Глава 13

Когда она зашла в его кабинет, больше похожий на библиотеку, заставленную книжными шкафами, он стоял у окна, что располагалось за его письменным столом, и смотрел на огни столицы внизу. Воздух был прохладным, и в нем все еще оставался горьковатый аромат виноградного дыма — это были любимые сигары отца, которые ему доставляли с Элоса — острова в Южном море. Считалось, что там делают лучшие сигары в мире. Этель не хотела, чтобы отец курил и даже ругалась с ним из-за этого — в той степени, в которой вообще можно ругаться с императором. Однако он все равно в тайне курил их — когда нервничал. А нервничал он много. Шутка ли — управлять одно из самых могущественных держав?

— Ваше величество, я пришла, — дрожащим голосом сказала Этель, боясь наказания.

— Сядь, — обронил император, не оборачиваясь, и принцесса опустилась на единственное кресло напротив стола.

— Хорошо…

— Ты знаешь, сколько воинов погибает в Приграничье за год? — неожиданно спросил он. — Сколько жен остается без своих мужей, что идут в гвардию? Сколько человек пострадало во время попытки переворота?

Голос императора был на удивление спокойным. И это пугало.

— Почему ты спрашиваешь?.. — сглотнула Этель.

— Это люди, которые нас защищают. Они жертвуют собой ради императорской семьи. Но есть ли смысл в этих жертвах? Ты наплевательски отнеслась не к правилам дворца и даже не ко мне. Ты оскорбила тех, кто защищает твою семью.

— Папа, я не хотела, — прошептала принцесса. Лучше бы он кричал!

— Ты меня разочаровала, дочь, — устало сказал император, поворачиваясь к Этель, и эти слова ее поразили в самое сердце точно молния.

— Но я…

— Не оправдывайся, этого не нужно. Меня не интересуют причины. Сколько бы я ни хотел защитить тебя и твоих братьев, я все равно останусь в ваших глазах деспотом, верно?

— Нет же! — нервно воскликнула Этель. — Просто, понимаешь, я…

— Я же сказал — без оправданий. К тому же я и так прекрасно знаю — ты сбежала в таком виде, чтобы встретиться с мужчиной.

— Его тоже схватили?!

— А как ты думаешь?

Взгляд отца был таким, что Этель хотелось закрыть лицо руками, чтобы не видеть его. Она чувствовала себя безумно виноватой. Она привыкла видеть в глазах отца нежность, а не разочарование.

— Это моя вина. Я плохо занимался твоим воспитанием, — продолжал император. — Я не внушил тебе, что ощущение безопасности гораздо ценнее ощущения мнимой свободы. А семья важнее интрижек и приключений. Поэтому был наказан. При всей моей любви к тебе, дочь, я не могу оставить это просто так. Ради твоей же безопасности. На рассвете ты отправишься на обучение в Ивовую долину[6]. Оно займет год.

У Этель перехватило дыхание. Только не это! В Ивовую долину высокородных ссылают для исправления! Это почти тюрьма, где учат послушанию и смирению. Никакой свободы, никаких нарядов, балов и слуг. Ничего из того, к чему она привыкла!

— Год? — потрясенно прошептала принцесса. Отец сдвинул брови к переносице, но ничего не ответил. Казалось, ему самому нелегко далось это решение. Он молчал и Этель тоже молчала, комкая ткань широких мужских брюк. Ей было страшно и за себя, и за Тома.

Молчание нарушил личный секретарь отца, который всюду его сопровождал. Он заглянул в библиотеку и деликатным тоном сообщил:

— Ваше величество, прошу простить за то, что помешал Принц Даррел просит у вас срочную аудиенцию. Его сопровождает графиня Ардер.

— Потом, — отмахнулся император.

— Его высочество настаивает на немедленной аудиенции. Говорит, это важно.

Император на мгновение прикрыл глаза и раздраженно велел:

— Впусти обоих. Но предупреди, что времени у них мало.

Спустя минуту в библиотеке появились Даррел и Белль. Брат старался казаться уверенным, закрывал спиной свою невесту, словно боясь, что гнев отца обернется против нее, однако Этель чувствовала, что он нервничает.

Бросив на сестру тревожный взгляд, Даррел громко сказал:

— Это я в виноват, отец. В том, что произошло с Этель.

— И я, ваше величество, — вдруг выступила вперед Белль. Ей было страшно, но она храбрилась. Даже осмелилась смотреть отцу в глаза. Принцессу это поразило — мало кто мог это себе позволить.

