужные мысли, а сам уставился на принцессу.

«Веди танцовщиц. Быстро! И тех парней.»

Невий тут же исчез, так никем и незамеченный. А я понял, что по ноге что-то ползет. Что за мразь?!

Чуть не отпрыгнул от стола прямо со стулом, когда посмотрел вниз. Костлявая нога принцессы пробиралась вверх по моей ноге. Она умудрилась поставить ступню мне на колено и теперь довольно улыбалась.

— Мы очень довольны вашей службой. — Ее голос напоминал змеиное шипение.

После Ле-ры принцесса казалась еще отвратительнее, чем была. У меня появилось натуральное желание блевануть прямо на стол, лишь бы она со своим папашей свалила отсюда.

— Но в вас еще столько потенциала… — Она пыталась выпятить вперед почти отсутствующую грудь и одновременно просунуть ногу еще выше.

Жалкое и смешное зрелище. Меня вдруг прошибло странной мыслью. А если бы на месте принцессы была другая? Какая-нибудь привлекательная шлюшка с земли, пытающаяся заслужить мое внимание? Как бы я реагировал? Точно так же.

Но если бы сейчас напротив меня сидела сама Ле-ра… Если бы она пыталась добраться ногой до моего члена и выставляла вперед свою грудь. Проклятье. Я бы разметал все, что было на столе, подтащил ее к себе и натянул на член без долгих разговоров и прелюдий. Одним броском. Чтобы яйца вжались в ее промежность, а острые ногти вцепились в мои плечи.

Меня опять на секунду вырубило из реальности. Да что ж такое?! Думаю о ней, и контролировать себя становится все труднее.

Что там говорила Ветурия? Во мне еще много потенциала? Я превращаю полные жизни планеты в покрытые пылью и песком куски грязи. Этого им мало? Нужно что-то еще?

В зал вошли танцовщицы и несколько мужчин, тоже похищенных с земли. Эти, в отличии от некоторых женщин, с радостью принимали свое новое положение. Жили без забот, холя себя и лелея, трахая уродливых аристократок Солина, лишь бы ничего не делать. Неудивительно, что на Земле такая примитивная цивилизация. И туда Ле-ра хочет вернуться? К этим влюбленным в самих себя ублюдкам? Они с удовольствием стали мужиками-шлюхами, готовые совать свой член во что угодно, лишь бы обеспечить себе спокойную богатую жизнь.

Может, внешне мой народ уступал землянам, но мы никогда не опустились бы до подобного. Боролись бы до последнего, но никогда не подчинились бы врагу.

Меня обдало холодной волной. Даже пот выступил на коже. А ведь Ле-ра вела себя точно так же. Все ее глупое сопротивление, нежелание подчиниться — просто попытка сохранить гордость. Она думает, что станет одной из многих. Кого можно купить. Кого можно использовать.

Она боится… Возможно, она что-то испытывала ко мне. Но боялась.

Проклятье… Мне не было равных в шпионаже. Четыре года на Солине, миллионы их союзников, которых я уничтожил, правая рука императора — даже настоящий Командующий не мог похвастаться этим. И так облажаться с женщиной, от которой отключается мозг.

То, что для меня было искушением и испытанием выдержки для нее не просто наказание — унижение. За то, что сейчас сделал, она возненавидит меня еще сильнее.

Но удержаться я не мог. И не жалел ни о чем. Ее наказание теперь и мое наказание. Ее унижение теперь моя боль. Она там одна. Беззащитная, открытая, влажная, горячая. Я управлял ее телом, приказывал получать наслаждение.

И ей пришлось подчиниться. Против своей воли.

Столько шелковистой нежной влаги проливается из ее тела зря. А каждая минута моего отсутствия — лишняя дурная мысль обо мне в ее забитой предрассудками голове.

Мужики-шлюхи ломанулись к принцессе, и я с шумом выдохнул. Она удивленно уставилась на них, и у меня появился шанс отодвинуться. Забили барабаны, танцовщицы начали танец. Император все еще кряхтел. Я встал из-за стола, выдумывая любой предлог, чтобы даже не приближаться к этой парочке.

