Глава 7

Это ненормально и пугающе, но кажется Командующий снова понял, о чем она думает.

На его грубом лице проступили чистые, ничем несдерживаемые эмоции. Он схватил ее за волосы и оттянул назад, заставляя запрокинуть голову едва ли не на спину.

— А теперь послушай. Я шутить не намерен. Я выбрал тебя. И ты будешь делать все, что я захочу. По доброй воле или с болью — тебе решать. — Его губы сложились в угрожающую ухмылку. — Я не против, когда женщина кричит не только от наслаждения.

Господи… Он еще хуже, чем говорила Настя. Но Леру пугало не только это. Ее ужасала собственная реакция. Внутри все продолжало гореть и пылать. Огненные искры тлели на нервах и мышцах, шипели в крови. И это не был страх. Ее как будто… волновали его прикосновения.

Все было не так, как с Семеном. Все было не так, как она думала будет с каждым мужчиной в ее жизни. Но ведь неправильно испытывать эмоции к тому, кто держит тебя в плену и собирается изнасиловать!

Это ненормально. Нездорово.

Командующий выпустил ее волосы и приказал, кивнув на кровать:

— Садись.

Лера сглотнула. Его взгляд прошелся по горлу. Дрожа и поднимая плечи, Лера опустилась на самый кончик его кровати, крепко сжав бедра.

— К стене!

Лера непонимающе подняла на него взгляд. Командующий обхватил ладонями ее плечи и толкнул к стене. Она оказалась почти в той же позе, что и он до этого — полулежала на кровати и прижималась спиной к гладкой стене. Обжигающий контраст холода и пылающего внутри огня, осел внизу живота нестерпимым давлением.

Командующий опустился на колени возле ее ног и снова приказал:

— Расставь ноги.

Пальцы вцепились в гладкую ткань покрывала. Мышцы одеревенели, но она все-таки заставила себя немного развести ноги.

— Шире! — Он вклинился между ее бедер, рассматривая поднимающуюся от тяжелого дыхания грудь.

Горячие ладони легли на колени и начали разводить ее ноги в стороны. Лера закрыла глаза, не в силах выдерживать его тяжелый взгляд, переместившийся на живот.

— Никогда не закрывай глаза и не отворачивайся, пока я не разрешу или не прикажу.

Лера тут же подняла веки, боясь злить его.

Он развел ее ноги едва ли не до шпагата. Льдистые глаза засветились. В них начали вспыхивать алые искры, пугая Леру еще больше, чем его угрозы.

— Даже не думал, что ты так умеешь…

Лера готова была проклинать чертовы занятия, на которые гробила столько времени. Тогда ей казалось, что научившись красиво двигаться и принимать соблазнительные позы, она сможет хоть отчасти наладить отношения с Семеном. Сейчас же это оказалось ее наказанием.

Ее ноги были разведены так широко, что он мог видеть все. Лера еще никогда не была такой открытой. Даже перед Семеном.

Командующий благоговейно улыбнулся:

— Здесь ты еще красивее, чем я думал.

Леру прошибло током от его слов. Что там могло показаться ему таким красивым? Его взгляд становился все тяжелее. А в голубых радужках стали отчетливо проявляться алые прожилки. Что происходит с его глазами? В памяти снова возник черный монстр из дыма и пепла.

Догадка не успела оформиться в мысль, потому что Командующий хрипло произнес, словно беседуя сам с собой:

— Если у тебя был один мужчина, то ты наверняка слишком узкая для меня…

Его горячее дыхание опалило нежные складочки плоти за секунду до того, как она ощутила обжигающее прикосновение пальцев.

Лера вздрогнула всем телом, дернулась и попыталась свести ноги, когда Командующий сжал ее малые губки и слегка оттянул.

Она не могла закрыться от него — мешало массивное тело, вклинившееся между бедер.

Но Командующему и это не понравилось:

— Верни ноги на место. И не вздумай сводить, а иначе трахну тебя на сухую, чтобы ты даже двигаться не могла.

Его угроза, как нож под ребра, пронзила болью и страхом скорой смерти. Лера снова развела бедра, позволяя монстру делать с ее телом все, что могло прийти в его извращенный ум.

— Ты до сих пор сухая.

А чего он ожидал? Что она запрыгнет на него, умоляя заняться с ней сексом?

Наконец Командующий убрал руку, но лишь затем, чтобы облизнуть палец и снова коснуться нежных складочек плоти.

От ощущения горячей влаги, смочившей лепестки, позвоночник прострелило. Боже… Лера вцепилась взглядом в черный потолок, по которому перемещались неведомые планеты и звезды. Да что же с ней происходит?! Еще никогда в жизни она не испытывала подобного.

