Я постоянно пребывала в состояние вязкой полудрёмы. Вроде бы как и ощущала, что со мной происходит, но ничего предпринять или понять не могла, потому что просто-напросто не имела на это сил.

Я кое-как догадалась, что, вот меня несут куда-то, потом меня укладывают в мягкую постель и укрывают одеялом, а затем я провалилась в глубокий сон, который прервался вот только, но не по моей на то воле.

На краю кровати, совсем близко ко мне сидел Игорь, держа в руках стакан воды и едва ли не горсть каких-то таблеток. Он сверялся с какой-то бумажкой и рассматривал гору упаковок из-под лекарств с откровенным сомнением.

– Да уж, не хило ты, Ада, простыла, – пробормотал он мне и протянул стакан, а за ним первую из тех таблеток, что необходимо было выпить. Я безоговорочно повиновалась, даже не спросив, что это вообще и от чего. Было так плохо, что лишь бы помогло… Проще стало дышать сразу после спрея, видимо, подействовал эффект заморозки, как такое бывает у дорогих лекарств такого типа. Я-то обычно в таких случаях «Ингалиптом» перебивалась.

Но даже моё больное сознание было способно забить тревогу по поводу того, где это я нахожусь. Так что, съев все пилюли, какие мне выдали, я поинтересовалась:

– А мы… где? – голос у меня был сиплым и тихим, но, думаю, Игорь всё-таки разобрал, что я сказала.

– У меня дома.

Вот тебе на, приехали…

– А что я тут делаю?

– Пытаешься нормально вылечиться и не заработать себе осложнения.

– Понятно.

Вот, в общем-то, и поговорили. Меня на бодрствование не хватало, даже несмотря на беспокойство, одолевавшее меня по поводу того, что я вообще-то дома у своего начальника, которого почти не знаю, но в которого влюблена. Организм требовал покоя, и было решено подумать обо всём тогда, когда выйду из состояния полумёртвой амёбы.