Император удивленно приподнял бровь.

— Что вы сказали?

— Это исключительно моя вина, — процедил сквозь зубы Даррел, неободрительно глянув на невесту.

— И моя, — не отступала та.

— Что происходит? — стукнул кулаком по столу император. — Немедленно объясните.

— Этель хотела передать послание, — сказал Даррел. — Сообщить брату Белль, что с ней все в порядке.

— Не понял. — Император подошел к сыну так близко, что мог бы ударить его. Тот еще шире расправил плечи — словно готовился к этому.

— Белль переживала за свою семью — боялась, что они не знают, как она. У ее бабушки слабое сердце, и ей нельзя переживать. Этель узнала об этом и предложила помощь — сбежать из дворца, найти кого-нибудь из родственников и передать, что с Белль все в порядке. Не стоит вверить слухам и желтым газетам.

Слыша это, Этель лишь диву давалась. Сначала удивленно таращилась на брата и его невесту из-за спины отца, а когда Белль незаметно подмигнула ей, поняла, что они решили спасти ее.

— Разумеется, Белль отказалась от такой помощи, — продолжал Даррел. — И рассказала обо всем мне. А я не обратил внимания на ее слова. Я виноват отец. Не подумал, что Этель действительно покинет дворец.

— Это я виновата, — снова возразила его невеста. — Не стоило жаловаться принцессе.

— Нет же, виновата я, отец! Я хотела развеяться, а потому решила заодно помочь Белль, — включилась в игру Этель, хотя внутри все замирало от ужаса. — Я чувствую себя должницей, ведь она спасла Даррела. Моя гордость страдает из-за того, что я не могу отплатить ей. Глупо, да. Я только сейчас это осознала.

Прости меня, прошу. Я знаю, что совершила ужасный проступок. Но я не делала ничего плохого — нашла одного из братьев Белль и передала ему, что с ней все хорошо. Я гуляла с ним по городу в мужской одежде, потому что было скучно. Он не понял, кто я.

Император обвел троицу задумчивым взглядом и сел на свое место за столом. Впервые Этель почувствовала на себе его подавляющую силу — ту, о которой с трепетом говорили подданные. Впервые сегодня она ощутила ее на себе.

— Думал, сегодня я буду разочарован лишь одним человеком. Но нет. Вы разочаровали меня втроем. Особенно ты. — Взгляд императора впился в Даррела. — Знал обо всем и не остановил Этель. Как такой, как ты, может занять трон, если даже о родной сестре позаботиться не можешь?

По лицу Даррела заходили желваки.

— Прости меня, отец, — выдавил он.

— Тебя? Сомневаюсь. Я могу простить твоих сестру и невесту за необдуманный поступок. Они — женщины, мужчины должны прощать женщин в той же степени, что и оберегать. Но тебя — нет, пока не докажешь, на что способен. В который раз ты не оправдал моих ожиданий, Даррел. В который раз показал себя полным идиотом, — в сердцах бросил отец. Этель стало не по себе. Из-за нее ругают брата. Она даже открыла рот, чтобы все-таки сказать правду, но Белль осторожно покачала головой.

«Молчи», — говорил ее взгляд.

— Ты прав, отец, я идиот, — сказал Даррел. Его голос был сдавлен. — Я пренебрег словами Белль и не позаботился о сестре. Я был беспечен.

— Что ж. Идите. Я не стану наказывать твою невесту. Белль, — император склонил голову, глядя на будущую невесту, — я жду от тебя поступков. Докажи, что ты достойна быть вхожей в нашу семью.

— Я сделаю все, чтобы доказать это, ваше величество, — склонила та голову. Ее голос был тверд.

— У меня не было времени проведать тебя лично, но я знаю, что твое самочувствие стало лучше. Тот, кто посмел отравить тебя, будет наказан по всей строгости закона.

— Благодарю, ваше величество.

— Благодари не меня, а Эштана. Он толковый. Понял, что с тобой. — Губы императора тронула неожиданная полуулыбка. Но тотчас пропала. Даррел, смотрящий в стену, недобро посмотрел на отца.

— Да, я надеюсь отблагодарить его, ваше величество, — отозвалась Белль.

— Дочь, сколько раз ты сбегала из замка? — спросил император Этель. Этот вопрос явно был с подвохом. Ей не стоит говорить, что первый. Ложь он ненавидит еще больше, чем глупость. Просто раньше она делала это редко, а с появлением Тома все поменялось.