Палец Командующего медленно вошел в нее. Мышцы протестующе сжались, препятствуя его вторжению. И тут же, у самого входа в тело стало неимоверно горячо.

— Расслабься. — Бархатистый голос будто принадлежал кому-то другому. Жесткий приказ звучал неожиданно мягко и соблазнительно.

Лера вздрогнула, невольно насаживаясь на палец Командующего сильнее. Ощущение было таким, словно ее протыкает раскаленный кол. Наверное так себя чувствовали те, кто подвергался страшной казни. Она не знала, что поразило больше: вид огромной смуглой ладони между ног или пьяный незнакомый голос мужчины.

— Ты такая узкая… — Его голос действительно изменился. Стал еще ниже, но таким томным, хриплым… Словно они были любовниками и сегодня решили попробовать что-то новое.

Лера внезапно уцепилась за эту мысль. Ей нужно было что-то такое, что позволило бы представить, что все не так плохо. Обмануть себя, что она тут по доброй воле, а не в качестве жалкой бесправной рабыни.

Но резкая растягивающая боль вырвала вскрик из груди. В нее словно врывался тот пресловутый деревянный кол, превращенный в орудие пытки — сунутый в огонь и с десятком острых сучков.

— Тебе лучше расслабиться и начать привыкать. Я не хочу видеть гримасы боли. Постарайся меня порадовать. Тебе будет намного приятнее, когда здесь, — он наконец убрал пальцы и погладил малые губки, — будет влажно.

Он наклонился. Горячее дыхание будто ткань коснулось нежной плоти. Лера задрожала, когда его рот накрыл промежность. Это было дико. Незнакомо. Непонятно. Еще никогда она не испытывала подобного. Семен ни разу не дарил ей таких ласк. Брезговал, наверное.

А вот Командующий… Он пожирал ее. Решение представить, будто между ними чувства, казалось глупейшей ошибкой, и Лера попыталась думать о чем-нибудь постороннем. О смертоносной буре снаружи, о Главе Ловцов, отправившем ее сюда, о Гостилии, обрекшем на участь рабыни.

Но рот Командующего прогнал прочь все мысли из ее глупой головы. Лера старалась глотнуть хоть немного кислорода, но воздух предательски улетал от губ.

В животе разливалось странное тепло. Она ведь не могла возбуждаться? Не могла… Только не от того, что делал незнакомый мужчина, который в любой момент мог ее убить.

Командующий словно решил довести ее до помешательства. Обхватывал губами складки и втягивал в рот, то сильно, то нежно, едва касаясь. Его язык ласково скользил сверху-вниз, смачивая лепестки горячей слюной.

В животе что-то сжалось. Лера попыталась отодвинуться, ошарашенная нахлынувшими ощущениями. Командующий как будто… занимался любовью ртом с ее промежностью. Это было похоже на поцелуй — горячий и влажный. Его губы напротив ее… губ. Кто знал, что целоваться можно вот так?

Лера вскрикнула, когда его язык вторгся в тело.

Она была в ужасе от происходящего. Наверное, это и есть возбуждение, когда все тело скручивает от дикой непонятной потребности чего-то большего. Вот только она не хотела испытывать это чувство. Она не хотела возбуждаться от ласк насильника и чудовища, которое уже несколько раз пообещало, что убьет ее.

Ей хотелось свести ноги вместе и хоть немного унять дикую тянущую боль, которая скапливалась в чувствительных складочках. Но Командующий не оставил ни малейшего шанса на спасение. Он прикрыл глаза и, тяжело дыша, гладил нижние губки языком, теребя их из стороны в сторону.

Лера из последних сил сопротивлялась удушливому жару, расползающемуся по телу. Командующий выглядел так, словно ему доставляет огромное удовольствие то, что он делает.

Каждое движение его языка превращалось в пытку. Скапливающаяся в лоне боль становилась агонией. Она пыталась не поддаваться безумному наслаждению, отравой проникающему в каждую клеточку тела.

Лера заставляла себя думать о Семене, о том, что он ни разу не делал подобного и считал такие ласки мерзкими, а женщин, желающих их — шлюхами. Тогда почему ей так хорошо сейчас? Почему она балансирует на грани боли и наслаждения, уже совершенно не разбирая, где одно, а где другое? Почему она плавится, как раскалившийся металл от движений языка того, кого должна ненавидеть, кто пообещал ее убить?

Она наверное действительно шлюха, грязная и испорченная, раз ласки незнакомца, того, у кого она в плену, вызывают внутри настоящую бурю.

