Глава 3

На следующий день после бала я впервые прочитала статьи о себе. После обеда Фэйра с торжествующей улыбочкой принесла прессу — подозреваю, тщательно отобранную. Это были лучшие столичные газеты и посвященный мне спец впуск журнала «Золото», который считался законодателем моды. Мое платье действительно произвело фурор — его обсуждали с восторгом и трепетом, а фотокарточки, на которых мы с Даррелом танцевали в воздухе, действительно смотрелись потрясающе. Я смотрела на себя — на чужую себя — и не узнавала. Будто это была не я, а какая-то другая Белль, красивая и грациозная. А вот на фотокарточки, где мы с принцем целовались, я смотреть не могла. Меня тут же одолевало смущение и мысли: «Зачем я это сделала?!»

Я до сих пор помнила мелодию, которая заставила меня вспомнить эпизод с родителями, и понимала, что Даррел хотел успокоить меня. Я была благодарна ему за это — слезы ведь действительно высохли. Поцелуй-спасение с привкусом сухого вина на губах навсегда осталось в моем сердце. Стало особенным воспоминанием. Волнительным и нежным. Но я не хотела признавать притяжение к Даррелу. Это было сродни признать поражение. Чувства к принцу страшили. И я старалась гнать мысли о нем подальше.

Зато в газетах и журналах все наперебой писали, что мы чудесная пара. Красивая, эффектная и влюбленная. О том, что я — темная (Светлая Тэйла, никак не привыкну к этому!), упоминали лишь вскользь, рассказывая, что я — последняя представительница рода Черного дракона, которая пропала пятнадцать лет назад после нападения демона, и чудесным образом нашлась. Мою историю преподносили как современную сказку о Линь[1], и хотя я любила Линь за отвагу и доброту, меня это порядком раздражало. Ведь газетчики не знали, как все было на самом деле. Они писали, что до восемнадцати лет я жила в Северной провинции, как обычная девушка, небогатая, но усердная, имела невысокий магический потенциал и «вполне определенное, но серое будущее, лишенное возможностей проявить себя». Так написал какой-то умник из «Столичной жизни». А потом мне вдруг стало известно, что я высокородная, богатая и могущественная. К тому же еще и невеста принца! И мое будущее из серого стало радужным!

Я знала, что народ любил такие истории. Положа руку на сердце, я и сама любила. Но одно дело, когда ты читаешь об этом в газете, а другое — когда ты и есть главная героиня, которой приписывали того, чего не было.

Кроме того, все обсуждали и наказанных высокородных, которые говорили обо мне гадости. Тут героем выставляли Даррела, который заступился за свою невесту. Этой новостью дворец добился двойного эффекта — высокородные поняли, что императорская семья настроена решительно, а народ остался доволен тем, что наглецов наказали. Многие недолюбливали высокомерных сынков из богатых семей, которые считали, что вправе творить все, что хотят.

Фэйра заметила вскользь, что эти новости перекрыли все нежеланные последствия. О ненормальном, который ворвался в Мраморный зал и кричал о приходе тьмы, не было ни слова.

Однако я понимала, что все не может быть так гладко, поэтому тем же вечером попросила Лею тайно добыть мне других газет, и она согласилась, хоть и не сразу. Прессу она принесла разную — и сегодняшнюю, и старую, и я с замиранием сердца принялась читать ее. Я понимала — та информация, которую найду, будет не самой приятной, ведь не зря в «Доме у озера» меня так старательно ограждали от прессы, а во дворце принесли лишь определенную. Но я хотела знать, что происходит на самом деле. Жить в иллюзии того, что все замечательно было страшно.

О себе я действительно нашла много интересного. И читала, сцепив зубы. В некоторых изданиях, по большей части желтых, мою жизнь разбирали едва ли не по дням. Внешность, характер, учеба, магические сила и потенциал — прошлись по всему. Меня выставляли по-всякому:

«Серая мышь узнала о том, что является графиней и наследницей дома Черного дракона прямо на Зимнем балу! Мы поговорили с некоторыми знакомыми будущей императрицы и выяснили о ней всю правду!»