Музыка зазвучала громче, украшения на танцовщицах звенели и били по нервам. Нехорошее предчувствие. Внутри что-то пульсировало и кололо. Как будто в меня тыкали ледяные иглы. Должно было случиться что-то плохое…

Только не мой план. Четыре года угробить на эту планету, подвести все к черте, и… Сам не знаю почему, но уже искал способы воплотить задуманное, если кто-то помешает. Если что-то окажется под срывом. Нет, нельзя этого допустить.

Это все гребаное напряжение. Из-за земной девки. Сука! Сука! Сука! Я хотел кончить в нее, а не в свой кулак. Хотел слушать ее стоны и мольбы продолжать, не останавливаться. Хотел, чтобы она называла меня настоящим именем. Моим. А не этого ублюдка.

Возможно, я мог бы ее забыть. Вытравить из своего мозга. Если бы вырезал этот проклятый мозг. И сердце. И внутренности. Потому что она засела везде. Даже в кишках.

Пора было признать, что я здорово вляпался. Влип в нее. Меня засасывало все глубже. Чем сильнее я барахтался, тем быстрее погружался в нее.

Я быстро встал из-за стола, пока принцесса была занята своими «подарками». Они расселись на полу вокруг нее, кто-то даже запустил руки ей под платье. Танцовщицы окружили императора.

— Командующий! Куда же вы?

Ну блядь! Неужели ей мало членов вокруг?!

Я пожал плечами и взял со стола первый попавшийся предмет. Кувшин.

— Схожу за вином.

— Оставьте это слугам…

Она снова корчила из себя соблазнительницу. Жалкая попытка.

— Ну же, подойдите ко мне. Я хочу сравнить вас и этих рабов.

Какие еще развлечения придумает эта извращенка? Надеюсь, не заставит меня раздеваться.

Я попытался изобразить возмущение:

— Меня и… рабов? Надеюсь, вы не хотели меня оскорбить, Ваше Высочество?

— Нет! Конечно, нет! — Она соскочила со своего места и направилась ко мне.

Да что за..? После произошедшего с Ле-рой я не мог мыслить здраво. Допускал ошибку за ошибкой и никак не мог взять ситуацию под контроль.

Она прижала ладони к моей груди и задрала голову, пытаясь выдать томный взгляд. Выглядело так, будто на мне пытается повиснуть уродливый долговязый мужик. Боги, в какую же херь я влип. Все было бы терпимо, если бы не прогнившее нутро Ветурии. Она была ничуть не лучше своего папаши. Такая же жестокая, блудливая и озлобленная.

Под накладными волосами были видны ее собственные — редкие жирные пряди. Я никогда не судил по внешности. Жизнь показала, что это самое обманчивое, что есть в человеке. Даже его слова не введут в заблуждение так, как это может сделать внешний облик. Но Ветурия… Не знаю, кем нужно быть, чтобы захотеть такое уродство. Среди безобразных женщин Солина были вполне достойные. Но эта… Мне всегда казалось, что если вскрыть ее, то наружу польется вонючая слизь.

Память тут же подкинула воспоминание о темно-золотой густой копне волос Ле-ры. В них хотелось запустить пальцы и перебирать часами. Хотелось, чтоб они обвили ладони, опутывая руки. Хотелось ощущать их скользящими по всему телу. Повсюду…

Я осознал, что снова отключился от реальности, когда Ветурия прижалась и начала тереться о меня своими костями.

Пришлось прикоснуться к ней, чтобы развернуть спиной к себе и подтолкнуть к терпеливо ожидающим рабам. Идиоты. Пользовались бы шансом заслужить императорское расположение.

Я обвел взглядом полуобнаженных рабов, пытаясь внушить сразу всем мысль, что каждый из них должен постараться получить внимание принцессы.

— В таком случае позвольте этим мужчинам сделать то, для чего они здесь. — Я еще раз подтолкнул принцессу вперед и, махнув ладонью, подозвал одного из рабов к себе. — Им, конечно, далеко до меня. Но пусть хотя бы попытаются.