Он вошел в нее языком. Лера не удержалась и выдохнула тихий стон. Его горячий шершавый язык неумолимо продвигался вперед, и Лера ощутила, как становится влажной. Внутри уже все пылало и горело, стеночки влагалища увлажнялись и начинали жадно сокращаться, стремясь удержать внутри его язык. Она еще никогда не чувствовала такую наполненность. Он туго проникал дальше, пока ртом полностью не обхватил ее промежность. Верхняя губа терлась о набухший клитор, а нижняя гладила тоненький барьер кожи между влагалищем и узкой дырочкой, которую он недавно трогал.

Глаза закатились, когда Командующий убрал язык, а затем снова медленно вошел. Лера почувствовала, как из нее вытекает горячая шелковистая влага, чтобы облегчить ему проникновение. Мышцы живота сокращались и дергались. Она и сама не поняла, что подается вперед, насаживается на его язык, когда Командующий отстранился. Словно в тумане, она бесстыдно потерлась промежностью о его губы, забыв, где находится, и кто перед ней. Клитор пульсировал, выпрашивая новую ласку, соски заострились и набухли, ноя от напряжения. Лера словно застыла на границе между адом и раем. Все ее тело превратилось в комок боли. Острее всего она ощущалась в груди и внизу живота. Сосредоточилась там пылающими кострами, пожирающими все нутро.

Командующий вдруг немного отстранился и заглянул ей в глаза:

— Ты еще лучше, чем я думал… Страстная девочка… Моя землянка… Моя вку-у-у¬сная…

Он наклонился и начал посасывать складочки, потирая губами. А затем, словно мучимый жаждой, снова прижался к узкому входу и начал собирать языком горячую влагу, всасывая ее, будто последние капли драгоценной воды.

Все тело сотрясла крупная дрожь. Лера билась в каком-то пугающем припадке, цеплялась пальцами за гладкое покрывало и пыталась свести ноги, чтобы унять болезненную пульсацию где-то в самой глубине своего тела. Она кусала губы, лишь бы не выдать еще одного стона, бедра двигались сами собой, прижимаясь к горячему и искусному рту своего мучителя.

Боже, наверное, это и есть настоящий оргазм. Когда тебя всю выворачивает наизнанку, а тело превращается в один сплошной оголенный нерв.

Во влагалище ворвались два длинных пальца, и Леру подбросило над кроватью от ощущения растягивающей наполненности. Внутренние мышцы сжались с такой силой, будто желали навечно сплавиться с его кожей и не выпускать из себя.

Лера задыхалась. Металась по покрывалу, пьяно комкала в руках и ошалело ловила пристальный взгляд Командующего.

— Давай, моя вкусная девочка… Хочу посмотреть, как ты кончаешь… Постарайся еще для меня…

Лера не сдержалась. Сдвинула ноги, насколько позволяло тело Командующего, расположившегося между ее бедер.

Она позволила мышцам изо всех сил сжаться вокруг его пальцев. Смазки стало так много, что каждое движение его руки сопровождалось тихим порочным хлюпаньем.

Лера захрипела, равно дыша. Каждый выдох сопровождался сиплым стоном. Командующий решил убить ее способом гораздо более жестоким, чем Буря. Он снова прижался ртом к ее промежности и начал быстро-быстро ударять языком по клитору, слизывая влагу, которой еще никогда не было так много.

На теле Леры вспыхнули и зажглись тысячи раскаленных добела звезд, горячих и обжигающих, как миниатюрные солнца. Каждая ласка шершавого языка порождала в ее теле волну судорог. Ее будто били током.

Сердце сошло с ума, перейдя на какой-то запредельный темп, в ушах, словно стометровый водопад, шумела кровь. Ее саму бросили в кипящий котел. Вода в нем пузырилась и опаляла кожу. А пар едва не сдирал ее.

— Какая же ты красивая…

Голос Командующего слышался откуда-то издалека. Лера бессильно раскинулась на узкой кровати, с трудом соображая, что только что произошло.

Она кончила. От откровенных бесстыдных ласк чудовища, которое должно было ее растерзать. Именно это ей нужно было, чтобы расслабиться и получить оргазм? Инопланетный монстр с жутким взглядом и пугающей репутацией?

Какая же она ужасная, развратная, испорченная. Стало так тошно от себя и противно, что захотелось искупаться. Смыть испарину с кожи. Содрать ее вообще!

