Глава 8

Нептус

Четыре года назад…

— Дорогой, я советую тебе обратить внимание на дис* Девору. Чудесная девушка. Красавица — ну это ты и сам видишь. Умна, между прочим. А поет как… Была бы я мужчиной, сама б на ней женилась. Присмотрись, а иначе такую прелестную дис из-под носа уведут.

— Что ж она до сих пор не замужем, раз так прелестна? — Я сделал глоток вина и посмотрел в указанном матерью направлении.

Ее стремление женить меня все больше напоминало навязчивую идею. Это отравляло мои и так нечастые приезды в родной Чертог. Я просто хотел побыть с семьей, а не выдерживать осаду жаждущих брака девиц.

— Потому что ей нужен достойный мужчина! — Мать кому-то приветливо махнула рукой и вырвала из моих рук кубок. — Хватит пить. Иди и потанцуй с ней. Совсем одичал в этом своем захолустье.

Я действительно встал. Все вокруг шумело и сверкало. Сейчас я едва не глох от взрывов смеха, громкой музыки и радостных визгов. Так легко оказалось отвыкнуть от всего этого. Каждый раз, возвращаясь домой, я все меньше ощущал себя принадлежащим Кальт Хасе. Мой истинный Чертог был где-то в другом месте. Просто я еще не отыскал его.

Улыбка на лице матери напоминала оскал убийцы. Неужели ей мало наследников? Нужно еще и меня женить? Я шел по направлению черноволосой девицы, на которую она мне указала. Та, наоборот, улыбку пыталась сдержать, но боги, даже отсюда я видел выражение триумфа на ее лице. Поймала в свои сети королевского сынка и уже мысленно примеряет венцы власти. Сколько же еще таких будет…

В который раз благодарю богов за то, что могу сам решать, какой будет моя жизнь. Судьба детей короля была предрешена с рождения. Но не моя. Мне боги сделали подарок.

Хоть и средний сын короля, но я должен был следовать намеченному пути. Пока не выяснилось, что я отличаюсь от своих братьев и сестер.

Все, кого боги одарили Сутью из недр Нетпуса, должны были отправляться в Чертоги Верндари — особые крепости, где обучались защитники нашей планеты. Кем бы ты ни родился, если обладаешь особой Сутью, — обязан защищать Нептус до последней капли крови. Это очень почетно и ответственно. Опасно, да. Многие не доживают и до четырех десятков зим, но зато оставляют о себе великую славу и богатства потомкам.

Мне же повезло вдвойне. Я родился вторым сыном короля. У меня и так было все. Но потом вдруг обнаружилось, что моя Суть не такая, как у брата и сестер. Боги одарили меня. Первого из королевского рода за последние века. Отец радовался, как ребенок, а мать рыдала. Мне предоставили самому решать — остаться дома или отправиться на обучение в один из Чертогов Верндари. Что мог решить семилетний ребенок?! Идиотизм какой-то…

Но тогда я желал исследовать бескрайние просторы Нептуса, болел древними сказаниями и легендами. Мне хотелось стать великим воином, потому что место великого короля когда-то займет брат.

Почему бы и нет?! Конечно я согласился отправиться в Чертог, чтобы учиться быть Верндари — быть защитником. В семь лет вся эта затея казалась мне большим приключением.

Теперь же я ощущал себя чужим в родном доме.

Мне удалось укрыться на одном из балконов. Сюда лишь смутно долетал шум веселья, и казалось, что я завис меж двух миров. Позади — семья и мои обязанности, как одного из наследников. Где-то далеко на севере — Чертог Эльд-фьяль — оплот защиты от льдистых чудовищ и созданий тьмы. Я все время оказывался между двух огней, не находя свое место ни там, ни там.

— О-о-о… не знала, что тут занято. Простите мое вторжение, Ваше Высочество. Должно быть, мне лучше покинуть балкон и поискать другой?