Принцесса рассмеялась и тут же впилась ногтями в грудь мужчины-шлюхи.

— Да-а-а… Они никогда не смогут с вами сравниться…

Она пожирала взглядом смазливого дурака и одновременно кусала губы, глядя на меня. Я улыбнулся почти искренней улыбкой. Да уж. Увидела бы она мое истинное лицо. Долго верещала бы.

— Дорогая, оставь Командующего в покое! Каллидий иди ко мне! Посмотри, какая прелесть.

Я едва не выругался. Терпение уже было на исходе. Из-за проступка Ле-ры я никак не мог успокоиться. А из-за того, что оставил ее в одиночестве, беззащитную и уязвимую, вообще был не в состоянии сосредоточиться. Все вокруг раздражало.

Привычная выдержка покинула. Если раньше я почти спокойно находился рядом с императорской семьей, то сейчас… не мог дождаться, когда выпущу им кишки наружу. Избавлю Ле-ру и себя от угрозы.

А раньше думал, что отомщу за Нептус. Как быстро красивая землянка поставила меня на колени.

Я шагнул к императору. Он с открытым ртом рассматривал танцовщицу, которая трясла перед ним сиськами и изображала страсть.

— Она похожа на ту твою землянку. Помнишь? За которую ты просил… — Я едва не споткнулся. С трудом выровнял шаг и с равнодушием посмотрел на императора. А вот он смотрел на меня пристально. Внимательно.

Ему известно о том, что Ле-ра жива. Я понял это совершенно точно.

Оставалось продолжать игру, которую затеял. По телу пробежал озноб. Я не отдам ее.

— Вы про шлюху из последней партии Главы Ловцов?

Император мерзко улыбнулся. Склизкая жаба. Расправлюсь с ним собственноручно.

— Да-а-а, про нее… Как жаль, что она не выдержала твоего напора. Сейчас бы шпилили ее вдвоем. — Он хохотнул.

Огненные вихри внутри взметнулись ослепляющим пламенем. Каким-то чудом я заставил лед, живущий во мне, усмирить огонь. На секунду перед глазами стало темно. Я хотел убивать. Это было мне необходимо. Голыми руками разодрать ублюдка на части. Делать это долго. Вытащить его язык через дыру в глотке. А еще лучше отрезать его поганый шланг и заставить сожрать.

Горячий пот выступил на коже. Нужно взять себя в руки. Не терять контроль. Только не сейчас.

Я пожал плечами, вытягивая из себя каждое слово:

— К сожалению она казалась намного слабее, чем я думал.

— Правда? — Выродок отпихнул от себя танцовщицу и развернулся ко мне. — А я слышал, что ты просто не захотел со мной делиться.

Блядь! Я в глубокой яме. Если сейчас же что-то не придумаю…

В зал вошел один из приближенных императора. Краткая секунда на то, чтобы собраться с мыслями. И в то же время нехорошее подозрение. Обычно, никто из генералов не тревожил ни меня, ни жирного мудака во время подобных развлечений. Случилось что-то действительно дерьмовое.

— Император. Командующий. Прошу простить мое вторжение, но у меня важные новости.

— Говори, Ицилий. — Император продолжал смотреть на меня, как будто ожидал, что я сейчас во всем сознаюсь.

Нужно предупредить Невия. Сказать, чтобы спрятал Ле-ру. Он должен быть где-то поблизости. Даже мои способности не безграничны. Если он отошел далеко, то я не смогу достать его…

Но следующие слова Ицилия оглушили почти как удар:

— Из пустыни вернулась наша Экспедиция… — Ицилий нахмурился, глядя на меня. — Они обнаружили ваш корабль и…

— Ну?! Не тяни? Что такого ужасного? — Император все больше раздражался, а я, наоборот, пытался сосредоточиться.

— Один из бортовых журналов сохранился. Его смогли частично восстановить. Кажется… если данные верны… — Ицилий снова уставился на меня. — На записи видно, как вы пытаете пленников. Они с Нептуса.

Наверное, когда-то это должно было случиться. Моя ошибка. Я думал, что ошибся, когда не смог устоять перед землянкой. Но все случилось гораздо раньше.