Неожиданно губ коснулись скользкие пальцы, все еще покрытые ее смазкой. Боже, как же много… Лере с трудом удалось сфокусировать взгляд, но лучше бы не удавалось. Его правая ладонь была мокрой и блестела словно от воды. От стыда даже потемнело перед глазами.

Но Командующий вырвал ее из плена стеснения.

Он смотрел на нее восхищенным благоговейным взглядом и размазывал по губам ее же соки. Нависнув над Лерой, он начал слизывать с ее губ смазку, тяжело и горячо дыша.

— Высуни свой язычок…

От его ласкового голоса стало еще страшнее, чем от угроз. Лера несмело приоткрыла губы и высунула наружу кончик языка. Командующий тут же погладил его пальцем, и Лера ощутила собственный немного терпкий сладковатый вкус.

Он снова лизнул. На этот раз ее язык. Его глаза подернулись странной дымкой. Будто туманом.

— Ты нереально вкусная…

Он вдруг легко приподнял Леру, лег на кровать, а ее уложил на себя сверху. Голова пошла кругом от такой резкой смены положения. Да она после оргазма еще не пришла в себя!

Леру начало трясти. Грудь расплющилась о его грудь. Соски предательски ныли. Когда они потерлись о жесткую поросль волос на его груди, Лера едва сдержала постыдный стон.

Командующий жадно облизал собственные пальцы, покрытые ее влагой, и обжег щеку горячим дыханием:

— Ты умеешь сосать?

От его вопроса Леру снова пробил озноб. Похоже, ей предстоит в полной мере стать сексуальной игрушкой. Он не оставит ее в покое. И хуже всего то, что его ласки ей понравились. Наверное, она сошла с ума. Мозг пытается убедить тело, что лучше принять с благодарностью то, что он дает. Скоро она как Настя будет считать всех здесь благодетелями.

Но она не хотела! Она ненавидела эту планету, этот корабль и этого мужчину!

— Я задал вопрос! — Он тряхнул ее за плечи, слегка приподнимая над собой.

Волосы упали на глаза, и Лера порадовалась, что есть хоть такая преграда между ними.

Если бы она знала, что у него на уме…

Она покачала головой. Командующий посуровел. Ноздри гневно раздулись.

— Я же сказал: вслух.

Чужим охрипшим голосом Лера призналась:

— Нет. — Пришлось проглотить оскомину.

Взгляд Командующего тут же остановился на ее горле. Горячий, обжигающий, он словно хотел сжечь ее.

— Тот, другой, не просил?

Да какая ему разница, что просил «другой»?!

Лера зло выплюнула:

— Просил. — Не было смысла скрывать правду. Этот монстр все равно каким-то образом понимает, когда она врет.

— И почему же ты не исполняла его просьбу?

Лера криво улыбнулась, стараясь сохранить хоть какие-то остатки гордости:

— Потому что мне не хотелось. Это отвратительно. И я не собиралась делать для него то, что не хотел сделать для меня он.

Вот это и была ее ошибка. Но Лера слишком поздно поняла, какие слова вырвались наружу, какое признание она так опрометчиво сделала. Ведь он-то сделал. И без всяких просьб.

— Значит, — Командующий довольно улыбнулся, — до меня никто не трахал языком твою узкую дырочку?

От его слов ее снова прошиб пот. Хотелось содрать с себя зудящую кожу и броситься в ледяную воду.

Он говорил без стеснения. Ни капли неловкости. Да чего ему стесняться? Она явно не первая рабыня, с которой он забавляется. И не последняя.

На этот раз он не дожидался ее ответа:

— Как ты покраснела… Вижу, что первый. И еди-и-инственный… — Он протянул это слово так, что оно показалось Лере приговором к смертной казни. — Я научу тебя отсасывать у меня. Тебе понравится. Ты даже сама будешь просить, чтобы я вставил в твой ротик член. Чтобы вогнал его сюда. — Его шершавые пальцы коснулись ее горла.

Лера сглотнула от ужаса. Его пальцы дернулись на шее от этого движения.

Снова пугающая улыбка исказила лицо.

* * *

Какая же она… Ни в одном из языков не существовало слов, чтобы описать мою женщину. Невероятная. Совершенная. Страстная и чувственная. Так храбро мне противостоит. Пытается не показать свой страх.

У меня голова от нее шла кругом. Как будто я в одиночку осушил все винные погреба в Чертоге. Шатало так, что едва на ногах стоял. И все от ее потрясающего вкуса.