«Простушка во дворце! Вчера — обычная девчонка без денег, связей и магии, сегодня — невеста принца. Среди высокородных ходят слухи о том, что его высочество околдован!»

«Типичная беспринципная охотница за деньгами, несмотря на юный возраст. По достоверным данным из академии магии Эверлейн, Изабелль А., известная, как невеста принца, сначала встречалась с другим представителем императорской семьи — кузеном его высочества Эштаном де Лоран, темным магом…»

Разумеется, газетчики прошлись и по моему темному дару. И сделали это с огромным удовольствием, нередко приписывая странные гипотезы, ведь об истиной причине нашего с Даррелом будущего брака они ничего не знали.

«Будущей императрицей будет темная. Неслыханное дело! Наследный принц бросил лучшую адептку академии магии Эверлейн ради темной! Свадьба уже скоро!»

«Никогда прежде в императорской семье не было темных магов. Чем это грозит для империи? Кризисом? Развалом? Или гибелью? Как известно, темная магия не приносит ничего хорошего, и появление темной в Небесном дворце усугубит отношение народа к императору».

«Удивительно, но факт — на севере империи активизировалась нечисть, пророчица Алтея говорила о наступлении тьмы, недавно во дворце был раскрыт заговор, а принц в это же время женится на темной магине. В высших кругах говорят о сговоре против императорской семьи. Но некоторые наши эксперты предполагают, что это попытка императора договориться с темными магами, которые медленно оккупируют империю и захватывают власть».

Газетчики писали обо мне и о моих близких без зазрения совести. Где-то они недоговаривали. Где-то откровенно привирали. Где-то утрировали.

Большими глазами я смотрела на собственную фотокарточку со школы, на которой корчила рожицы, не понимая, откуда они взяли этот раритет. Наверное, кто-то из подружек отдал… Или продал. Кроме фотокарточки я нашла статью на несколько полос «Вся правда о темной невесте принца». Там писали о том, какая я плохая и в качестве доказательства приводили интервью с несколькими незнакомыми девушками, назвавшимися моими одноклассницами. По их словам, я была мерзкой и наглой девицей, которая портила всем жизнь. Оскорбляла, забирала деньги и даже била.

А в конце этой статьи было написано, что я — убийца.

Сначала я даже не поняла, что это обо мне. И едва не закрыла газету. А после снова открыла и перечитала.

«Ко всему прочему ходят упорные слухи о том, что Изабелль Бертейл, ныне Изабель Ардер из дома Черного дракона виновна в гибели одной из адепток академии магии Эверлейн. Напомним, что в Ночь Зимнего свершения погибла одна из первокурсниц NN (имя мы разглашать не вправе). По официальным источникам, это произошло во время нападения нечисти на академию во время Зимнего бала. Однако по неофициальным данным за несколько часов до гибели NN поссорилась с Изабелль. Ссора переросла в драку, во время которой пострадали еще несколько адепток-старшекурсниц. Предполагаем, что причиной ссоры стала кража драгоценностей у NN, которые нашли в комнате Изабелль, то есть, поймали с поличным. Очевидцы сообщили нам, что Изабелль обещала отомстить NN, после чего ее нашли мертвой. Также нам стало известно, что за свое недостойное поведение Изабелль получила Черную метку, которую дают лишь самым ужасным адептам академии, чье поведение пугает и отталкивает. Многие граждане империи недовольны выбором невесты для всеми любимого принца Даррела. И дело не в том, что Изабелль обладает темной магией. А в том, что ее обвиняют в воровстве, насилии и даже убийстве. Однако эти факты старательно умалчиваются, и нам остается только гадать — умалчиваются от императорской семьи или только от народа?»

Когда я дочитала эту статью, то просто без сил опустилась на диван вместе с газетой, глядя в одну точку на стене и не слыша, как меня зовет Лея. И дело было не только в гадких обвинениях. Хэлли. Она… погибла? Ее имя не называют, но ведь речь явно идет о ней. Почему я об этом ничего не знаю? Почему меня обвиняют в ее смерти? Мы никогда не были близкими подружками, и, надо признаться, я была зла на нее после того, как она дважды предала меня, чтобы попасть в Клуб избранных, но я никогда не желала ей смерти. Я не хотела, чтобы так случилось. И я ничего не делала ей.

