2

— Нам выходить! — услышала я над ухом и кто-то легонько коснулся моего плеча.

Я посмотрела на парня, даже спросонья отлично понимая, что мы в поезде и передо мной этот незнакомец. Он улыбался и был бодр, словно и не дремал, в отличии от меня.

— Наша остановка, — мотнув головой, напомнил он, поднимаясь с места и приглашая меня за собой.

Я нехотя поднялась. Конечно, надо выходить, раз "нам пора", тем более выходили не мы одни, и я уточнила у людей название станции. Оно совпадало с тем, которое значилось на карте и не имело ничего общего с тем, которое называл парень, говоря, как зовут эти места местные.

Мы вышли на перрон, который оказался расчищен от снега, и морозный воздух приятно защекотал ноздри. Издав прощальный гудок, поезд умчался вдаль, а люди стали разбредаться, кто куда. Вокруг виднелись дома — самые обыкновенные дачи. За ними, вдалеке на пригорке, располагались пятиэтажки и яркие магазины. Видимо, там был некий центр, поскольку народ в основном направился именно в ту сторону.

Мы с парнем спустились с перрона и  остановились у дороги.

Лично я собиралась ждать Анатолия, а вот зачем парень остался со мной, было не ясно. Вроде бы он хотел на автобус и пешком через лес...

Видимо, ему было жаль бросать меня одну в незнакомом месте тёмным вечером, и потому он стоял рядом и глядел на фонари, что обрамляли дорогу, по краям которой высились сугробы.

Я поёжилась, хоть и не было холодно. Прохладней, конечно, чем в Питере, но не нестерпимый мороз.

Мы постояли молча минут пять. Люди разошлись, и мы остались вдвоём.

— Может, пойдём на автобус? — предложил парень. — Как думаешь?

Он перешёл на ты, и я не возражала.

— Нет. — Уверенно ответила я. — За мной приедут. Тем более, я не знаю ни номера дома, ни улицы. Можно, конечно, позвонить, но я лучше буду ждать. Может, просто опаздывают... А если ты опаздываешь на автобус — то иди, не надо из-за меня задерживаться, — попросила я.

Не люблю приносить людям неудобства и беспокойства. Может, автобусы тут по расписанию ходят или и вовсе пару раз в день...

— Я подожду, — пожал плечами парень. — Итак, ты не в восторге от этой поездки?

— Это мягко сказано, — усмехнулась я. — Главное, есть ведь Севка — Димкин родной брат! Вот почему бы ему не смотаться сюда, а? — спросила я у незнакомца, словно он мог знать ответ. Но он не знал, и я сама ответила: — Потому что он обиделся и ни с кем не разговаривает. И пришлось ехать мне.

Я замолчала, рассудив, что мои личные претензии к направившим меня сюда родственникам — это личное и не интересное. Парень же после некоторого молчания заметил:

— Меня, кстати, тоже Сева зовут.

Он произнёс это как-то виновато и мило посмотрел на меня, словно нерешительно. Наверно, я очень уж красноречиво высказалась о брате Димки, и потому собственное имя показалось парню каким-то не таким для меня.

— А меня зовут Катя, — представилась я.

— Катерина или Екатерина? — уточнил зачем-то Сева.

— Катерина, — ответила я, и он улыбнулся, никак не прокомментировав это.

— Что-то не так? — полюбопытствовала я.

— Нет, всё в порядке, — он посмотрел на наручные часы, а потом на меня. — Очень красивое у тебя имя. Кстати, а как зовут твою родственницу, к которой ты едешь?

— Баба Шура, — ответила я, хоть и вопрос показался мне странным, будто с подвохом.

И точно. Он был с подвохом.

— Значит, мы едем в один и тот же дом, — улыбнулся Сева.

Я опешила. Конечно, мне было ничего не известно о том, сколько у дальней-дальней родственницы родни, но не могло же так совпасть, что этот парень ехал туда же, куда и я!

— Ты ей кто? — поинтересовалась я прямо.