Если бы не пришел в себя, сожрал бы ее без остатка. На языке до сих пор вкус ее шелковистой влаги. Как же отчаянно она сопротивлялась моим ласкам. Не телом. Головой. Не знаю, о чем она думала… Ее страх передо мной был написан на лице, но вот все остальное… Мне нужно было забраться в ее голову, узнать каждую мысль, рождающуюся там. Я хотел знать все ее секреты. Все до единого. Чем она жила до меня? Что любит? Я подарю ей это. Чего боится? Я уничтожу все, что ее пугает. Я. Хочу. Ее. Знать.

Тогда я смогу дать ей все, что она желает и оградить от любых бед.

Нежная сладкая землянка. Не могу больше, хочу вогнать член в ее узкое влагалище и трахать до тех пор, пока в теле не останется сил. В ней так узко и горячо. Так тесно. Она туго сжимала и пальцы, и язык. Что же тогда будет, когда я вставлю в нее член?

Одни только фантазии могут довести до помешательства. Продержаться… Сейчас я брать ее не буду. Не в этом уродском теле, от которого самого блевать тянет.

Нет, наш первый раз будет, когда я уничтожу Солин и избавлюсь от личины. Тогда моя вкусная землянка узнает, каково это, когда ее берет настоящий мужчина. ЕЕ мужчина. А не та слизь, которого она назвала «мой парень».

Какой-то ушметок, который, надеюсь, уже гниет на Земле. Стоит поблагодарить богов, что он оказался недоделком. От одного воспоминания, каким стало лицо Ле-ры, когда она кончила, член дергается как под током. Она почти девственна. Так всего стесняется и боится. Запрещает себе расслабиться в моих руках. Отвергает каждую ласку. Но я пробью эту стену.

Она сама будет умолять оттрахать ее до помутнения рассудка. Эта мысль окончательно доводит меня до безумия.

Хочу ее так, что зубы сводит, а пальцы дрожат. Содрать бы с себя эту шкуру и вогнать в нее член, отыметь во все отверстия и сделать полностью своей.

Не знаю, каким усилием, но мне удается сдержаться. Хуже всего то, что меня останавливает совсем не мысль о том, что я должен уничтожить эту жалкую планету. Меня останавливает лицо Ле-ры. Ее испуг. Попытка закрыться от меня и сделать вид… Проклятье! Она что, пытается представить на моем месте кого-то другого?

Пальцы крепче сжимаются на ее тонкой беззащитной шее.

— О ком ты сейчас думала? — Голос к которому я за четыре года так и не привык, сейчас кажется удивительно похожим на мой собственный, настоящий.

В ее глазах застывает страх. Страх, который я не хочу видеть. Все здесь должны меня бояться. Они так перед настоящим Командующим не тряслись, как передо мной. Но только не она. Она должна… Не знаю, чего хочу от нее. Чтобы ее чувства хоть каплю напоминали мои собственные?

А что чувствую я, кроме раздирающей на куски похоти? Я чувствую, что она должна быть моей. Только моей. Она создана для меня. Я точно знаю это. Даже если ошибаюсь, плевать. Но меня притягивает в ней все. Аромат ее немого влажной от испарины кожи будоражит. Выгнать бы ее, отослать, а иначе не сдержусь. Но нет сил даже не прикасаться к ней.

Она приоткрывает свои пухлые губы. Боги… На нижней такая соблазнительная впадинка, что меня уже буквально рвет на части. Хочу трахать ее рот. Всегда бесцветное воображение рисует, как она послушно вбирает мой член, до самого горла, сама насаживается на него. Во всех красках вижу, как заливаю горячую глубину спермой, как она не успевает глотать, давится, но тут же жадно слизывает языком, чтобы не упустить ни одной капли, чтобы доставить мне удовольствие. А потом белые струи потекут по ее подбородку, испачкают щеки, капнут на грудь…

— Думала, как вас зовут…

Ее голос выдергивает из фантазии, в которой я уже поселился. И от которой едва не спускаю в штаны.

Как меня зовут… Ловлю себя на том, что едва не произношу свое настоящее имя. До него никогда и никому не было дела. Горячий пот прошибает так, что кожа начинает зудеть. Почему обычная рабыня, которых здесь сотни, уже едва не держит меня в кулаке?

От взгляда ее серых глаз меня выворачивает наизнанку. Как будто я сам стал жертвой своих же пыток.

Спихиваю ее с себя, толкая к стене, и быстро расстегиваю пуговицы на штанах. Пальцы не слушаются, и я вырываю несколько штук с корнем.

Все ее горячие узкие дырочки я буду трахать только своим членом. Но никакие принципы не устоят перед тем, чтобы кончить хотя бы от ее руки.

— Мое имя тебя не касается. Ты нужна для того, чтобы дрочить мне. Можешь называть меня «Хозяин».