А я ведь был уверен, что уничтожил все записи. Я ведь их спалил! Огнем, в котором не может выжить ничто. Даже их пресловутый Огненный Змей не выдержал бы моего пламени.

А какая-то крошечная ерунда — чип с записью — уцелела. Я попал капитально. И я знал, что встрял не шуточно. Потому что на этих записях пытали меня самого.

Четыре года назад…

Я приходил в сознание все реже. Даже пытки не приводили в себя. Ощущение тупой пульсирующей боли стало настолько привычным, что я терялся в нем и не мог выбраться. В промежутках между болью и беспамятством я пытался узнать своей врага.

Он превратил меня в кусок мяса, думая, что сможет сломать. Для него я был подопытным — он все никак не мог понять, как мне удается так долго держаться. Он приходил каждый день, пробуя на мне убогие пытки, которые придумывал, пока я был в отключке.

Когда он понял, что физически я каким-то чудом держусь, то начал пробовать забраться в мой мозг. Унижал, угрожал, рассказывал, как использует мою внешность, чтобы проникнуть на Нептус… И еще тысячи вещей, которые я забывал сразу же, как только слышал.

Идиот… Он и не подозревал, что в эти часы сам раскрывает мне свои секреты. Я узнавал его так, как он хотел узнать меня. Я вслушивался в то, как он говорит, с какой интонацией, как обращается к генералам, а как ко мне — к пленнику. Я запоминал его жесты и привычки. Мимику. Искал слабости. Главной была его самоуверенность.

Мразина считала, что сможет расколоть меня. Уже планировал, как привезет на свою ссохшуюся планетку и выставит на потеху перед всеми. Если бы узнал, кого захватил на самом деле, наверняка сдох бы от радости.

Я знал, что уничтожу ублюдка. Нужно просто немного выждать. Ждать я умел. Сейчас тоже все получится. Осталось только перетерпеть эту разрывающую жилы боль. Иногда я пользовался своей Сутью. Выпускал ее наружу, замораживая собственные нервы, парализуя холодом болевые окончания. Но я не мог делать это слишком часто. Он мог догадаться, что со мной что-то не тае. Он должен был видеть мою кровь, мою боль, переломанные кости, рвущиеся сквозь мясо и кожу.

И я ему показывал. Показывал, как меня корчит от агонии, как теряюсь в безумии и всерьез собираюсь перейти на их сторону.

Раскусить Командующего флотом Солина оказалось легко. Намного проще, чем я думал. Он сам мне рассказал, кто нас предал, кто помог пройти защиту Нептуса. Он хвалился своим положением на Солине. Тем, что правая рука императора и что в его власти возвысить меня, если я расскажу все, что знаю о Нептусе.

Сначала угрожая, а потом уговаривая и обещая, он сам вложил мне в руки оружие.

Однажды он потерял бдительность. Мне удалось убедить его, что я готов все рассказать. Я даже начал выдумывать для него красочные байки. Это оказалось на удивление легко.

Сложнее было выбраться из клетки, в которой меня держали, как животное. Но когда пытки прекратились, я начал копить силы. Ни один металл не мог выдержать силы льда и огня. Я позволил моей Сути вырваться наружу.

Корабль был поврежден. И никто из находящихся на нем не мог понять, в чем причина. Я уже прощался с жизнью, собираясь все кругом уничтожить, когда понял, что в ту ночь захватили не только меня.

Один из стражников родительского Чертога. Я помнил его. Он пытался защитить моего брата, и первым принял на себя удар этих тварей. Отвергнутый жених той самой дис, что мать прочила мне в жены.

Я слышал, как они ругались. Слышал, как он просил ее о любви, как едва ли не плакал. Слышал, как он кричал об их свадьбе и клятвах, которые она давала. А она равнодушно что-то отвечала. Кажется о том, что встретила настоящего мужчину и скоро станет его женой. Уж не обо мне ли говорила?