Девица, чье имя я даже не потрудился запомнить, стояла за спиной и пыталась изобразить на лице замешательство. Наверняка, мать подослала. Или сама додумалась. Такая, пожалуй, могла.

Я кивнул, наблюдая за ее реакцией:

— Да, лучше поискать другой.

Теперь она удивилась по-настоящему:

— Простите?

— Прощаю.

Сам не понимал, что со мной не так. В Эльд-фьялье были запрещены отношения с женщинами. Только за его пределами. Но мы так редко покидали северные земли, что единственные женщины, на которых хватало сил и желания — шлюхи в Чертогах Похоти.

Нам этого хватало. Никаких обязательств и обещаний. Ночь продажной любви, когда за деньги девушки делали все, что могло прийти нам на ум, — единственное, что нам было нужно.

Сейчас передо мной стояла красивая женщина. Что еще надо? Она наверняка не откажется провести ночь в моей постели, считая, что становится на шаг ближе к королевской семье. На утро я вполне спокойно выставил бы ее вон — замуж я ее не звал, ничего не обещал. Спасибо за ночь.

Но… Я не чувствовал ни капли возбуждения, глядя на нее.

Наверное, я и вправду одичал в Эльд-фьялье. Но женщина, которая так откровенно предлагала себя, вызывала отвращение. Я хотел быть захватчиком, хотел сам охотиться за выбранной добычей. Добиваться, а потом пировать на просторах ее подчинившегося тела. То, что само падало в руки, не вызывало никакого отклика.

Должно быть, со мной что-то не так.

— Я слышала, вы скоро возвращаетесь в Чертог Эльд-фьяль? Должно быть это тяжело — постоянно быть вдали от семьи? Говорят, там ужасно холодно, и постоянно нападают льдистые чудовища? — Она передернула плечами, позволяя тонкой бретельке соскользнуть. — И еще там нет ни одной женщины… — Ее голос почти перешел на шепот, завлекающий и томный.

Как же это все… Смешно и странно. В Эльд-фьялье нас учили «читать» противника. Предугадывать его ходы и атаки еще раньше, чем он их совершит.

И почему-то сейчас я занимался именно этим: считывал ее эмоции, неосознанно ставя самого себя на поле боя. Она действительно красивая женщина. Даже очень. Пожалуй, могла бы мне понравиться. Вот только в ее глазах горел алчный блеск, рот все время растягивался в неестественной улыбке, и она слишком часто облизывала яркие алые губы, пытаясь привлечь к ним мое внимание. Столько фальши… А еще я видел, что она напряжена. Должно быть, ей трудно было играть роль уверенной соблазнительницы. А может, просто я не нравился. Кто знает…

Послышался шум мальчишеских голосов. Они кричали и смеялись, дразнили друг друга. Я взглянул вниз. Среди ватаги ребят разглядел светловолосую макушку младшего брата. Он возглавлял маленький отряд бойцов и командовал обстреливать противников снежками. Мне почему-то захотелось оказаться рядом с ним. С единственным членом семьи, которому от меня ничего не было нужно.

Я обернулся к той, кого мать прочила мне в жены. Если она считает, что это лучшее, на что я могу рассчитывать… Мне вдруг стало смешно.

Я кивнул, предвкушая реакцию матери на то, что сейчас скажу, — «невеста» наверняка доложит.

— Да, я скоро возвращаюсь. И да, там действительно намного холоднее, чем здесь. Льдистые чудовища нападают все реже, так что можете их не бояться. И женщины там есть. — Ее лицо вытянулось — похоже, забыла о маске, которую так старательно цепляла. — В Чертоге Похоти можно найти на любой вкус.

Даже в темноте было видно, как она побагровела от ярости. Несколько раз открыла и закрыла рот, сжала кулаки. А я отругал сам себя за то, что не сдержался. Кому и что я пытаюсь доказать? Не эта, так другая. Все они — лицемерные лживые шлюшки, которым нужен королевский венец и богатства нашей семьи. Ей вообще все равно под кого ложиться, а я трачу драгоценное время.

