Глава 30. Мама — Шерлок Холмс

Даша открыла рот, чтобы ответить, но я опередил ее, чувствуя, что девушка сжалась и мечтает об очередном побеге. Была у нее такая дурная привычка.

— Мам, хватит, не наседай, — пресек назревающий допрос, напрягшись всем телом, как перед боем. Споры с родительницей всегда впрыскивали в вены изрядные порции адреналина.

— Глеб, я всего лишь хочу выяснить, что здесь у вас происходит. Неужели не понимаешь, что волнуюсь за тебя? — обиженно спросила мама.

— Извини, мам, конечно понимаю, — пошел на попятную. Захотелось замять весь этот разговор, перевести в позитивное русло. — Поговорим немного позже, ладно? Так сразу с наскоку ведь все не расскажешь… Тем более отца нет, а для него все придется заново объяснять. Где он, кстати?

— Хорошо, — на удивление быстро оттаяв, согласилась мама. — Он уехал за нашими вещами. Надеюсь, Глеб, ты не против, если мы останемся погостить? Вам всем не помешает помощь, а мы соскучились по внукам. Когда еще такая оказия случится, что вся семья под одной крышей. Кстати, дом чудесный. И ты все для безопасности ребенка предусмотрел заранее, я удивлена, сын. Данечка еще не ходит, а ты уже заглушки на розетки поставил, решетку на камин, — продолжала нахваливать мать.

— Конечно, гостите. Очень буду счастлив, — с довольным вздохом и широкой улыбкой подошел к матери и обнял ее, понимая, что сказал чистую правду. Я был рад в глубине души, что родители здесь.

Черт, я и забыл, когда ощущал такое состояние покоя, надежности… Все эти дни страх, что не справлюсь с воспитанием сына, разъедал похлеще кислоты. А теперь мне казалось, что любая, самая сложная задача по плечу. Все Ждановы сплотились вокруг, чтобы помочь.

— Данечка просто прелесть, — переключилась мама, сделав умильное лицо. — Я даже уже и забыла, какие они маленькие бывают.

Мелькнула мысль, что никогда не видел маму такой ранимой и мягкой. Кажется, впервые в жизни она готова была сменить гнев на милость, не высказывать свое веское мнение по любому поводу. Надо не расслабляться, а то к хорошему быстро привыкаешь. Не успел осознать эту мысль, как мама завела опять свою шарманку:

— И все же, Дарья, что вы обо всем этом думаете? Глеб, я не собираюсь нападать на твою девушку! Дай договорить! — выкинула она вперед руку, видя, что я готов броситься на защиту своего.

— Невесту, — твердо напомнил я, смотря на мать с укором.

— Хорошо, невесту. Но я так и не дождалась ответа от самой Дарьи.

— Я хочу сказать, что теперь понимаю, от кого Глеб унаследовал напористость и желание доминировать, — глядя прямо в глаза матери, проговорила Дарья. Мама сначала оторопела от такой наглости, а потом неуверенно улыбнулась, как будто не хотела ввязываться в скандал.

— А я теперь понимаю, что в вас нашел Глеб! Скажите мне, дорогие жених и невеста, что вы все-таки планируете делать с Маргаритой, когда она вернется через две недели?

К счастью, разговор о моей бывшей прервало появление Марины, несшей на руках сонного Даньку. Кроха обмяк и тер глазки.

— Кто его покормит? — спросила сестра, переводя взгляд с одного на другого. Видимо, обалдела от такого количества нянек. Мы все застыли как истуканы. Даша вырвалась вперед. Не знаю, что ею в этот момент руководило. Может быть, она что-то хотела доказать маме. Либо же решила таким образом от нас сбежать.

Мой сын с удовольствием пошел к ней в руки, прижавшись и немного скуксившись.

— Знаешь, она мне нравится, — удивила меня мама, признаваясь тихим голосом, наклонившись к моему уху. — Ничего общего с твоей расчетливой Марго. Домашняя, уютная, шустрая. Прям электровеник, и я сейчас говорю без сарказма, Глеб. Я всегда хотела, чтобы у тебя была такая жена.

