3

Мы шли рядом друг с другом по заснеженной улице: я глядела то по сторонам, то на Севу. Парень сунул руки в карманы пальто и смотрел по сторонам, словно что-то выискивая взглядом.

Я же любовалась сразу всем: и моим спутником, и потрясающе украшенным посёлком. Во многих окнах занавески не были занавешены, и можно было смотреть на украшения, что стояли на подоконниках.

Заборы здесь у всех были невысокие, с редкими широкими белыми или коричневыми штакетинами, так что можно было также наблюдать за жизнью людей и убранством дворов. У кого-то росли на участках ёлки, и тогда, сколько бы их ни было, на каждой красовались сверкающие огоньки гирлянд и украшения — скромные, не вычурные и милые. Мы остановились около одного дома и долго рассматривали ёлочные игрушки.

— В Финляндии принято использовать природные материалы, — пояснил Сева, глядя на ёлку, а не на меня. — Пластик считается нехорошим материалом, и им можно накликать бедность. Так что на праздничной ёлке ему не место, — он посмотрел на меня, и я смутилась от того, как горели детским восторгом его глаза: да, он любил эти места и любил Рождество. Ведь здесь, кажется, отмечали именно его, а не Новый Год.

Я тщательно рассмотрела каждую игрушку: деревянные олени, вырезанные не очень аккуратно и подвешенные на войлочную верёвочку, раскрашенные шишки, некоторые из которых собраны в затейливые букетики, соломенные веночки с вплетёнными цветными лентами, крупные орехи, также интересно обыгранные, палочки корицы  — всё действительно было из натуральных материалов и смотрелось на ёлке очень симпатично, по-домашнему и оригинально. На кончиках еловых лап красовались сделанные из керамики, дерева и войлока маленькие птички и очаровательные ангелы.

— Птицами украшают, чтобы обеспечить себе долголетие, — проследив за моим взглядом, пояснил Сева. — А ангелов вешают — чтобы Вселенная и сами ангелы помогали в новом году во всех начинаниях.

Он говорил так здорово: и не умничал, а выходило интересно и познавательно. Он рассказывал мне об обычаях словно невзначай, как бы между прочим, и это ужасно импонировало мне, как и всё, что было вокруг.

Эти украшения можно было рассматривать часами! Хоть и непривычно для глаз — у нас магазины словно соревновались, кто больше намотает на искусственные деревья блестящей мишуры, приправленной цветными пластиковыми шарами.4f7b7c

Впрочем, шары здесь тоже встречались, хоть и не у всех. Наверно, они были стеклянными. Чем-то напоминало ёлки с архивных фотографий моей семьи: тогда не было засилья пластика, и игрушки делали из стекла. Но они стоили дорого, служили недолго, и потому вешали грецкие орехи с расписанной скорлупой, мандаринки, конфеты в ярких обёртках и даже сушки с маком.

Я улыбнулась, вспоминая детство: конфеты на ёлку тогда тоже любили вешать, и мы с двоюродными братьями вечно воровали их. Было здорово!

— Мы в детстве воровали с ёлок конфеты, — призналась я.

— Все воровали, — улыбнулся Сева. — Кстати, здесь тоже вешают конфеты, только не на улице. Придём домой — покажу! В гостиной всегда стоит огромная ель.

Это показалось мне таким милым: прозвучало, словно у нас общий дом, мы живём вместе и всё, что происходит сейчас — обычное дело. Мы вернёмся домой, и он покажет мне конфеты на нашей ёлке...

— Хорошая традиция, — заметила я.

— Мне тоже нравится.

И он замолчал. А мне так нравилось слушать его голос! Он очаровывал ничуть не меньше, чем здешнее Рождество!

— Расскажи ещё что-нибудь, — попросила я, мило улыбнувшись.