— Никто, — ответил Сева и охотно начал объяснять: — Видишь ли, мой отец в студенческие годы сюда приезжал летом, на практику. Их посылали от универа помогать с разработкой полей. Хотя, какие тут поля... — он усмехнулся.  — Но пытались в то время разработать. Здесь он познакомился с тёти Шуриной семьёй. И потом, когда вырос, женился и родил детей, мы частенько приезжали сюда на зимние каникулы. И я до сих пор приезжаю, и родители, и сестра. Но все вместе мы можем приехать только в новогодние праздники, а я люблю бывать здесь в конце декабря...

Он замолк, уставившись на дорогу. К нам ехала машина.

От бабы Шуры, которая готовит снадобья, должна была приехать потрёпанная машина отечественного автозавода, но к нам подрулила приличная иномарка.

Я начала подозревать, что это не за мной, но из машины вышел мужчина средних лет, широко улыбнулся и сказал:

— О, Катерина и Сева!

А потом порылся в карманах и протянул нам две мандаринки.

Я растерянно посмотрела на парня. Тот бодро подошёл и пожал руку Анатолию, а потом взял у него фрукты и протянул одну мандаринку мне. Было видно, что эти двое знакомы давно, и я невольно разулыбалась от того, как тепло они встретились. И мандарины эти... Казалось, я ощущала их запах, даже не поднося к носу. Запах предпраздничных дней, запах Нового Года. вроде бы можно есть этот фрукт в любое время года, но лучше всего он сочетается с морозным воздухом и с ароматом хвои... Или с глинтвейном.

— Толя, — приветливо представился мне мужчина. — Так, надо сразу позвонить твоей матери, что я тебя встретил! — и он принялся набирать номер. — Оля? Ага, встретились! Да-да... Ага, завтра днём поезд обратно, я подвезу. Конечно. Ага. Да брось. Да не за что! Ладно, давай, некогда тут! — он убрал телефон и пригласил нас в машину.

Там пахло хвоёй, словно перед тем, как встретить нас, Анатолий возил на продажу живые ёлки. Конечно, это пах ароматизатор, но мне казалось, что я в такой глуши, что здесь не может в машине пахнуть ароматизатором, здесь скорее положат в салон древесные смоляные спилы для запаха.

Я сильно заблуждалась тогда, полагая, что это захолустье.

Сперва мы ехали по вполне оживлённой дороге через лес, а потом свернули на какую-то узкую дорожку, где две машины разъехались бы с трудом.

— Так дорогу и не расширили, — заметил Сева, сидящий на пассажирском рядом со мной и глядящий в своё окно.

— Да не, расширили, — отозвался Анатолий. — Зимой просто на ширину грейдера чистят, так и выходит так.

Но нам никто не встретился по пути. Ни встречки, ни попутки... И от этого мне чудилось, что сейчас мы въедем в какую-нибудь деревеньку с покосившимися домиками, где старушка-знахарка вручит мне кусок ягеля.

В тот момент меня неожиданно посетила странная мысль: интересно, почему бабу Шуру мы называли бабой, а Анатолия — Анатолием? Наверно, потому, что женщина приходилась нам роднёй, и кто-то однажды вычислил, в каком колене она нам бабка... Ох уж эта генеалогия! Никогда не любила!

Но когда мы въехали в посёлок, я просто потеряла дар речи: здесь было мало того, что потрясающе красиво, так ещё и дома стояли роскошные. Новые, интересной архитектуры, со стеклопакетами и... с таким чудесным новогодним убранством, что мне показалось, будто мы въехали в сказочную страну, спрятанную за заснеженным лесом.

Я смотрела вокруг, провожая взглядом особенно красиво подсвеченные дома и дворы с наряженными ёлками. Одну я заметила в Севином окне и смотрела на неё, пока она не скрылась из вида.

И тогда я поймала на себе изучающий взгляд парня. О, ужас! Он всё это время смотрел на меня! Следил за реакцией — ведь сам он явно знал, куда мы едем, и предвидел, что это восхитит меня.

Я действительно никогда не видела ничего подобного. Центр Питера под Новый Год тоже напоминал сказку, но лишь напоминал. Здесь же она была настоящей: эти небольшие аккуратные домики, современные, но прекрасные, и природа — множество деревьев, укутанных снегом и какая-то искренность...

