Глава 12

Лавку-вагончик с уличной едой они действительно нашли — когда покинули улицу Равновесия, разумеется. В этот раз Этель попробовала не только выпечку, но и лепешки с овощами, мясом и специями. А на прошлой их встрече угостил жаренными каштанами. Том каким-то удивительным образом знакомил Этель с тем, что было привычным для всего народа империи. И это незаметно, но как-то неотвратимо делало принцессу ближе к своим подданным.

— Что, больше не думаешь, что торговцы плюют в еду? — весело спросил Том, когда они шагали по набережной, сияющей фонарями. Стало прохладнее, но прощаться не хотелось им обоим.

— Надеюсь, — мрачно ответила девушка. — Можешь говорить о приятных вещах?

— Например?

— Например, обо мне.

— Тебе идет мужской костюм, — еще больше развеселился Том. — Ты как будто настоящий мужчина. Приятно?

— Очень приятно! Говори мне нормальные комплименты! — велела Этель. — Например, что я красивая.

— Ты красивая, Этери, — послушно сказал Том. Они остановились под одним из фонарей. И он не мог оторвать от нее взгляда.

— Ты просто повторяешь за мной, — топнула ногой принцесса. — Надо сказать что-то свое!

— Ты очень красивая. — Том шагнул к ней так близко, что она на мгновение забыла, как дышать.

— Слово «очень» не делает комплимент оригиналь… — На этом принцесса замолчала — Том склонился к ней и, взяв за руку, поцеловал, заставив закрыть глаза. Это был его неожиданный порыв, но он сделал это осторожно, почти невинно — просто коснулся ее губ своими, прохладными и сухими. И замер, ожидая ее реакцию — ответит или оттолкнет?

Не открывая глаз, Этель положила вторую руку ему на грудь, словно собиралась сделать второе. А в итоге сделала первое — не сразу, но ответила. Целоваться она умела — кавалеров у принцессы было много, и, кажется, Том был удивлен. И тем, что девушка не оттолкнула его, и тем, как целовалась — умело смешивая нежность и страсть. В ее поцелуях была просьба — просьба быть рядом с ней, дарить свое тепло, радовать ласками. Не оставлять.

Том несмело обнял принцессу, чувствуя, какое хрупкое девичье тело прячется под мужской одеждой. Эта хрупкость настолько его поразила, что он вдруг удивительно ясно понял — такую хрупкую девушку он просто обязан защищать. Иначе нельзя. Только… хочет ли она этого сама?

Этель прижалась к нему, ловя ртом учащенное дыхание Тома, пробежалась губами по щеке и скуле, оставляя влажный след, вновь начала его целовать, обнимая за плечи. Поцелуй под фонарем становился почти неприличным, и слава богам, никто их не видел — гуляющие были далеко впереди.

Первой отстранилась Этель. Ее глаза горели, а полураскрытые губы так и манили Тома продолжить начатое. Хотелось впиться в них поцелуем и не отпускать. Но он не мог этого сделать. Сдерживался.

— Ну и ну, — удивленно сказал он, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. — А ты меня удивила.

— Просто я удивительная, — лукаво улыбнулась Этель, внутри которой от поцелуя все пело. Губы Тома были чудесными, и поцелуй с ним был волшебным, и сам он казался прекрасным.

— Кто научил? — спросил Том.

— А что, уже ревнуешь? — рассмеялась девушка. Свет падал ей на лицо, и в этом теплом искристом свете она казалась удивительно-прекрасной. Том не мог отвести от нее взгляда.

— Как знать, — туманно ответил он. — Но надеюсь, я был лучше, чем они.

— Кто — они?

— Те, с кем ты целовалась раньше.

Ее смех стал еще счастливее. Однако быстро оборвался — раздался бой городских часов, и лицо Этель стало озабоченным — уже девять! Она слишком надолго покинула дворец! У нее есть час, чтобы успеть попасть во дворец до ночи. Благо до Золотой улицы идти не так уж и долго.

— Мне пора возвращаться, — тихо сказала она.

— Так быстро, — разочарованно сказал Том.

— Мне действительно пора, — повторила Этель, начиная нервничать. — Я пойду!

— Я тебя провожу.

— Нет, не стоит. Я сама, — как всегда, воспротивилась она. — И не смей идти за мной, как в прошлый раз. Не хочу, чтобы нас видели вместе.

— Этери, дай мне минуту. Хочу сказать тебе кое-что важное.

— Что? — спросила она удивленно. Взгляд Тома стал серьезным, губы снова крепко сжались. Он будто решался на что-то.

— Я хочу определенности, — вдруг сказал парень. Продолжил разговор, прерванный гвардейцами в таверне.

— Какой? — прошептала Этель, хотя прекрасно понимала, о чем он.