Я плохо помнил, что она ему навешивала, а вот его запомнил хорошо. И понадеялся, что никогда не окажусь на его месте. Мне не нужна любовь. Семья… так она у меня есть — отец, мать, братья. О наследниках подумают именно они. Я рожден для другого. Не хочу превращаться в плачущего слабака.

Каким дураком я тогда был… Если кто и оказался слабаком, так это я. Не смог вытащить собственного брата. Да, мне удалось вынести его с поля боя. Но своей грудью его прикрыл именно тот, кого я посчитал слабым.

И даже тут я подвел Дакариха. Невозможно вспоминать его бледное, покрытое кровью и гарью, лицо. Его тихий плач боли. Мутный взгляд. Из-за меня он лишился ноги. И, возможно, уже никогда не станет тем беззаботным мальчишкой, каким был.

Когда я увидел изуродованного, но все еще живого стражника, то понял, что внутри что-то меняется. Пусть я не был королем и на мне не лежала ответственность за весь Нептус, но я был тем, кто должен защищать планету и ее жителей. Грош мне цена, если я сдамся так просто. Взорвать корабль? Погубить всех, кто на его борту?

Какой прок от этого? Солин пришлет еще сотни таких же. Взрастит еще тысячи Командующих. Жестоких кровожадных чудовищ.

Но я мог остановить это. Попытаться сделать хоть что-то. И если мне суждено сдохнуть в вонючей пустыне, то я утащу эту пустыню за собой. Игра будет по моим правилам.

Не знаю, как в моей голове зародился этот план. Он был неосуществим. Но в тот момент я не мог рассуждать здраво. Отголоски боли все еще мутили разум. Я превратился в мешок с мясом и переломанными костями. В том состоянии я готов был решиться на что угодно.

Нам с Уддгером удалось повредить корабль. Пока все искали поломки и сбежавших пленников, мне удалось добраться до Командующего. Трусливая скотина окружила себя генералами в надежде, что они смогут защитить от меня. Идиот…

Я обладал практически непобедимой Сутью. В моей власти было управлять льдом и огнем, внушать беспричинный страх и вкладывать в головы других любые мысли, какие пожелаю.

В Эльд-фьялье из меня сделали совершенное оружие. Карающий Страхом — так меня прозвали. Вот только Солин мог взять нас числом. Мы давно не завоевывали новых колоний, считая, что наделенные Сутью из Недр смогут защитить нас. А вот Солин увеличивал свое могущество. Они завоевывали планету за планетой, превращая их в колонии и забирая в свою армию мужчин.

Мы слишком понадеялись на ледяную защиту Нептуса и даже не думали, что кто-то решит променять живительный холод на безжизненную пустыню.

Ценой этой самоуверенности стали корабли Солина прорвавшиеся к нам.

Даже наделенным Сутью из Недр было сложно справиться с таким количеством врагов. В одиночку мы могли выстоять против многих. Но какими бы сильными ни были, нам не удалось бы победить огромный флот.

Измученный пытками я с трудом справился с отрядом генералов, которыми себя окружил Командующий. Он думал, что они удержат меня. Им почти удалось. Но проиграть сейчас, когда действительно мог покончить с Солином раз и навсегда… Нет. Не ради этого я столько терпел сводящую с ума боль.

Я добрался до Командующего, когда он пытался сбежать с корабля. Хотел спасти свою шкуру, оставив погибать своих же солдат.

Трусливая тварь долго держалась. Не смотря ни на что, он оказался очень силен. Смог бы я победить, если бы не успел воспользоваться Сутью? Не знаю. Но в тот момент я вспоминал бледное лицо брата, покрытого кровью, и тяжело дышащего отца, рыдающую мать, бросающуюся на врагов безоружной. Я должен был защитить свою семью.

Чего бы мне это ни стоило.

Я справился с Командующим. В конце концов, мне удалось его одолеть и расплавить его внутренности. До сих пор с упоением вспоминаю, как глазные яблоки таяли и вытекали из глазниц, как вскипала кровь, выливаясь из его ушей. Я с удовольствием вдыхал вонь его обугливающейся кожи, слушал, как лопаются органы, как он хрипит. Он еще несколько минут дергался в конвульсиях, а я просто смотрел и ничего не делал. Он ведь не один такой. Их еще много. Их миллионы. И уничтожить каждого даже мне не хватит сил, но я мог хотя бы попытаться.

