Я схватил Аду на руки, просто потому что мне этого безумно захотелось, но оправдание какое-то придумал. И наше медленное шествие стало для меня настоящей пыткой: всё моё естество требовало взять и прижать девчонку к стене и целовать, целовать, целовать.

Я почти сорвался, когда смотрел, как сверкают её глаза, и как она облизывает свои губы. Ничего более соблазнительного в жизни не видел, и ещё хуже становилось оттого, что я понимал: Ада делает это не нарочно, все её чувства написаны на её лице без преуменьшений и каких-то там кривляний. Эта искренность подкупала.

Но в какой-то момент я вдруг подумал, что эта девушка лишь очарована моментом, а когда между нами что-то произойдёт, или я просто не сумею остановится, она начнёт думать обо всём этом, как об ошибке. Я этого совсем не хотел. У неё всё должно быть хорошо, без всяких сомнений, а не как попало, в коридоре квартиры, с мужчиной, которого она даже не любит.

В комнату я зашёл следом за ней, какое-то время всё ещё не отрывая взгляда от её лица, рассматривая его почти близко. Вдыхая её запах, который стал для меня самым настоящим наркотиком. Но потом пришлось повернуться спиной к ней, чтобы достать из дурацкого шкафа дурацкую футболку.

– Вот, держи, – я повернулся к ней, а она уже сидела на кровати. На моей кровати.

Я специально поселил её в своей комнате, чтобы всё тут пропиталось ею. Сейчас мне это не казалось такой уж хорошей идеей, потому что, когда она вернётся к себе домой и здесь её уже не будет, я сойду с ума от дикой тоски.

– Спасибо, – буквально прошептала Ада, не поднимая взгляда. Да, молодец, не провоцируй меня лишний раз, я же не железный.

Я просто ушёл, оставил её наедине с собой, потому что причин оставаться у меня больше не было. А хотелось, чтобы просто хотя бы любоваться ею, даже не прикасаться.