Я схватил ее за руку и накрыл узкой ладонью, уже едва не лопающийся от напряжения член. Ее глаза расширились, затягивая в серую штормовую бездну. Показалось, или в них мелькнула обида?

В этот момент я возненавидел сам себя за боль, которую ей причинил. И которую, возможно, мне придется ей причинить.

Еще никогда столько мыслей разом не атаковали мой мозг.

Прижимая ладонь Ле-ры к члену, начал медленно двигать ее рукой по стволу, размазывая вытекающую из головки смазку. От ощущения ее теплой нежной кожи хотелось взвыть. Так хорошо мне никогда не было. По телу пробегали электрические импульсы. В голове шумела кровь. Каждой веной я ощущал прикосновение ее ладони.

— Сожми крепче и двигай быстрее. — Мой голос уже откровенно хрипел, и она наверняка поняла, как действует на меня.

Плевать. Пусть знает. Я отпустил ее руку. Со временем она научится доставлять мне удовольствие. А я узнаю, что нравится ей. У нас будет много дней и ночей, чтобы узнать, что нравится друг другу.

Ее тонкие пальцы задевают головку, и все мысли вылетают из головы. Не сдерживаю болезненное шипение. Бедра поднимаются над кроватью.

— Сожми ладонь! — Рычу от необходимости трахнуть хотя бы ее руку. — Потри щель.

Сжимаю ее округлую грудь. Какой же тугой горячий сосок. Бархатистый и нежный. В ней все идеально. Совершенно.

Она потирает пальцем щель на головке, и оттуда вытекает еще больше смазки. Ле-ра уже смелее ведет ладонью вниз, смачивая почти каменный от напряжения ствол.

Как одержимый, начинаю долбиться в ее ладонь. Ле-ра разжимает пальцы, и я едва не схожу с ума окончательно.

— Сожми и не отпускай!

Она вздрагивает всем телом. Пальцы стискивают мой член так крепко, что нервы выкручивает узлом. Неожиданно ее ладонь опускается еще ниже, ниже, ниже. И еще. Пальцы нежно касаются мошонки обхватывают отяжелевшие яйца и гладят кожу, оттягивают, сжимая, и… я кончаю. Кончаю до темноты перед глазами. Жилы натянуты и сейчас порвутся. Долблю членом горячую ладонь, выстреливая потоками спермы на ее живот и бедра. Кожа зудит от жара. Хочется прижаться к землянке, тереться о нее всем телом, чтобы мы оба были мокрые от пота. Виски едва не взрываются от пульсирующей боли. И каждый нерв дрожит. От меня остался только пепел. Полусоженные, обуглившиеся куски. Настолько хорошо, что я не знаю, как это выразить.

Тихим эхом звучит в ушах раздается тихий вскрик. Далеко не сразу я понимаю, что это крик боли. Я с такой силой сжал ее грудь, что красивое лицо исказилось агонией. Зажатый между пальцев сосок потемнел, а когда я отнял руку, на груди остался отпечаток моей ладони. Как мое клеймо.

Когда мы будем на Нептусе, на ее коже появится мой знак. Чтобы все знали, кому она принадлежит.

Я откинулся на подушку, уложив Ле-ру себе на грудь и гладя ее прохладные шелковистые волосы. Она была напряжена и старалась отодвинуться от меня.

Вот же хитрая шлюшка! Она кончала у моего рта, а я в ее руке, и она все равно пыталась отодвинуться. Отстраниться. Неужели я хуже ее земного выродка?

Наверное никогда в жизни я не ощущал такой злости, как сейчас. В одну секунду все переменилось. Ле-ра снова попыталась отодвинуться, уперлась ладонями мне в грудь. Самое потрясающее чувство, которое я когда-либо испытывал, вдруг превратилось в клокочущую черную ярость. Как будто в меня влили отраву, которая превратила одно в другое.

Она не хочет ко мне прикасаться? Не хочет, чтобы я ее трогал?

— Тебе неприятно?

Ее серые глаза расширились? Тут же она отвела взгляд, сжала челюсти, отчего губы стали еще пухлее. Маленькая двуличная дрянь. Почему я захотел именно ее?!

На Нептусе тысячи достойных женщин. Почему именно она?!

— Что я должна ответить, чтобы не разозлить вас?

— Ты уже все сказала.

Я сел на куске металла, который зовется здесь кроватью. Впервые за все время нахождения на корабле, мне было приятно на нем лежать. Проклятое орудие пытки первые месяцы выедало мне мозг. Не потому что я не привык спать на чем-то жестком. Я вырос на Нептусе! Среди льдов и снегов и привык спать в ледяных пещерах.