Перемахнув через перила, я полетел вниз и легко приземлился прямо на утоптанный но все еще хрустящий снег.

— Ого! — Дакарих тут же подбежал ко мне и оценил расстояние. — Я тоже хочу так! Этому тебя научили в Эльд-фьялье?

Я потрепал светлую макушку.

— Да. И тебя однажды научат.

— Но у меня нет Сути из недр Нептуса. — Брат прижимал к боку деревянный щит, который я сам ему когда-то смастерил. До чего ж приятно, что вроде бы старая игрушка, но до сих пор при нем.

— Для этого необязательно обладать Сутью из недр.

— Ты спрыгнул с башни и не разбился! Разве это не Суть?

— Нет. Это мастерство воина, и ты ему обязательно обучишься.

— Мама говорит, что хватит в семье и одного воина. Она хочет, чтобы я стал ученым. — Дакарих скривился. У него явно были другие планы на свое будущее.

— Ну а ты бы сам чего хотел?

На секунду он задумался, ковыряя ногтем краску на щите.

— Расскажу, если не будешь смеяться.

— Разве я когда-нибудь смеялся?

— Я хочу быть врачевателем. Но и уметь сражаться. Я бы путешествовал по другим планетам нашей системы и помогал в дальних поселениях. Или жил бы с тобой в Эльд-фьялье и лечил раненых после сражений с льдистыми чудовищами. Вам там наверное совсем туго без врачевателей приходится, да?

Брат смотрел с такой надеждой, что я просто не мог его разочаровать.

— Да, ты бы нам очень пригодился.

— Я так и знал! Может удастся упросить родителей отпустить меня с тобой?!

А вот это уже не очень хорошая идея.

— Возможно, тебе еще стоит немного подучиться.

— Я бы там всему и учился! Смотри-ка, а твоя красивая дис наблюдает за нами, — брат задрал голову вверх, — оставил такую красавицу ради меня?

И когда это малец успел так повзрослеть?

Я улыбнулся и отодвинул его от снежка, летящего прямо в лицо.

— Выходит, с тобой мне интереснее, чем с ней.

— А правда, что ты видел черных наездниц?

— Правда. Но мельком и издалека.

— Расскажи, какие они?! — Брат аж подпрыгнул от любопытства. — Правда, что их кожа сияет в свете лун?

— Я же сказал, что видел издалека. Ни лица, ни кожи не разглядел.

Но брат уже не слушал. Он побежал к своим друзьям, оглушая округу звонким детским голосом:

— Эй, мой брат видел черных наездниц! Кто хочет послушать об этом?!

Мне оставалось только стоять в стороне и наблюдать, как брат собирает свою ватагу, убеждая оставить бесполезную битву снежками и послушать о моей встрече с черными наездницами.

Черные наездницы — легенда. Чудесная красивая сказка для детей, которая обладает собственной волей и иногда оживает. Они — одна из загадок нашей планеты. Не смотря на технологии и прогресс, которого мы добились, до сих пор было то, что не мог понять ни один из величайших умов. Почему одни из нас рождаются с обычной Сутью, а у других она благословлена недрами самого Нептуса? Что происходило на Нептусе такого, что древняя раса погибла, и в живых осталось лишь несколько потомков, от которых мы и произошли. И кто такие черные наездницы?..

Вскоре я уже сидел в кругу мальчишек, которые ждали от меня рассказа о самых загадочных женщинах нашей планеты.

— Зажги костер. — Дакарих хлопнул в ладоши и указал на горсть веток, сваленных в центре.

Остальные уставились на меня с любопытством. Я усмехнулся и покачал головой. Ладно, чего мне стоит.

Сжал кулак, а когда раскрыл, на ладони появилось несколько лепестков тлеющего пепла. Пацаны затаили дыхание и следили за моей рукой приклеенными взглядами. Я подул на черные лепестки, и от них полетели яркие красно-желтые искры. Они сияли и светились, озаряя вечный сумрак оранжевым светом. Сноп искр устремился к веткам, и тут же вспыхнуло яркое горячее пламя.