Корабль упал в пустыню. Уддгеру каким-то чудом удалось изменить его курс, и это спасло нам обоим жизни. Вдвоем мы покончили со всеми, кому удалось выжить.

А потом… Потом я увидел конвертер днк-кода. Останков Командующего было предостаточно, чтобы за пару минут превратить меня в него. С Уддгером было сложнее. Он не обладал Сутью, и его раны… Нам кое-как удалось подлатать его. Но теперь он был мало похож на человека. Во время пыток его жгли, от кожи почти ничего осталось. Пришлось воспользоваться запчастями для разумных киборгов. Конвертер днк-кода не смог это скрыть. Но у нас было время придумать правдоподобную легенду…

Из последних сил я сжег корабль, а потом заморозил все, что осталось. Под действием солнца Солина таящий лед окончательно уничтожит любые следы.

С телом Командующего и одного из его генералов — переводчика Невия пришлось повозиться. Но в результате не осталось ничего, кроме горстки пепла, смешавшейся с песком.

Даже если кто-то усомнится… У меня его внешность, его голос. Я знаю, как он двигается, как говорит, как отдает приказы. Мне известны его привычки, наклонности и даже то, как он предпочитает пытать. Всех неугодных Командующий просто уничтожает.

К тому моменту, когда спасательная экспедиция нас нашла, мы с Уддгером уже вжились в свои новые роли. Сколько-нибудь продержимся, а там… Все когда-то умирают. Вопрос в том, что мы успеем сделать до того, как придет время отправиться в Недра Нептуса держать ответ перед древними богами за свои деяния.

Сейчас…

С того момента прошло четыре года. Не знаю почему сейчас так отчетливо все вспомнил. За это время перестали существовать средний сын правителей Нептуса и стражник королевского чертога Кальт Хасе. Был чудом спасшийся Командующий Каллидий, устоявший против вражеской атаки и его правая рука — генерал Невий.

Нам поверили. Это оказалось настолько легко, что первое время мне казалось, будто над нами просто смеются. Раскусили идиотский план и теперь наблюдают со стороны, сколько времени мы еще будем корчить из себя шпионов.

Я просыпался среди ночи и бежал к зеркалу лишь бы увидеть ненавистное лицо. Теперь оно стало для меня необходимостью. Я научился откликаться на имя Командующего, управлять подобно ему разными видами кораблей и даже думать, как он! Я стал больше Командующим, чем был он сам.

Я уничтожал планеты их союзников, тайно управляя восстаниями и вывозя зачинщиков. Все, кто были на стороне Солина, их многочисленная армия, сгорали, захлебывались или задыхались. Их колонии и десятки кораблей превращались в пыль. Я придумал, как уничтожить сам Солин. У них под носом было то, что их погубит, а они восхищались моей силой и жестокостью. Император хотел выдать за меня свою дочь!

И вот теперь, когда до цели остается один шаг… Я не мог позволить, чтобы какая-то сраная экспедиция мне все похерила.

— Пленники с Нептуса? Каллидий? — Император уставился на меня выкатившимися из орбит глазами.

Я уже собрался с мыслями. На удивление, это оказалось легко. Как бы поступил настоящий Командующий? Кажется, я уже стал наполовину им — настолько легко и быстро пришло решение. Твою ж мать, из меня получился бы отличный потешник — из тех, что развлекают толпу своими гримасами и моментальными перевоплощениями.

Я нарочно сжал кулак и кивнул сначала на принцессу, а потом на Ицилия:

— Пусть все выйдут.

Император выпятил в мою сторону свое отвратное пузо.

— С чего бы это?

Даже он пасовал перед наглостью и самоуверенностью Командующего. Передо мной.

— Это не для посторонних.

Он махнул рукой, даже не поправив меня, когда я назвал его отродье «посторонней».

— Ну, говори. Все вышли.