Просто эта кровать не была моей. Она принадлежала мрази, из-за которой я оказался здесь. Без возможности вернуться домой.

Но лежа на ней вместе с Ле-рой, я забыл обо всем. Совершенно обо всем. Позволил себе расслабиться. В самом шаге от своей цели. Я не имел права на ошибку. Ни тогда. Ни тем более сейчас.

Ничего. Осталось совсем недолго. Мне почти удалось напитать энергией рунные столбы. Еще немного, и Солин уничтожит себя сам.

Я посмотрел на свою землянку. Внутреннее чутье подсказывало, что она — мое несчастье. Моя неудача. Мое проклятье. Зачем она здесь? Когда я так близок… Самая желанная женщина во всей Вселенной. Нет, не так. Единственная желанная женщина. Зачем я ее встретил? Зачем увидел в той камере спящую и беззащитную? Зачем попробовал на вкус и узнал, какая она терпкая и сладкая? Зачем?!

Еще никогда как сейчас мне не хотелось выпустить вторую ипостась наружу. Я чувствовал, что если что-нибудь не сделаю, то обязательно сорвусь. Не знаю, кто руководил мной сейчас. Точно не разум. Голые инстинкты. Эмоции. Чувства. Но мне хотелось увидеть ее на коленях.

Чтобы знала свое место! Она больше не будет отворачиваться и отодвигаться.

Схватив ее за руку, стащил на пол и швырнул на пол, между своих расставленных ног. Она тихо вскрикнула. Волосы распылись, лаской приходясь по плечам. И Боги, какой же красивой она была в этот момент. Кожа сверкала, соски торчали, а грудь колыхалась от резкого движения. Представил, как она будет подпрыгивать, когда начну трахать ее на полной скорости и со всей силы. Тут же снова бросило в жар, кровь ринулась к члену. Только не сейчас. Я не хотел возбуждаться от этой брезгливой сучки.

Мое хорошее к ней отношение для нее, видимо, ничего не значило. Потому что она продолжала воротить от меня нос. А меня пробирало дрожью от желания и восхищения ею.

Кивком головы указал на свой член, нарушая данное самому себе обещание:

— Оближи. Он должен быть чистым.

Она удивленно вздернула брови и тут же нахмурилась. Даже секунды не прошло, как на ее лице появилось брезгливое выражение. Твою мать! Ничто не могло вывести меня из себя. Я всегда умел держать себя в руках. Но с ней моментально выходил из себя. Выдержка улетела в бездну, когда увидел ее. Не мог дождаться момента, когда заполучу. Но даже сейчас я не могу назвать ее своей.

И все-таки она принадлежит мне. Но продолжает смотреть с брезгливым превосходством. Как будто она хренова королева, попавшая в плен к дикарям.

— Ты опять не расслышала, землянка? Или не поняла?

— Поняла. — Она бросила на меня острый серый взгляд.

— Тогда чего ждешь? — Не мог не смотреть на ее сверкающее тело. — Или твой друг не объяснил, где у мужчины находится член? Он точно вставлял в тебя именно его?

Я ненавидел себя за те слова, которые говорил. Но еще больше — за ревность, которая изъедала нутро кислотой, черной отравой. Кто она мне, что от одного вида ее, беззащитной и обнаженной, передо мной на коленях, мышцы каменеют, а член становится каменным?!

Самая совершенная женщина во Вселенной смотрит на меня так, что сердце перестает биться. Гребаная мышца замирает и окончательно останавливается от ее красоты. А член ненасытно пульсирует, сводя с ума потребностью долбиться в ее узкое влагалище. В ее тесную попку. В горячий рот. Во все отверстия. Чтобы в ней был только я.

Не только в теле. В голове. В самой Сути. Кажется, на Земле это называют душой. Значит, я хочу быть в ее душе.

Где-то на задворках сознания все еще упорно пытаюсь доказать себе, что она ничего не стоит, что она ничем не лучше тысячи шлюх, оказывающихся здесь, что она так же легко и быстро продастся, как и остальные. Но ни одна до нее не вызывала во мне таких желаний.

Когда я только попал на Солин, я не знал, сколько пробуду здесь. Вопрос женщин меня тогда вообще не волновал. Когда практически ухватил призрачный шанс одержать победу в тысячелетней войне, о женщинах думать не будешь. Потом мне стало известно, что настоящий Командующий переимел практически половину здешних рабынь, и можно было бы воспользоваться его репутацией и сбросить наконец постоянное напряжение, но что-то меня останавливало.