Мальчишки восторженно выдохнули. А я вдруг понял, что однажды принял верное решение. Моя Суть была частью меня. Когда-то, тысячелетия назад, подобные способности считались страшным проклятием. Да и до сих пор некоторые старики верят, что отмеченные Сутью из недр несут на себе знак какой-то страшной скверны, которая еще обязательно отравит всех нас.

Но я считал Суть величайшим подарком богов. И если бы не научился ею управлять, наверное, сошел бы с ума.

— Ну же! Расскажи! Как ты их увидел? — В отсветах пламени лицо брата казалось яркой картинкой в книге.

Я вспомнил ту ночь, когда это случилось. Странная ночь. До сих пор не могу избавиться от ощущения, что тогда произошло что-то важное. Вот только мне неведомо что.

— Это случилось в самую длинную ночь, когда Тень Проклятого пробирается на небо и ворует все звезды. Мы не видели почти ничего, даже свет факелов не мог рассеять тьму. Именно эту ночь выбрали льдистые чудовища, чтобы напасть на нас. Они призвали к себе в помощники хладных мертвецов. Мы с небольшим отрядом возвращались из Мертвого леса — нужно было охранять нашего врачевателя, чтобы он мог собрать особые травы, которые растут только там.

— Те, которые не растут больше нигде на Нептусе? — Один из мальчишек восторженно открыл рот.

Я кивнул.

— Да. Их. Он указывает, какие именно травы, семена и грибы ему нужны, а мы собираем и несем в Чертог. Некоторые из растений цветут только в самую длинную ночь, поэтому нам приходится покидать Чертог, чтобы найти их.

— Я знаю про такие цветы. Из них готовят лекарство для моей сестры. У нее сонная хворь. — Веснушчатый пацаненок смотрел на меня с уважением и неожиданным восхищением. — Отец говорит, что многие воины отдают свои жизни, чтобы их собрать, что Мертвый лес требует плату за свои дары. И эта плата — жизни воинов.

Мне даже стало неловко от того, с каким обожанием эти мальчишки сейчас на меня смотрели. Я никогда не воспринимал наши вылазки в Мертвый лес, как нечто настолько важное. Все, кто жил и проходил обучение в Эльд-фьялье, бывали в Мертвом лесу. Это было частью нашей жизни. Почти повседневность. С той лишь разницей, что мы действительно рисковали. Но умереть можно было в любой момент. Даже лежа в собственной кровати. Мы научились воспринимать смерть как неизбежность.

Но я не мог сказать об этом практически детям. Они верили, что я делаю что-то важное. В то время как мать считала мой выбор — блажью, а отец — упрямством.

— Если ты пойдешь даже в обычный лес не подготовившись, тебя ждет расплата.

Все одобрительно закивали, а Дакарих вспомнил, зачем мы собрались:

— Расскажи, как ты их увидел?

Я взглянул на усеянное звездами небо, вспоминая тот момент:

— Мы услышали рев льдистых чудовищ и поспешили в Чертог. Уже спускались с горы, когда по небу пронеслись раскаты грома. Сначала подумали, что это гроза. Но потом поняли, что ошиблись. Это было ржание черных коней. Даже издалека они казались огромными, как будто обожженными и выскочившими прямо из пекла. В их глазах пылал настоящий огонь. А из ноздрей вырывался дым. Они скакали то ли по небу, то ли по макушкам деревьев, и из-под их копыт вылетали искры.

— Огненные скакуны… — В шепоте Дакариха слышалось благоговение.

Я продолжил:

— Я смог разглядеть только очертания всадниц. Они были закутаны в черные плащи, которые развивались за их спинами, как… часть неба. Как будто за их плечами тянулись тени. Их кожа сверкала, будто усыпанная бриллиантовой крошкой. Это все, что я успел заметить. Они промчались так быстро, что показались нам всем видением. Но не могло же всем привидеться одно и то же?