Ты должна быть сильной, сказала я себе. Ты должна быть сильной, ты должна…

Внезапно газету из моих рук вырвали — передо мной стоял Даррел и сердито смотрел на меня. Он все понял. И почему-то злился — я видела это по его глазам. Лея пыталась мне сказать, что его высочество пришел, но я, поглощённая своими мыслями, не слышала ее.

— Зачем ты это читаешь? — только и спросил Даррел.

— Я хотела знать правду, — ответила я тихо.

— Правды не существует, — отрезал он. — У каждого она своя. Разве не ясно?

— Я не знала, что обо мне пишут. И я не знала, что Хэлли… Что ее больше нет. — Я запустила пальцы в волосы. Меня била дрожь, и хотелось плакать, но я сдерживала себя. Если Даррел снова увидит, что я реву, точно решит, что я слабая.

— На нее напала нечисть во время бала. В ту самую ночь, — ответил Даррел с неожиданной грустью в голосе. — Это большая утрата. Мне жаль, что я был там и не смог защитить ее. Я многих не смог защитить, — вдруг вырвалось у него, и я вдруг поняла, что он до сих пор переживает. Еще в Костяном лесу Даррел упомянул об этом — о том, что имеет огромную силу, но не всегда может ею воспользоваться.

Я заглянула в его глаза и увидела печаль. Искреннюю, глубокую.

— Мне всегда приходится уходить, — повторил Даррел. — Ее проводили достойно, не переживай.

— Они пишут, что это я могла убить ее, — потерянно сказала я, все еще не веря в смерть Хэлли.

Даррел сел рядом и успокаивающе коснулся моего плеча.

— В подобных газетах могут писать все, что угодно. Обо мне однажды писали, что я влюблен в младшего принца империи Шио, с которым вместе учился в Сэйферил, — сказал он.

— И что, правда был влюблен? — улыбнулась я через силу.

— Разумеется, нет. Потому что младший принц еще не поступил, а старший уже закончил обучение, — рассмеялся Даррел. — Так что писать о тебе будут все, что угодно. Будет неприятно и даже больно. Ты будешь чувствовать негодование и ярость. Ты теперь ты должна держаться, поняла?

— Поняла, — ответила я.

— Обещаешь?

— Обещаю.

Он вдруг ободряюще улыбнулся и стал собирать разбросанные по всему дивану газеты и журналы, которые я читала. А я вдруг поняла, что чувствовал он, когда газетчики узнали о нем и Еве. Тогда для меня Даррел был злодеем номер один и, скорее не живым человеком, а абстрактным образом. Недосягаемым принцем, у которого, в отличие от меня, не было никаких проблем. Наверное, он чувствовал глухую ярость из-за беспомощности, и потому вел себя столь несдержанно по отношению ко мне. Я не оправдывала Даррела, но стала лучше понимать его поведение.

Какое-то время мы просто сидели рядом. Я приходила в себя, а он просматривал газеты, многозначительно хмыкая, а после вдруг одним движением рук превратил их в бумажных птиц, которые, весело вереща, разлетелись по комнате.

— Ты чего? — удивленно спросила я, оглядываясь по сторонам.

— Чтобы ты больше не читала разную ерунду.

Мне сложно было удержаться от улыбки.

— А зачем ты пришел ко мне? — поинтересовалась я.

— Разве у меня должен быть повод, чтобы прийти к своей ненаглядной невесте? — весело спросил Даррел. — Может быть, я пришел за продолжением.

— Каким еще продолжением? — недоуменно посмотрела на него я, а он вместо ответа коснулся указательным пальцем моих губ и тотчас получил шлепок по ладони — я автоматически ударила его. Растерялась, поняв, что он намекает на поцелуй. Даррел довольно улыбнулся.