— Неужели я хоть раз тебе в чем-то угодил? — усмехнулся в ответ на неожиданное признание.

— Ты не должен угождать мне, сынок… Я всего лишь желаю тебе счастья.

— Я буду счастлив, если ты будешь спокойно и не в штыки принимать все мои решения.

— Хорошо, как скажешь. Но позволь заметить: вот теперь у тебя появился ребенок. Скоро ты поймешь, что он всегда остается для родителя маленьким мальчиком. Сложно бывает сдержаться и не подсказать ему, как быть, если тебе что-то не нравится или ты считаешь что-то неправильным, — назидательно продолжила родительница. — Хочется уберечь…

— Вот подрастет, пойму — и тогда мы вернемся к этому разговору, — перевел все в шутку. — Мам, мы постепенно все решим. Сейчас предлагаю сосредоточиться на ребенке. Если честно, я с сыном пока не чувствую себя в полной уверенности. Боюсь не справиться… Да, постоянно есть кто-то на подхвате, кто поможет, посидит, успокоит и накормит. Но мне хочется самому все уметь. Вдруг это все надоест Даше, и она от меня сбежит, тогда останусь отцом-одиночкой.

— Что ты такое говоришь! Кто сбежит от такого, как ты! — фыркнула мама, будто я сказал несусветную глупость.

— Да было пару раз, еле нашел и вернул. Мам, ты так напугала девчонку, что, боюсь, она сбежит. Поэтому прошу еще раз: не надо тут придумывать, что она — охотница за деньгами, не надо устраивать допросы.

— Ладно-ладно, не буду я больше к ней приставать, — вскинулась мама, а потом подозрительно на меня посмотрела: — Глеб, мне нужно за тебя краснеть? Что ты такое натворил, что девочка сбежала?

— Уже девочка? — приподнял я бровь, услышав в голосе матери теплоту. — Что изменилось за две минуты?

— Посмотри, как она бережно обращается с твоим сыном. Так и вспоминаю себя в этом возрасте, я прямо растворилась в детях! Глебушка, я вижу, что Даша очень старается влиться в нашу семью. Не каждая примет чужого ребенка. Держись за нее. Не отпускай, ухаживай и добивайся! И все получится! Но только не спешите! И, положим, она не няня. Тут вы меня обманули.

— Как так? — удивленно посмотрел на доморощенного Шерлока Холмса.

— Вы приехали откуда-то без вещей. Зачем бы вам с няней на машине кататься? Ты обмолвился, что Даша нашла вместе с тобой ребенка в офисе, а значит, она работала в твоей компании. Или работает. Ну и к тому же я вижу, что она не няня. Посмотри, как держит ребенка. Как вазу хрустальную.

— А что, не так нужно? Ты же только что ее хвалила!

— Вот когда одной рукой ребенка держишь, второй суп варишь, а ногой белье развешиваешь, тут-то материнский дзен и ловишь! Хватка совсем другая, понимаешь? Ну и опять же: не переодела мальчонку после сна, а он точно вспотел, личико не умыла прохладной водой…

— Мам, я прошу тебя это все Даше не выговаривать. Она согласилась нам помочь, справляется как может. В любом случае чужого человека я к ребенку не подпущу. Пожалуйста, дай нам всем время. Не дави на девушку. Я переживаю, что все это слишком большой прессинг для нее.

— Что это значит, сынок?

— Ну, ты, я так понял, не поддерживаешь меня в желании нового брака.

— А что ты хотел, Глебушка? Ты женат, у тебя ребенок, все очень сложно. Я уже даже не знаю, как вы разрешите эту ситуацию… Ты просил не вмешиваться, я стараюсь, но такое ощущение, что в наше отсутствие ты взял и наворотил делов. Знаешь, как в том мультфильме советском, когда в дом приходил бегемот.

— Мам, — рассмеялся от такого необычного сравнения и приобнял ее. — Главное, я не хочу, чтобы ты Дашу донимала, она не заслужила ничего подобного. Можешь мне высказывать что угодно, но Дашу не трогай.