Мальчишки дружно покачали головами.

— После этого случая некоторые пытались найти прибежище черных наездниц.

— И как?

Я пожал плечами:

— Один не вернулся в Чертог. Мы до сих пор не знаем, что с ним стало.

— Неужели сгинул?

Мне снова пришлось пожать плечами:

— Никто не сможет найти черных наездниц, пока они сами того не захотят.

*дис — девушка

* * *

Кожа постепенно восстанавливалась. В зеркале снова отражалось ставшее привычным лицо. Мне даже удалось взять себя в руки. Внешне. Потому что внутри все кипело. Суть вырывалась из-под контроля. Мне хотелось принять свой истинный облик, схватить Ле-ру и упрятать ее в самом потайном месте Нептуса. Чтобы никто и никогда о ней не узнал. О моей черной…

Я резко оборвал себя. Что за ерунда?! Почему вспомнился тот день, четыре года назад? Черные наездницы — красивая сказка. И даже если они существуют… Никто не выживал после встречи с ними, чтобы потом рассказать. Только из глубины времен дошла глупая сказка, что они созданы богами для таких, как я.

Пришлось садануть кулаком по стене. Это просто легенда. Никто не способен понять другого человека. Любви не существует, а страсть проходит.

Я вспомнил тот разговор у костра только потому, что это был мой последний день на Нептусе. Вот и все.

Кожа полностью восстановилась. Глаза тоже. Чужие желтые радужки осоловело пялились на меня из отражения. Я чувствовал себя злым и пьяным. Потерянным. Хотелось разгромить все кругом, сделать хоть что-то. Выплеснуть безудержную энергию, которой сейчас казалось слишком много.

Нужно отвлечься.

Потому что единственное, что идет на ум, это картинки того, как я возвращаюсь обратно, укладываю землянку животом на кровать и раздвигаю ее ноги. Так умопомрачительно широко, как может только она. От воспоминания о том, как она раскрылась, разведя бедра до прямой линии, едва не загорелась собственная кожа.

Член опять стоял. От тяжести в паху и яйцах хотелось лезть на стену. Мне необходимо трахнуть ее. Погрузиться в нее, чтобы ее горячая шелковистая смазка покрывала ствол и хлюпала, пока я буду долбиться в нее.

Хочу ее. Хочу землянку так, что зубы сводит и парализует. Не знаю, каким усилием продержусь, чтобы не наброситься на нее. Пока не сделаю, что задумал, нельзя к ней даже прикасаться.

Напоминаю себе, что она наверняка ничем не отличается от других шлюх с Земли. Все они истекали слюной, понимая, какие богатства их тут ждут, стоит только послушно выполнять все требования.

Но эта проклятая Ле-ра не такая. Совершенно. Нужно было забыть про нее. Отказаться. Но она прочно засела в голове. Я не просто хотел ее. Я хотел все о ней знать. Знать ее саму.

И как бы я ни пытался убедить себя, что лучше вернуть ее в Дом Похоти, понимал: я не смогу ее отпустить. Нужно что-то придумать.

У настоящего Командующего никогда не было постоянной шлюхи. Я на четыре года вообще отказался от женщин. Если сейчас все резко изменить… Не могу так рисковать. Но должен что-то придумать. Потому что отпустить ее, а тем более отдать кому-то, не смогу. В бездну мой план! В бездну тысячелетнюю войну и уничтожение Солина.

Это помешательство. Не могу я ради какой-то девки забыть обо всем, что делал. Но желание наплевать на все, забрать ее и вернуться на Нептус, чтобы там…

Я остановил себя. Воображение уже рисовало мою маленькую землянку, закутанную в меха и дожидающуюся меня в сторожевой башне. Она бы увидела, как я возвращаюсь из Мертвого леса и поспешила бы навстречу. А потом мы долго грелись бы в объятиях друг друга, горячие и потные, забывшие, что когда-то было холодно.