Я подождал, пока проход закроется за последней шлюхой. Принцесса скосила на меня недоумевающий взгляд. Ицилий, наоборот, смотрел куда-то в сторону. Но оба, молча, вышли.

Я откинулся на спинку стула прямо глядя на императора. Что ж, мне уже терять нечего. Нужно лишь немного потянуть время.

— Я захватил двоих. На Нептусе.

— Что?! — Император подпрыгнул, откинув кресло назад.

Оно с грохотом упало.

— И ты мне не сказал?! Два ублюдка! Они же могли привести нас на Нептус!

Я пожал плечами:

— Сядьте и послушайте.

Он бросился ко мне, тыча толстым пальцем в лицо:

— Не заигрывайся! Император здесь все еще я! Ты пока не заслужил ни Солин, ни Ветурию.

Я едва не расхохотался уже по-настоящему.

— Я не могу претендовать на Ее Высочество. Особенно после того, что произошло.

— Вот именно! Не можешь! Я собирался сделать тебя императором, а ты прячешь от меня шлюху, играешь в какие-то игры. А теперь еще и это!.. Объяснись, будь добр!

Меня словно ударили под дых. Уже не было сомнений: он знает о землянке, о том, что я ее скрываю. И это оказалось еще хуже, чем угроза раскрыться.

— На Нептусе я захватил двух пленников.

— Почему ты не сказал?! Где они теперь?!

— Если дадите мне договорить, я все расскажу.

— Ну, давай… Говори. Говори! Что с ними? Мы уже могли уничтожить этот блядский ледник! Столько лет… Мы бы были хозяевами сразу двух галактик… Не могу поверить…

Я повысил голос:

— Так я могу рассказать?!

Император бросил на меня тяжелый взгляд:

— Говори-и-и… Надеюсь, ты придумал правдоподобное объяснение.

Я демонстративно медленно отхлебнул вина:

— Даже не сомневайтесь. — Вытягивая паузу, я собирал тонкие волны своей Сути и сплетал из них сеть. Теперь нужно лишь дождаться подходящего момента, чтобы набросить сеть страха на императора. Он должен меня бояться. — Кажется, они были кем-то вроде королевской охраны. Два идиота. — Я изобразил раздражение. — Один был еле живой. Только из-за этого удалось его схватить. Из него сложно было что-то вытянуть… — Я ухмыльнулся и набросил на императора паутину из ужаса. — Даже мне. Второй долго строил из себя героя. Пытался выторговать себе жизнь.

Император начал нервничать. Я видел, как он сначала побагровел, а потом стал зеленым — верный признак того, что моя Суть добралась до него. Дряблая обрюзгшая кожа покрылась потом.

— Нужно было согласиться сотрудничать с ним! А ты наверняка замучил его до смерти, так ничего и не вытащив из него!

Я отвернулся, пытаясь выдать что-то похожее на злость.

— Кто-то из наших ему помог.

— Что-о-о?! Как — помог?!

— Что-то пообещал одному из генералов. Тот попытался его освободить. Ублюдок сбежал, повредил корабль… Ну а дальше всем известно.

— И это все? — Император ерзал, отирал пот со лба собственным халатом и жевал губы.

Жалкое зрелище. И этот человек возглавляет армию нашего извечного врага.

— Да. — Я пожал плечами. — Разве этого недостаточно?

— Для чего?! — Он снова подскочил и начал кружить вокруг меня. — Ты скрыл… Это измена!

— Я скрыл позор! Наш генерал нас предал. Предал Нептусу! Вы должны меня благодарить за то, что я никому этого не рассказал!

Я тоже встал, нависая над императором. Командующий был ниже меня ростом, но все равно возвышался над жирной скотиной.

— Мы могли использовать его днк-код! Подослать на Нептус нашего шпиона и… — Его глаза забегали, пытаясь инстинктивно найти выход отсюда.

— Думаете, они не догадались бы, что у них под носом чужак?! Только дурак не понял бы.

— Плевать! Мы могли хотя бы попытаться! А из-за твоей гордости…

— Из-за моей?! Что было бы, узнай остальные, что один из генералов решил переметнуться?