— Несколько, отец, — едва проронила Этель. И поняла, что поступила верно, не солгав.

— Глупость наказуема, не находишь?

— Да, — прошептала та.

— Ты отправляешься в Ивовую долину на три месяца. Стремление помочь — похвально. Но ты не имеешь права подвергать риску себя и всю свою семью. Подозреваю, что твои придворные дамы обо всем знали. Каждая понесет наказание.

— Они не знали! Я делала вид, что сплю! — воскликнула принцесса.

— Они догадывались. Не спорь.

Снова молчание.

— Отец, как ты накажешь меня? — подал голос Даррел.

— Тебя? Никак, — холодно ответил император.

Этель прикусила кончик языка. Равнодушие — вот худшее наказание для брата. Он сам накажет себя за это. Она мельком глянула на Дара — его лицо было словно окаменело.

— Просто готовься к свадьбе. Большее я от тебя и не требую. Идите, у меня много дел, — велел отец. Перед ним действительно высилась кипа бумаг. Он часто работал до самой ночи.

— Ваше величество, — посмела обратиться к нему Белль, в очередной раз удивив принцессу — откуда в той столько то ли смелости, то ли наглости? — Простите за дерзость, но… я знаю, что моего брата схватили гвардейцы. Что с ним будет?

Император задумчиво постучал пальцами по столу.

— Я отпущу его.

Белль поблагодарила его глубоким поклоном. Этель с Даррелом тоже поклонились, после чего все трое покинули кабинет императора.

Ничего не говоря, они вышли за дверь, в сопровождении гвардейцев направились по длинному, сияющему огнями коридору. Они добрались до покоев принцессы, где ее ждали перепуганные придворные дамы, однако Даррел велел уйти и им, и гвардейцам. Они должны были поговорить наедине. У каждого было, что сказать.

— Я просила тебя, — хрипло сказала Белль, глаза которой пылали от ярости, которую прежде она скрывала так хорошо, что Этель даже и не заметила ее. — Просила тебя не трогать моих братьев. Зачем?

Всего одно слово — зачем? — и столько эмоций. Этель снова почувствовала ту странную темную энергию, как в тот раз, когда сила Белль ударила по ней. Однако в этот раз невеста брата сдержалась. Не навредила.

— Зачем ты это сделала? Хотела поиграть с тем, кто мне дорог? — совершенно другим, глубоким, вибрирующим голосом спросила она. Темная сила, что исходила вокруг нее, увеличилась, и по щиколоткам Этель поползли мурашки. Ей показалось, что в глазах Белль она увидела клубящуюся тьму.

— Нет! — вдруг выкрикнула она. — Я не играла с ним! Он… он действительно мне нравится.

Поняв, что сказала, принцесса опустилась на диван. Как же стыдно!

Брат с удивлением на нее посмотрел, но ничего не сказал, за что Этель была ему благодарна.

— Успокойся, — мягко попросил Белль Даррел, словно чувствуя ее гнев. — Все обошлось. Том в безопасности. Если отец сказал, что отпустит его, значит, так и будет.

Его слова удивительным образом повлияли на невесту — она словно в себя пришла. Тьма отпустила.

— Он тебе нравится? — почти обычным голосом спросила Белль.

— Да, моя сладкая булочка, — с вызовом ответила Этель. — Том нравится мне. И да, он не знает, что я — принцесса. Сначала я действительно хотела с ним поиграть, а потом… Потом поняла, что он — хороший человек. И что не в ответе за свою сестру.

«И он любит меня», — подумала принцесса, но этого вслух не сказала. Белль смотрела на нее, не мигая.

— Тогда оставь его в покое. Твои чувства лишь навредят ему. Том — хороший человек, не делай его жизнь плохой. Хочешь отомстить мне — мсти. Хотя я и не понимаю, что я сделала тебе. Но не трогай моих близких.

Этель недобро взглянула на Белль и опустилась на стул с вычурной спинкой, что стоял у фортепиано, за которым она каждое утро тренировалась.

— Откуда вы узнали? — глухо спросила Этель, глядя на открытые ноты. Это была знаменитая увертюра к опере «Принцесса и сапожник». В ней влюбленные принцесса и сапожник остались вместе. Я вот у нее с Томасом ничего не получилось. Было глупо на что-то надеяться.

— Твоя старшая придворная дама прибежала ко мне в слезах. Сказала, что тебя отправились искать гвардейцы. Кто-то сообщил им, что принцесса сбежала, — жестко ответил Даррел. Он был зол, и с трудом скрывал это. — Также она рассказала, что ты сбежала ради встречи с мужчиной. И что этот мужчина — брат Белль.