С трудом заставил себя вспомнить о рунных столбах. Это единственное, что сейчас должно меня волновать.

Тело Командующего полностью восстановилось, и я снова выглядел, как мразь, едва не уничтожившая мой дом. Оставалось только вернуть на место повернутый на землянке рассудок.

Потребовалось собрать все силы, чтобы заставить себя вернуться обратно. Я боялся. Боялся, что при ее виде не сдержусь. Но и не мог больше оставаться без нее.

Ле-ра сидела на кровати и прижимала колени к груди. Она снова надела платье. И снова хотелось сорвать его с нее. Она дрожала. Кожа блестела от неостывшей испарины. Она рассматривала потолок. Навигационную карту. Ту ее часть, где начиналась моя родная галактика.

Когда я вошел, ее глаза расширились, а взгляд скользнул по телу. Только сейчас я вспомнил, что она беспокоилась… Беспокоилась о моих ранах и пыталась помочь.

Внутри опять стало слишком горячо. В Сути билась мысль, что я нашел ЕЕ. Идеальную. Пришедшую ко мне из легенд. Я не знал, почему она оказалась на Земле. Это ведь неправильно. Моя женщина должна была родиться на моей планете.

Но тянуло меня к ней невозможно. Я не мог отказаться от нее, пусть даже все это обман и иллюзия. На Нептусе выясню. Когда окажемся там.

Я заберу ее с собой. Когда с Солином будет покончено.

— То, что ты видела, должно остаться внутри этой комнаты. Иначе мне придется вырвать твой язычок. Ты все равно не умеешь им пользоваться.

Она бросила на меня затравленный взгляд. Но в нем отчетливо мерцала ненависть. Серая, бриллиантовая, как снега Нептуса.

— Это ясно?

Она сжала пухлые губы и кивнула, позволив волосам упасть на лицо. Думает, что спряталась от меня.

— Вслух, Ле-ра.

— Да, мне ясно. — Она дернула плечами.

От этого движения ее грудь колыхнулась, и соски четко обозначились под тонкой тканью. В ней все совершенно. Желание становится просто неконтролируемым.

Осознаю, что делаю, только когда пальцы касаются ее нежной кожи. Тяну ее на себя, прижимая к своей груди. Теплая, дрожащая, хрупкая. Моя…

— Если шлюха удовлетворяет своего господина, он может забрать ее из Дома Похоти к себе. Чтобы всегда была под рукой. Ты не глупа… Должна понимать, что лучше ложиться под одного, чем под весь флот Солина.

Ле-ра смотрела на меня со страхом. Тяжело дышала и сжимала кулаки. От дыхания ее грудь поднималась и замирала в каких-то миллиметрах от моей. Все бы отдал, чтобы она разделась сама, не по принуждению, демонстрируя набухшие соски.

— Ты мне нужна. — Я убрал прядь волос с ее лица. Какие же они гладкие и длинные, потрясающие.

Да что же в ней такого?! Почему я не реагировал ни на одну из женщин Нептуса так, как на нее? Мать подсовывала мне десятки красавиц. Еще больше ждало в Домах Похоти, но ни от одной не сводило зубы. Я хотел впиться в нее. Вгрызться, как животное, и не отпускать. Она моя. Должна быть моей! Боги, что происходит?!

Я хрипел, как подросток перед девушкой мечты:

— Ты должна делать все, как я говорю. Тебе даже не придется спать со мной. В обмен ты получишь богатства и положение. Даже уважение.

На ее лице отразилось недоверие и… надежда. Хуже всего было то, что надежда мелькнула после того, как я сказал, что мы не будем спать. Придушил бы стерву! Неужели я настолько ей противен и омерзителен?

И дело даже не во внешности Командующего. Откуда-то я знал, что увидь она мое настоящее лицо, реагировала бы так же. Да, я понимал, что она в рабстве, похищена со своей планеты, навсегда разлучена с родными, но… Но другие смирялись! Почти сразу! Понимали своим убогим мозгом, что им не вернуться, зато могут иметь все.