Не хотелось ни к кому прикасаться. Казалось, что лучше долбиться в собственный кулак, чем выбирать привезенную Ловцами потаскуху.

И вот появилась Ле-ра… Внутри кто-то издевательски шепнул: берег себя для нее? Мерзкое ехидное хихиканье в голове окончательно сорвало планку и толкнуло за границу.

Схватил Ле-ру за волосы и дернул к себе. Мягкие прохладные пряди ласково обвились вокруг запястья, отвечая нежностью на грубость.

— Мне еще долго ждать?

Как же хотелось сделать ее своей. Быть единственным, кто имеет на нее право.

— Приступай к своим обязанностям.

Выражение ее лица выворачивало наизнанку. Смирившиеся с судьбой рабыни так не смотрят. Шлюхи, почуявшие выгоду, тоже.

Она быстро опустила глаза и наклонила голову. Попыталась спрятаться от меня. Хитрая бестия. Посмотрим, как ты запоешь, когда узнаешь, от кого воротила свой красивый вздернутый носик. Еще на коленях ползать будешь, умоляя простить. Хотя ты и так уже на коленях.

Я успел поймать выражение ненависти и отвращения в ее глазах, на лице. Она сжала кулачки, и мне захотелось рассмеяться. Как будто она могла причинить мне какой-то урон.

Заставил себя выпустить ее волосы. Тут же представил, как обматываю их вокруг члена. Я не знаю, что со мной сейчас происходит.

Скопившееся за всю жизнь желание выплескивается наружу, как лава из ледяных вулканов Нептуса.

Ле-ра снова опускается на колени передо мной, закрывает глаза и осторожно высовывает кончик языка.

Предвкушая, что сейчас она коснется меня, хрипло приказываю:

— Открой глаза.

Она слушается. Сразу же. И от этой покорности член снова встает, готовый врываться в ее тело, чтобы долго и жестко доказывать свое право на нее.

Она подается мне навстречу, не сводя полного ужаса взгляда с моего члена. Вены вздулись так, что еще немного и лопнут, головка побагровела почти до фиолетового цвета. Если я сейчас не окажусь в ней, то просто сдохну, спаленный изнутри собственным огнем. Я уже чувствую, как фальшивая кожа начинает плавиться. Это фантомная боль, или…

Горячий влажный язык Ле-ры касается моего набухшего и пылающего члена. Из горла вырывается какая-то бессвязная ругань, и я с шипением выдыхаю горячий пар. Ле-ра вскрикивает и отскакивает.

— Ваша кожа…

Меня трясет. Одно ее прикосновение. Одна ласка. Так хорошо и так больно… Это почти нереальное состояние, которое не описать никакими словами. Я перестаю осознавать происходящее вокруг — мне нужно только одно. Чтобы она подошла и завершила то, что начала.

Где-то в глубине сознания бьется мысль, что я подошел к самому краю. За спиной — пустота космоса. Впереди — бездонная пропасть. И Ле-ра, странная женщина с Земли, толкает меня в это пропасть хрупкой ладонью.

Ее голос прорывается сквозь шум в ушах:

— Вам нужен врач…

С трудом, но мне удается сфокусировать на ней взгляд и немного прийти в себя. По ее лицу текут слезы.

— Вы горите или… я не знаю… что делать?..

Она с ужасом смотрит на мою грудь, и я послушно опускаю взгляд туда же. Твою ж мать! По всему телу расползаются уродливые ожоги. Фальшивая личина сгорает, не выдержав проявления моей Сути. И все из-за нее. Из-за проклятой землянки!

Вскакиваю с кровати и толкаю на нее Ле-ру.

Сипло рычу в ее сторону:

— Сиди здесь!

У меня есть пара секунд, чтобы все исправить. Не позволяю себе думать о том, что все это из-за женщины. Она довела меня до подобного состояния. Она! Как ей это удалось?!

В памяти всплывает рассказ старика-наставника о том, что с ТОЙ САМОЙ все будет иначе. Совсем не так, как я привык. Это будет что-то невероятное. Таинство настолько священное и великое, что о нем молчат.

Я чуть не сжег сам себя! Из-за нее! В голове полный раздрай. Если я сейчас же не соберусь… Мне нельзя больше прикасаться к ней. До тех пор, пока не вернемся на Нептус, она для меня под запретом.

Но и отдать ее не смогу. Все должны думать, что я ею пользуюсь. Я должен делать вид, что так и есть. И она должна делать вид…

Не знаю, как переживу это время и не сойду с ума. Потому что она все-таки столкнула меня в эту пропасть безумия и одержимости.