Это всё было не для кого-то чужого, а для самих жителей этого маленького мирка. Они создали свою сказку сами. Эти огни и украшения не являлись рекламой и не пытались развести узревшего их на деньги — здесь царила атмосфера праздника в чистом виде, и мне хотелось выйти из машины и пойти дальше пешком, чтобы вдохнуть этот воздух и прочувствовать настроение этого посёлка.

— Почему тут так? — спросила я негромко у Севы, раз уж он всё равно смотрел на меня.

Парень пожал плечами, но попытался объяснить:

— Так вышло, что предки всех, живущих здесь — финны. Считай, это маленькая местная Финляндия. — Я посмотрела так изумлённо, что парень рассмеялся: — Ты не помнишь историю? Это были финские земли. Часть людей в итоге осталась здесь жить. Вынужденно, конечно, но...

— Мама говорила, в Карелии много колдунов, — зачем-то сказала я.

— Да, — кивнул парень, лукаво улыбнувшись, словно сам он был одним из вышеупомянутых. — Я знаю, что так считается. Про колдунов точно не могу сказать, но места здесь сильные. И то, что твоя мама отправила за ягелем именно сюда — это очень правильно. Здесь могучая природа, нигде больше не встречал такой... — он задумчиво посмотрел в тёмное небо, прислонившись лбом к стеклу, а потом спросил: — Ты никогда не бывала в Финляндии в новогоднее время?

— Нет, — ответила я.

— Тогда у тебя есть отличная возможность побывать! — он обворожительно улыбнулся мне и рукой поманил за собой. — Сейчас доедем, оставим вещи, и я покажу тебе заснеженную Маленькую Нуйялу.

Дом бабы Шуры оказался в центре посёлка. Машина остановилась, и Анатолий проводил нас в дом по расчищенной тропинке.

— А снега тут по колено, — заметила я.

— Да, — ответил Сева и глубоко вдохнул свежий ароматный воздух. — Тут здорово! Тебе обязательно понравится!

Мы вошли в дом, благо, дверь оказалась не заперта.

— Шура! — крикнул Анатолий. — Я привёз! Обоих! Сева приехал тоже!

Я ожидала, что сейчас из глубин коттеджа раздастся шарканье и старушачье ворчание. Но к нам лёгкой походкой вышла женщина, которой на вид я не дала бы и сорока.

— Тётя Шура! — отбросив свою сумку, Сева широко раскинул руки и быстро шагнул к женщине.

Та разулыбалась, когда он обнял её и похлопала парня по спине.

— Молодец, что приехал! — радостно ответила она, и глаза её счастливо засияли, когда она заметила меня.

Сева отпустил её, и она подошла ко мне, внимательно рассматривая своими серыми добрыми глазами, от уголков которых расходились лучики-морщинки, выдающие возраст, хоть всё равно стройная женщина и не тянула больше, чем на сорок.

— О, Катюшка! Ты такая взрослая! — умилилась она и крепко обняла меня. — Проходите, располагайтесь. Я подготовила наверху две комнаты — знала, что Сева ни за что не пропустит этот день!

Я тогда не придала значения этой фразе, меня больше поражало, что всё это время мы называли "бабой Шурой" эту позитивную женщину.

— Спасибо, ба... тётя Шура, — ответила я, когда она отстранила меня и принялась изучать моё лицо.

— Так на маму похожа! — восхитилась она, широко улыбаясь.

Я тоже улыбнулась, и женщина, подождав, пока мы снимем верхнюю одежду и переобуемся в домашние тапочки, проводила нас наверх.

Там под крышей располагались несколько небольших комнат, и две из них, смежные, были подготовлены для нас.

Мы оставили вещи наверху и спустились вниз.

— Проходите на кухню, — позвала нас Шура. — В зале пока не прибрано, так что перекусите с дороги тут!

На кухне нас ждал чай и потрясающе вкусное и ароматное домашнее имбирное печенье в форме ёлочек, звёздочек и колокольчиков.

— Это традиционное финское лакомство, — пояснил мне Сева. — Считается, что, угощая кого-то таким печеньем, ему желают процветания, удачи и здоровья. — И он взял одну ёлочку и откусил кусочек. — Ммммм, вкуснятина! Ради одного вашего печенья стоило сюда ехать! — сделал он комплимент тёте Шуре, и та рассмеялась в ответ.