— Хочу, чтобы ты поняла, кто я для тебя. Веселый дружок, с которым можно погулять по столице, сбежав из дворца. Или мужчина, который… — Его голос дрогнул, — который тебе нравится.

— Том…

— Я все понимаю — кто ты и кто я. И знаю, что слишком дерзок, раз решил, что придворная дама может стать моей женщиной. Но я не могу так больше, понимаешь? Ты мне нравишься, Этери.

Снова Этери, не Этель. Это полоснуло принцессу по сердцу еще больнее.

— Я предлагаю тебе подумать и решить. Если ты видишь во мне того, кто тебе дорог, приходи послезавтра в это же время, что и сегодня, в ту таверну. Нет… приходи в любой день на этой неделе! Я буду ждать тебя каждый день, поняла? Если же ты поймешь, что я для тебя ничего не значу, то просто не приходи. Найди для развлечений кого-то еще. Я все пойму. — Том ласково коснулся ее щеки и провел ладонью до линии подбородка, заставив принцессу внутренне сжаться.

— Том, — снова тихо повторила она его имя, а он, склонившись, поцеловал ее напоследок — так нежно и мягко, будто провел по ее губам лепестками роз.

— Я полюбил тебя, — сказал Том, а после, сунув руки в карманы, ушел. Снег скрипел под его ногами.

Этель выдохнула и быстрым шагом направилась в противоположную сторону, заставляя себя не оборачиваться. Ей было ужасно грустно и снова хотелось плакать. Она убежала к Тому потому, что искала утешение, а в итоге… В итоге она лишится и его. Принцесса не может быть с обычным человеком, даже если он брат ее будущей невестки.

«Я полюбил тебя», — то и дело слышала она его голос у себя в голове, и тогда вместо того, чтобы плакать, ей хотелось смеяться от радости. Он ее полюбил. Не принцессу, а какую-то простую придворную даму! Не зная ее титула, власти, богатства. Полюбил безо всяких условностей. Для Этель, в которой многие видели не человека, а выгодную партию или способ добиться благосклонности императора, это было чем-то невероятным. Прекрасным и вместе с тем пугающим.

Смогут ли они быть вместе? Нет. Если только… тайно. А что, многие высокородные тайно встречались с теми, кто был им неровней. У того же великого предка Эриона было столько любовниц среди низкородных. Может быть, и Этель стоит попробовать начать тайно встречаться с Томом? В конце концов, она хитрая и сможет что-нибудь придумать. Из дворца же у нее получается сбегать!

Этель замерла на месте — прямо перед ней вдруг выросло несколько теней.

— Ваше высочество, — раздался мужской голос, и внутри все перевернулось. Это были гвардейцы. И не простые, а из Золотого полка. Полка, который напрямую подчинялся его величеству и охранял императорскую семью. Увидев золотую форму и особые знаки отличия на ней, Этель сразу все поняла. О побеге узнали. И стали искать.

— Прошу вас, следуйте за нами, ваше высочество, — вежливо, но непреклонно сказал капитан гвардейцев. Этель плотно обступили со всех сторон, не давай возможности убежать.

— Но я не хочу, — срывающимся то ли от страха, то ли от злости голосом сказала принцесса. — Оставьте меня в покое. Это приказ.

— Прошу простить, ваше высочество. Но мы подчиняемся только приказам императора. А он велел незамедлительно доставить вас в Небесный дворец.

Этель выдохнула, на пару секунд сжала кулаки и, подумав, что отступать теперь поздно, величественно сказала:

— Я пойду с вами. Только отойдите подальше, чтобы люди не думали, что это конвой ведет преступника.

Капитан отдал короткий приказ, и гвардейцы расступились. Гордо вздернув подбородок, Этель первой двинулась вперед. Гвардейцы — следом за ней. И хотя принцесса старалась быть холодной и безразличной с виду, внутри у нее пылал пожар.

Хоть бы отец не узнал про Тома.

До Небесного дворца они добрались молча и быстро. Стража в здании перехода словно заранее обо всем знала — они не досматривали их и даже ни одного слова не сказали. Просто пропустили. Этель села в одну из карет и полетела во дворец, пытаясь понять, как ее разоблачили. Может быть, кто-нибудь сдал? Или это роковая случайность? В любом случае нужно сделать все, чтобы не втянуть в это Тома. Этель не хотелось обвинять в случившемся себя, поэтому она мысленно обвинила во всем Белль. Если бы не эта выскочка, она бы не встретила Тома и не стала бы сбегать к нему!

Этель думала, что сначала ее проведут в покои, чтобы она привела себя в порядок — в конце концов, на ней была мужская одежда. И появляться в таком виде перед отцом было нехорошо. Однако безмолвные гвардейцы повели ее в личный кабинет императора, который находился в его покоях. Этель кусала губы, понимая, что это плохой знак. Значит, отец был не просто зол. Он был в ярости.