— Легко, — улыбнулся Сева, и мы пошли дальше. — Смотри, окна украшены, видишь? — он указал мне на особенно красивое окошко. На подоконнике стоял огромный соломенный олень, украшенный жёлтыми огоньками, над ним на стекле красовались витражи, изображающие тучи, луну и снегопад. Там же, на подоконнике, стояла небольшая ёлочка в горшке, щедро украшенная золотыми шишками. — Считается, что в этот праздник гномы разгуливают по улицам. Они тихонько заглядывают в окна домов и наслаждаются красотой. Чем довольнее останутся увиденным гномы, тем больше удачи и всяких приятностей приготовят они жильцам дома в грядущем году. — Он говорил об этом так тепло и тихо, словно делился сокровенным секретом, будто и сам верил, что гномы будут ходить по этим улочкам и смотреть в украшенные окна. — Если зашторить занавески — гномы могут обидеться. Они — открытый, добрый народ и не любят скрытных людей.

Я слушала с интересом и даже взяла парня под руку, до того было хорошо на душе от этого предпраздничного настроения.

— Смотри! — Сева указал на Санта Клауса, что стоял у кого-то на открытой веранде. — Это Йолупукки. А рядом с ним деревянный козлик — это какая-то древняя фишка, но я не помню подробностей, — виновато улыбнулся он.

— Ты — и не помнишь? — рассмеявшись, поразилась я.

— Да, — кивнул он, тоже засмеявшись. — Я не специалист. Мне просто нравится всё это, — но обвёл свободной от меня рукой вокруг. — Эта маленькая Финляндия мне нравится куда больше настоящей. Здесь нет толп туристов, нет множества лавок с сувенирами и сладостями... Один минус — здесь приходится готовить глёг самим, его не купить на каждом углу, как там... Но здесь душевней. Реально как в сказке! — он посмотрел в небо и заметил, видимо, что оно чистое и на нём много звёзд. — Пойдём к лесу, там тоже красиво, но по-своему!

Я согласилась. Этому парню я стала безоговорочно доверять после общения с тётей Шурой. Раз она считала его за своего, то и мне стоило.

Мы свернули на ближайшей развилке и побрели направо.

Посёлок оказался больше, чем я думала, и, признаться, мы так хорошо шли, что я была бы рада, если б дорога оказалась кольцевой или в форме знака бесконечности. Тогда бы мы так шли и шли, было бы красиво, уютно, а из домов слышались бы мех, пение или просто музыка.

Но дорога была самой обычной, и скоро она привела нас на опушку леса. Мы поднялись на пригорок, до куда была расчищена дорога. В лес она не вела. Судя по следам, грейдер дошёл до первых деревьев и развернулся.

В принципе, и у меня, и у парня была обувь с высоким голенищем, так что мы вполне могли продолжить путь, но Сева остановился.

— Мы пришли, — улыбнулся он и запрокинул голову к небу.

Я последовала его примеру и затаила дыхание от восхищения: небо было усыпано звёздами! Само по себе оно было не совсем тёмным — хоть солнце и зашло, а какой-то край неба ещё освещался им, видимо. Там, за горизонтом — не видно где, но небо не тёмное.

И всё же особенно яркие звёзды были отлично видны. Они мерцали и завораживали, и было странно осознавать, что от меня до них всего лишь пустота. Нас разделяло лишь расстояние, и мне казалось от этого, что я часть мироздания, как и эти звёзды. Я смотрела на них, и они не казались недосягаемо далёкими и холодными: наоборот, они приветливо подмигивали мне и дарили радость, как волшебные огоньки.

Сегодня вообще легко верилось в волшебство. То ли благодаря Севе, то ли благодаря этой заснеженной Нуйяле...

— Ты это хотел увидеть по дороге от автобуса? — предположила я.

— Да, — кивнул Сева. — Именно это. В городе такого не найдёшь... Вообще нигде такого не увидишь. Вернее, не почувствуешь. Я уже говорил, что согласен с твоей мамой и с тётей Шурой — эти места особенные, сильные... Если б я верил в духов, то сказал бы: у этих мест есть свой дух, и он дружит со мной.

Тогда, стоя под звёздным небом, я тоже ощутила, что у этих мест есть свой дух. И, кажется, я ему по нраву...