Солин считал себя центром Вселенной. Переметнуться на сторону врага было все равно что убить собственную мать. Переметнуться на сторону Нептуса — предательство страшнее сложно придумать. Самодовольные выродки, способные только воровать чужие технологии, привыкли считать себя лучше других. Это заложено в них на генетическом уровне. Помочь врагу — все равно, что отступить на шаг назад в эволюции. Признать себя животным.

На императора должно было это подействовать. Не могло не подействовать!

— Да, ты спас весь наш флот от позора. Но ты должен был сказать мне!

— Зачем? Чтобы все узнали, что мой корабль повредил полудохлый пленник?

Мне оставалось сыграть только на собственной гордости. Великий Командующий не мог допустить, чтобы в его силе сомневались.

— Все и так теперь узнают! — Император метался по какой-то безумной траектории. Вонь его пота стала почти невыносимой. — Экспедиция выяснит, что произошло и ты окажешься покрыт позором! Ты ведь понимаешь, что теперь я не смогу выдать за тебя Ветурию?

Слава Богам! Конечно, это потеря для меня. Зарыдать, что ли?..

Я стиснул челюсти, стараясь не улыбаться. Император, к счастью, воспринял это по-своему.

— Не говори, что надеялся жениться на ней после происшедшего.

Не говорю. Почти молюсь, чтобы суровый папаша не передумал.

Я молчал, позволяя императору сделать свои собственный выводы.

— Теперь об этом не может быть и речи. Ты скрыл от своего императора важные сведения. Свой прокол! — Он снова повернулся ко мне и принялся тыкать толстым пальцем мне в грудь и лицо. Я продолжал опутывать его страхом. Легкий налет паники, чтобы забыл о Ле-ре и не обращал внимание на явные пробелы в моей истории. — Я объявлю новый Песчаный Круг. Через двое суток ты снова выйдешь в него, чтобы отстоять свою честь. Мне придется созвать совет генералов, чтобы…. Чтобы обсудить твое дальнейшее пребывание на посте Командующего. Готовься, Каллидий. У тебя два дня.

Он вышел, оставив меня в просторном пустом зале. Что ж, этого я не ожидал, хоть и готовил себя к худшему. Что он мог придумать? Тут же приказать арестовать меня за измену, заточить в темницу, казнить. Да что угодно… Вместо этого мне предстоит снова выступить на потеху толпе. Что будет в Песчаном Круге? Да все, что угодно. После сегодняшнего ублюдок мог придумать для меня настоящую мясорубку. Скорее всего, так он и поступит. Продемонстрирует толпе, что бывает с предателями.

Подыхать в этой дыре я не собираюсь. Возможно раньше я бы и смирился с таким исходом, но не сейчас. Ни когда встретил Ле-ру. Уже одно то, что жирная мразь забыла о ней, было моей победой. Пока он будет приходить в себя, пытаясь отделать от липкого страха, пока будет созывать совет и выслушивать доклады Экспедиции, у меня будет время перепрятать Ле-ру и закончить рунные столбы. Два дня… Слишком мало времени.

Но иного выхода нет. В Песчаном Круге я буду сражаться не за свою честь, а за свою жизнь. А значит, мне придется использовать Суть. В тот момент, когда я ее проявлю, с моим спектаклем будет покончено. Только два дня, чтобы все спланировать.

Император явно был сбит толку внезапным ужасом, а иначе я уже был бы заключен под стражу и брошен в камеру. Ожидал бы сражения за честь там.

А теперь у меня есть двое суток, чтобы со всем разобраться. Придется придумывать на ходу. Все получится. Не может не получиться. Четыре года жизни убито в этой пустыне. Теперь отступать некуда. Я заплатил слишком высокую цену, чтобы уйти ни с чем и просто позволить себя убить.

Я заслужил Ле-ру. Заслужил право быть с ней. Значит, нужно провести эти два дня с максимальной пользой.

Но сначала мне нужно увидеть землянку. Убедиться, что с ней все нормально. Что она в безопасности. Снова ощутить на языке ее вкус и нежность. Только она способна дать мне так необходимые сейчас силы.