— И не собиралась. Ты ее так защищаешь, это многое значит. Мне лишь интересно узнать ее получше. Почему ты все время говоришь за нее? Держишь нас на расстоянии, будто она сама языка не имеет. Это несколько странно…

— Успеете еще наобщаться после нашей свадьбы. А сейчас, мам, позволь мне побыть отцом и попробовать поймать дзен, — чмокнул маму в щеку и направился к Дарье, которая пыталась одновременно подготовить еду для Даньки и удержать шаловливого мальца.

— Водички, водички ему дайте, — причитала мама на заднем фоне.

— Даш, извини за это все, я пытался избежать маминых наездов, — заглянул ей в глаза, стараясь прочитать по ним, какие чувства она испытывает в этот момент. Вроде бы не злилась, лишь переживала за правильность своих действий. Под бдительным взором будущей свекрови все, очевидно, было сложнее делать.

— Этого невозможно избежать, Глеб, я понимаю. Спасибо, что ты так меня защищаешь, но жаль, что тебе приходится это делать. Я бы предпочла более обычный способ войти в чужую семью, но теперь уже ничего не изменить.

Усадив Даньку на специальный стульчик, она присела на рядом стоящий стул и принялась его кормить. Карапуз решительно сорвал с себя нагрудник, не желая терпеть навязанный кусок ткани, который ему мешал. Вниз летели все игрушки, что я ему подавал. Ни на какой он не мог сосредоточиться даже пару минут и отказывался есть, зажимая зубы и препятствуя ложке. Стал елозить маленькой попкой по сиденью и пытаться из него выбраться, а потом покраснел и приготовился огласить кухню своим надрывным криком, всегда вызывающим у меня желание хвататься за голову и искать любую женщину рядом, способную его успокоить.

— Истинный Жданов! — провозгласила невесть откуда появившаяся мама, входя в комнату с детскими одежками и странным набором предметов в руках. Споро вытащила ребенка из стульчика, переодела его, сунула в рот соску, и малыш стал радостно причмокивать, разглядывая выложенное перед ним богатство. Мигающий брелок от ключей, футляр от очков, пульт и пачку бумажных салфеток.

— Смотри, сын, и учись, никакие игрушки не сравнятся с обычными предметами. Все продезинфицировано. Учитесь, пока я жива, — хвастливо проговорила мама, потеснила Дашу, забрала у нее ложку и быстренько накормила ребенка, увлекшегося самыми обычными мелочами не на шутку.

Обалдело смотря на все это, я пораженно качал головой, осознавая, что мне еще многому предстоит научиться. Спустя несколько часов убедился в этом снова, когда после упорной удаленной работы, ужина и контрастного душа, принятого для бодрости, собрался отойти ко сну, но сперва зашел в спальню к ребенку, где также расположилась и Даша.

— Данька никак не засыпает, — пожаловалась она тихонечко, оглядываясь на дверь. Я повторил ее действие, тоже ожидая, что Светлана Георгиевна придет учить уму-разуму, но, вероятно, даже ее неутомимая натура сдалась под напором бурлящей энергии всех присутствующих в доме детей.

— Что такое, Дань? — поинтересовался у сына мягко, забирая его из рук Даши. — Как-то он потяжелел, — заметил вдруг, осознавая, что сын растет не по дням, а по часам.

— Мне кажется, он перевозбудился. Слишком много эмоций за день. Еще Марина говорила, что нужен режим, а сегодня он у него сбился.

— Может, позовем ее?

— Позовем маму?

Выпалили почти хором после получаса бесплодных попыток уложить ребенка. Выбор был очевидным, и мы, несчастные и усталые, пошли к сестре.

— Так, сейчас посмотрим, — она взяла карапуза на руки и походила с ним по спальне. — Во-первых, тут очень душно. Во-вторых, дайте ему смеси, потом соску. В-третьих, оставьте вы эту затею с люлькой на сегодня. Глеб, положите его на кровать между вами, он быстро уснет, уже вовсю трет глазки. Короче, я пошла, сил нет, после Светланы Георгиевны положен восстановительный курс в спа-салоне, — зевнув, проворчала она, а мы потащились на кухню проделывать необходимые манипуляции.