А эта сопротивлялась. Я чувствовал слабые волны ненависти, которая окутывала ее плащом. Иногда мне удавалось улавливать чужие эмоции, реже, я мог сам их внушать. Может, попробовать внушить ей… радость при виде меня? Желание постоянно быть со мной. Ожидание моего визита.

Беда в том, что лучше всего мне удавалось проделывать это со страхом. За четыре года я отточил это мастерство настолько, что мог ничего не делая, не говоря ни слова, убеждать окружающих, что их трясет от ужаса от одной мысли обо мне.

Что ж… самое время научиться манипулировать желанием этой маленькой стервы.

Чтобы сходила с ума, глядя на меня, и не могла понять, что с ней происходит.

Я приподнял ее подбородок, заставляя смотреть прямо мне в глаза:

— Я могу сделать твое пребывание здесь невыносимым. Ты будешь умолять о смерти, мечтать о ней. Но умереть не сможешь. И я же могу превратить твою жизнь в сказку. Тебе лишь нужно… служить мне. — На ее щеках появился самый прекрасный румянец, какой я только видел. И кажется, я знал, о чем она думает. Вспоминает, как кончала от моих губ. Это только начало, моя сладкая рабыня. Только начало. — Служить не так, как ты подумала. — Я ухмыльнулся на гневный блеск ее глаз. — Конечно, иногда я буду пользоваться и этими твоими услугами. — Не удержался, и ладонь скользнула ниже, задевая набухший сосок. — Большей властью, чем я, здесь обладает только император. Но скоро это закончится. Я предлагаю тебе выбор: встать на мою сторону — сторону победителя. Или… можешь продолжать мне сопротивляться. Только учти, остальные тоже захотят попробовать то, что пробовал я.

Она облизнула губы. Простое движение, не для соблазнения. Но на меня действует, как удар тока.

От ее голоса становится тяжело дышать:

— Чего вы от меня хотите?

— Делай все, что я прикажу. Рассказывай все, что услышишь — ты красива, и многие будут болтать, пытаясь произвести на тебя впечатление. А кто-то попытается через тебя добраться до меня. Я хочу знать обо всем, что происходит в моем окружении.

— Я должна шпионить?

А она быстро соображает. Невольно мне захотелось узнать, какой жизнью она жила до меня, что ей нравилось, к чему она стремилась.

— Да. Поможешь мне, и будешь достойно вознаграждена.

Я не знал, зачем говорю все это. Просто никак не мог унять непонятное желание, чтобы она не видела во мне врага. Хочу ее преданности и подчинения. Хочу, чтобы она всегда и во всем была на моей стороне.

— Вы видите меня впервые. — Она отвела взгляд, рассматривая мою грудь. Внутри тут же стало горячо и даже больно. — Почему вы доверяете мне? Я ведь могу… предать.

Ее отчаянные попытки избежать любой связи со мной, даже такой, будили ненадолго успокоившуюся ярость.

— А ты хочешь меня предать?

Она молча покачала головой. Но я видел, как отчаянно стиснулись ее кулаки.

— У меня ведь нет выбора? — Горечь в ее голосе совсем не отрезвляла.

Я злился все сильнее. Вот только не совсем понимал, на кого больше: на нее или на себя.

— Ты невнимательно меня слушала. Ни у одной до тебя его не было. Но ты можешь прямо сейчас вернуться обратно. В Дом Похоти Главы ловцов. Мне позвать людей, чтобы проводили тебя?

Наконец! Ее взгляд столкнулся с моим. Она не отводила глаз, то ли забыв о своей покорности, то ли наплевав на нее. А меня снова начали одолевать до боли яркие фантазии о том, какой безудержной и дикой она будет в нашей постели. Как будет желать меня.

Боги! Я даже представлял, какие сцены ревности она будет мне закатывать. Почему-то нестерпимо хотелось, чтобы она меня ревновала. Чтобы чувствовала себя собственницей. Чтобы сняла с меня груз эмоций, которые накрыли, едва я ее увидел.