Этель крепко сжала зубы. О том, что она убегает к мужчине, старшая придворная дама сама догадалась. И стала выпытывать, кто этот человек. «Брат той, которую я ненавижу, хочу поиграть с ним так же, как и она с моим братом», — помнится, тогда сказала она, потому что хотела выглядеть холодной стервой, а не влюбленной дурочкой.

— Почти сразу же Арт сообщил мне, что брата Белль привезли во дворец, — продолжал Даррел. — И Белль сразу все поняла. Придумала план, как спасти тебя и сказала, что мы должны немедленно идти к императору, чтобы сказать — ты сбежала из дворца не для того, чтобы встречаться с Томом, а чтобы передать ему весточку от сестры. По мнению Белль, это смягчило бы гнев отца на тебя. И помогло бы обезопасить Тома.

Этель фыркнула.

— Какая же она добрая, твоя Белль. Прямо воплощение богини Элайды!

Белль скрестила руки на груди.

— Я сделала это не ради тебя, а ради своего брата, принцесса. Если бы его величество узнал, что между вами что-то было, его гнев ударил бы не по тебе, а по нему. Он для него никто. А ты — дочь. Я спасала брата, который пострадал из-за тебя.

— Я не хотела, чтобы он пострадал! — вспылила Этель. — Я отказалась от планов мести! Но вы же мне не поверите, правда? К эйхам все! Плевать! Считайте меня главной ведьмой в этом дворце!

Ее эмоциональную речь прервало появление Арта. Телохранитель брата бесшумно скользнул к нему и что-то прошептал на ухо, после чего, отвесив принцессе и Белль почтительный поклон, исчез за дверью.

— Это звание тебе не достанется, сестренка, — отозвался Даррел со смешком. — Оно принадлежит Фэйре.

— Что? — не поняла Белль. Ее зеленые глаза расширились от удивления.

— На допросе твоя придворная дама сказала, что принцесса сбегает из дворца. Много всего выдала. Только вот про отравление молчит, — сжал зубы Даррел. Он едва сдержал себя от того, чтобы не ударить кулаком по столу, как отец. От императора в нем было больше, чем он сам думал.

Их разговор затих на этом — нечего было больше обсуждать. Этель чувствовала себя мерзко. Чувство вины не покидало ее — и перед Томом, и перед Белль, и перед Даррелом. И перед отцом тоже. Она разочаровала его. Подвела брата. Сделала больно Тому — он ведь никогда так и не узнает, почему та, которую он будет ждать, не придет к нему. И не скажет в ответ, что он ей нравится тоже. Да, она действительно была слишком эгоистичной. Но разве это ее вина? Этель так воспитали — в уверенности, что она выше других, и что ей можно все.

Прежде, чем уйти, Этель незаметно поймала старшего брата за руку и заглянула в его глаза. В ответ он улыбнулся ей краешком губ, словно говоря: «Все в порядке». Это все, что она могла сейчас сделать. Слова благодарности застряли в горле — а все из-за гордости!

Белль она тоже ничего не могла сказать. Даже когда та повторила:

— Прошу, не мучай моего брата больше. Он этого не заслужил.

Вместо ответа принцесса кивнула и отвернулась, обхватив себя руками. Ей снова хотелось плакать.

Белль и Даррел направились к двери. И принцесса оглянулась на них — удивительно, но они показались ей справной парой. Он — высокий, широкий в плечах, красивый, темноволосый. Она — хрупкая, женственная, изящная, с копной пышных пшенично-золотистых волос. И не скажешь, что воспитывалась среди низкородных — изумрудное платье сидит на ней великолепно, походка легка, плечи гордо расправлены. Они дополняли друг друга, словно огонь и лед. Тьма и свет.

— Я не согласна, — донесся до принцессы голос Белль.

— Что? — удивленно спросил Даррел.

— Не согласна, что только мужчины должны прощать и оберегать женщин. Как будто мы слабые. Мы тоже можем и прощать, и оберегать. И даже драться ничуть не хуже! — выпалила Белль.

Маленькая и хрупкая, что она о себе возомнила?

Однако вместо осуждения Этель почувствовала уважение.

Они ушли, а она забралась на подоконник, обняла ноги и тихо запела, приказывая самой себе не рыдать. Завтра она покинет дворец. А Том… действительно ли она должна оставить его?..