— Сколько ложек нужно на двести миллилитров? — уточнил у Даши, держа банку со смесью наготове.

— Ой, как плохо, что Маргарита сделала из Данечки искусственника, — мама появилась в кухне, но я вышел ей наперерез.

— Мам, дай нам самим справиться, ничего такого не случилось. Иди отдыхай.

— Точно? Ну вы, главное, ему водички дайте. Я утром съезжу в церковь, возьму святой воды, чтобы личико Данечке умывать. Он явно поэтому не спит. Кто-то его в кафе сглазил. Или Костас!

— Мам, давай не начинай.

— Я ничего не начинаю. Ладно, спокойной ночи. Если что, зовите. Зачем еще нужна мама? — с этими словами мама удалилась.

— Даш, чего ты улыбаешься? — спросил у девушки, заметив, как она, удерживая Даньку на одной руке, кормит его смесью. И поспешил ей помочь, ощущая, как объединяет банальный процесс кормления. А еще впервые за все это время заметил изгибы Дашиной фигуры, которую облегала легкая шелковая пижама нежного кремового цвета. Вся такая скромная, скрывающая ее с головы до пят. Не дающая мне ни миллиметра обзора…

— Не знаю, просто это все настолько для меня ново и неожиданно, что я устала переживать и бояться. Хочется уже отпустить себя и расслабиться. Давай проведем эти дни, узнавая друг друга? — предложила она, смотря на меня чистым незамутненным взглядом, полным доверия и искренности, и я ощутил, что в этот миг она сделала очень важный шаг мне навстречу.

— Я только за. Никаких разговоров о Марго, как можно меньше общения с мамой, учимся быть родителями, — кивнул я, подхватывая Даньку на руки и неся его в спальню. Даша безропотно следовала за мной.

В комнате царил полумрак. Сугубо мужской дизайн явно говорил о том, что это не наша общая территория с Марго, а только моя личная, поэтому Даша спокойно вошла за мной и улеглась на правой стороне постели поверх одеяла. Примостившись рядом вместе с засыпающим сытым сыном, я подождал, пока он окончательно уснет, и положил его посередине, чуть ниже уровня головы.

В итоге мы с Дашей оказались лицом к лицу, держа раскинувшуюся звездочку за крохотные пальчики. Я лежал, смотрел на утомленную девушку в своей постели, поражался ее самоотверженности и смелости, пытался засунуть глубоко внутрь свои неуместные желания. И мечтал, чтобы ребенок между нами был ее сыном, ощущал нас семьей. От теплоты, разлившейся в душе, почувствовал немыслимое ранее счастье.

Любимая женщина, здоровый крепкий ребенок. Неужели это все только на время? Неужели это все исчезнет, стоит вернуться Марго? Я всех уверял, что вопрос уладится, что я сделаю все возможное, чтобы решить его полюбовно, но даже думать боялся о том моменте, когда возвратится жена вместе со своей скандалисткой-матерью. Начнется форменный апокалипсис.

Как же быть? Не в силах уснуть, взял телефон с тумбы, снова пролистал переписку с семейным адвокатом, где он обрисовывал мои шансы на полную опеку. Понимал с тоской на сердце, что Даша не вписывается в правильное уравнение, если я хочу добиться от Марго нужных мне решений.

Она взбеленится, если поймет, что привел в дом женщину, еще будучи в законном браке. Но если Даше позволить на время наших семейных разборок уехать, она может и не вернуться. Как же поступить? Неужели мне придется выбирать между ребенком и любимой женщиной?

В сердце кольнуло, когда осознал, что во время внутреннего монолога назвал Дашу два раза любимой. Как так вышло, что закоренелый холостяк за пару-тройку недель обзавелся сыном и желанной женщиной? А она все это время ходила где-то мимо меня в офисе, я знать о ней не знал, не замечал и, возможно, никогда бы не заметил.

Нас свела сама судьба. Улыбнулся собственным сентиментальным мыслям и опять улегся на постель, не переставая смотреть на спящих родных людей и всеми силами желать, чтобы ничто нас не разлучило.