В Финляндии мне бывать не доводилось, но судя по картинкам, в домах тамошних жителей под Рождество было примерно так, как сейчас здесь. Все эти украшения, запахи и сама атмосфера предстоящего праздника просто дурманили и заставляли улыбаться.

— Мы точно не пересекли нелегально границу? — шепнула я Севе, когда женщина отлучилась из кухни: ей кто-то звонил по телефону.

— Нет, — улыбнулся Сева. — Я же говорил тебе: раньше это была финская территория. Были тёмные времена, если так подумать... Кто-то уехал на родину, кто-то нет... Кто-то уехал, но потом вернулся, кто-то — наоборот. Этот посёлок образовался не так давно, когда люди с похожими корнями объединились в поселение. Они ездят работать в город — тут недалеко: ты сама видела. Живут на природе, обеспеченные, вдохновлённые... — он так тепло говорил о местных, что я невольно улыбалась, слушая его приятный голос. У счастью, парень легко поддерживал разговор. — Когда мой отец приезжал сюда, этого посёлка не было. Была деревня, неподалёку отсюда. В его студенческие годы здесь вообще проходила пограничная зона, въезд был по пропускам. Отец тёти Шуры заполнял документы, где писал, что мой папа — его племянник, иначе нас бы и не пускали сюда.

Я призадумалась: так странно. Какие-то люди, для которых эта семья — чужие и не родные, подделывали документы, чтобы общаться с моими родственниками, которых я видела разве что в раннем детстве. Это показалось мне каким-то неправильным, и стало даже стыдно. Я никогда не бывала здесь, и вот притащилась из-за какого-то ягеля! Хотя, теперь я не могла, как прежде относиться к этому заданию. Благодаря Димке и его осложнению я оказалась здесь, в удивительном месте! И мне не терпелось пойти на улицу... с Севой. Чтобы он снова смотрел на меня, как в машине.

Вернувшаяся тётя Шура мигом подхватила разговор:

— О, Сева, рассказываешь историю про твоего папы?

— Вкратце, — ответил парень, улыбнувшись. — Объясняю, как мой отец впервые оказался в вашей маленькой Финляндии.

— Мы называем это место "Маленькая Нуйяла", — рассказала тётя.

— Хоть она и маленькая, но для некоторых значит очень много, — почесал подбородок парень.

— На самом деле настоящая Нуйяла была давно и не здесь, — пояснила мне Шура и села к нам за стол, взяв одну печенюшку. — Предки основателя нашего посёлка жили в деревне под названием Нуйяла, а потом им пришлось уехать. Когда решили основать этот посёлок, официальное название ему давали не жители, конечно. Но мы решили звать его Нуйялой — ведь именно благодаря воспоминаниям о ней было придумано сохранить здесь лучшие традиции обоих народов. И хотя та, настоящая Нуйяла, была совсем не такая большая и не красочная, мы сделали этот пряничный городок. Для себя и своих родных. Хочется жить в сказке, не так ли? — и она подмигнула нам.

Это была абсолютная правда. Чудес и сказки хочется всем, особенно под Новый Год! И то, что здесь, в этом посёлке, собрались единомышленники — это было просто здорово! Чудо само по себе, что они это сделали!

Шура внезапно что-то вспомнила, встала и подошла к шкафчику.

— Я приготовила настой из ягеля, — тётя принесла и поставила передо мной баночку, украшенную красной лентой в белый горошек и золотистой крупной шишкой. Настоящий новогодний подарок! К тому же тётя на моих глазах опустила баночку в красиво украшенную коробочку и пояснила: — Я подумала, что всё равно не сделаете нормально. А так — готовая, можно сразу принимать! У Димы простуда?

— Осложнение после гриппа, — поправила я. — Но не сложное осложнение, так... — поспешно уточнила я.

— Всё равно пригодится, — беспечно отозвалась тётя, на что я благодарно кивнула.

В последнее время мне так даже подарки не упаковывали, как она эту баночку с лекарством!

Мы допили чай, и Сева сразу предложил отправиться на прогулку. Было видно, что он и сам хочет пройтись по этим улочкам, ничуть не меньше, чем я.