— Я ведь был первым? Первым, кого ты поцеловала? — спросил он.

— Нет, — вздернула я подбородок. Еще чего, буду я признаваться ему, что он украл у меня первый поцелуй!

— Первым, я же знаю, — не поверил Даррел. — Но знаешь, для первого раза вышло неплохо. Ты меня впечатлила.

— А ты меня — нет, — отрезала я.

— Опять ложь, — сказал он и вдруг взял меня за руку, переплетая свои пальцы с моими. — Я знаю, тебе понравилось.

— У тебя самомнение размером с солнце, — хмыкнула я и попыталась высвободить руку. Не получилось. Впрочем, и пыталась я вяло. Мне нравилось чувствовать прохладу его рук. Становилось спокойнее.

— Я уеду на несколько дней. В Алейское герцогство, — сказал Даррел. — Пришел сказать тебе об этом.

— Зачем? — удивилась я. Алейское герцогство, небольшое, но гордое граничило с империей на юго-западе, занимая часть Лирского полуострова. Оно славилось прекрасной архитектурой и вкусной кухней.

— От имени отца поздравить нового герцога. Не скажу, что мне хочется туда лететь, но отец настаивает. После того, как я вернусь, мы отправимся в академию. Ты будешь скучать? — вдруг задал странный вопрос Даррел.

— Нет.

— Я тоже. Хорошо себя веди. И больше не плачь.

Он отпустил руку и коснулся моих распущенных волос. Поправил их, аккуратно заведя прядь за уши и ушел, оставив меня в оцепенении.

— Ваша милость, что случилось? — спросила меня Лея, которая тотчас появилась рядом. — Вы в порядке?

— Да, в порядке, — медленно ответила я. — Пора спать, верно?

Только вот сразу заснуть не удалось. Я думала то о Хэлли, то о статьях в газетах, то вдруг вспоминала прикосновения Даррела.

Я очень хотела повторить поцелуй-спасение. И мне не нравилось, что меня начинает тянуть к принцу с такой большой силой.

А ночью мне снился странный сон. В нем я была один на один с Хэлли в той самой аудитории, куда меня заманили. Она лежала у моих ног и плакала. А я будто была собой и не собой одновременно. Что-то во мне изменилось, но что?..

— Ты ведь дракон, да? Что ты со мной сделаешь? Что?.. — спросила Хэлли, со страхом глядя на меня.

— Ты меня предала. Зачем? — спросила я незнакомым голосом.

— Прости, прости меня, Белль, прости! Отпусти меня, умоляю!

— Ответь на вопрос. Зачем ты предала меня?

В моих глазах заклубилась тьма — я ничего не видела, кроме нее, и с трудом разбирала звуки. Последним, что я четко слышала, был обреченный вопрос Хэлли:

— Ты… Ты убьешь меня?

«Я не убийца!» — хотелось прокричать мне, и я проснулась, пытаясь отдышаться.

Стояла ночь. Темная зимняя ночь. Холодная и спокойная. Безмятежная.

Я подошла к окну и увидела, как от Небесного замка отплывает знакомый крылатый дирижабль компании «Вайс» в сопровождении гвардейцев крылатого полка на летающих ящерах. Бело-синий имперский флаг развевался на ветру, а глаза ледяного дракона на внешней оболочке каркаса блестели под лунным светом.

Значит, Даррел улетал сегодня. Это был его дирижабль.

Я проводила взглядом его дирижабль, чувствуя сожаление из-за того, что он покинул Небесный дворец.

Переведя взгляд далеко на север, куда сейчас выходили окна моей спальни, я заметила несколько тусклых звезд. Возможно, одна из них — звезда Хэлли. К глазам снова подступили слезы.

Великая богиня[2], пусть искра жизни Хэлли скорее достигнет своей звезды. И пусть великая светоносная богиня Агари[3] и тени судьбы подарят ей лучшее перерождение или мир бесконечного блаженства.

Думаю о Хэлли, я зажгла лавандовые свечи на подоконнике в знак своей скорби. Я больше на нее не злилась. Лишь сожалела, что все так вышло.