Я хотел быть для нее важным и нужным. Необходимым. Единственным. Стать тем, от кого она будет зависима.

Ее тихий голос заставляет очнуться от фантазий, которые становятся все откровеннее и грязнее. Мне всерьез нужно задуматься о своей выдержке.

— Нет. Не нужно никого звать. Я буду… буду делать, что нужно.

Даже сейчас она не покоряется мне. Впечатление такое, будто я выпросил милость у королевы.

— Завтра проверим. Сделаешь ли ты все, как нужно.

Ее глаза расширились, и меня опять едва не снесло с ног удушающей волной желания. Представил, как она берет меня в рот, как пытается заглотить глубже и как точно так же расширяются ее глаза от того, что она чувствует в этот момент.

Мне нужно на что-то отвлечься. Переключиться. Заставить себя думать о другом. Кажется, я превращусь в маньяка. Из-за данного самому себе обещания. Но если один ее поцелуй сотворил со мной такое, то что будет, когда…

Не позволяю себе думать дальше. Отхожу на шаг от землянки и пытаюсь сосредоточиться.

— Ты будешь жить здесь, на корабле. Завтра тебе доставят одежду и украшения. Сейчас можешь отдыхать, но к вечеру ты должна быть готова. Мы отправимся на представление в Песчаном Круге. Уж постарайся изобразить обожание. И внимательно слушай все, что услышишь.

Она даже не попыталась сдержать вздох облегчения. А меня опять тряхнуло от ярости. Неужели, я настолько плох? Даже в личине этого урода. Она ведь не знала меня, какой я на самом деле. Да, на ее глазах я перерезал глотку той мрази, которая посмела ее лапать. Но я защищал ее! Защищал свое. То, что принадлежит мне.

Никакого шпионажа от нее не требовалось. Я просто хотел, чтобы все видели, как ей нравится служить мне. Пусть это и притворство, но остальные будут видеть лишь то, что я им покажу. А покажу я им влюбленную в меня рабыню. Влюбленную до безумия.

Но я преследовал еще одну цель. Когда долго повторяешь одно и то же, это становится правдой. Начинаешь сам верить в собственную выдумку. Я четыре года изображал из себя Командующего. И стал даже хуже, чем он. Никому и в голову не придет усомниться в том, что его место занял кто-то другой. Если Ле-ра будет изображать свою привязанность ко мне… то в конце концов, она возникнет.

Землянка привыкнет видеть меня рядом. Научится подчиняться и изображать любовь. И в какой-то момент ей станет это необходимо. Настолько, что она станет зависима от меня. И ее чувства, зародившиеся когда-то из лжи и фальши, превратятся в истину. В то, что она на самом деле начнет испытывать ко мне.

Физическое насилие ломает человека. Я не хочу ломать ее ТАК. Я хочу сломать ту стену, которую она ставит между нами. Пока она сохраняет разум, между нами не будет ничего. Она может вечно сопротивляться мне, и я навсегда останусь ненавистным покупателем ее тела.

Но я могу завладеть ее головой. Превратить ее в настоящую рабыню, для которой не будет человека важнее ее хозяина.

Я хочу этого. Хочу быть для нее главным и единственным. Тем, на кого она оглядывается и чьего разрешения ждет. Тем, исполнение чьей воли для нее превыше всего. Ее господином.

Внутренний голос противно шепчет, что я попал в заварушку. Такие ненормальные безудержные чувства ни к чему хорошему не приведут. В том, что меня так тянет к ней, нет ничего правильного.

Я не знаю ее. Может, она как десятки жадных до власти идиоток, которых подсовывала мне мать. Или похожа на здешних женщин — жестоких и ненавидящих всех вокруг.

А меня все равно тянет к ней. Будто умудрилась пробраться в мой мозг и перевернуть там все верх дном. Разрушает меня, как болезнь. Проклятая опухоль! И вырвать ее невозможно, и терпеть нет сил.