Глава 11

— Твое свадебное платье все еще висит в шкафу, — едко говорит мне мачеха, когда мы остаемся одни на кухне после моего приезда.

Папа почти сразу уехал по каким— то своим делам, а мои младшие братья еще в школе.

— Оно мне не нужно, Азиза, — едко говорю я. — Если ты не поняла с первого раза, то уточню — никто не собирается праздновать эту свадьбу. Я выйду замуж в одном из своих вечерних платьев, которые остались здесь.

— Ой, Мира, не говори глупости! — отмахивается она. — Это же ты. Никогда не поверю, что ты выйдешь замуж в чем попало, будь свадьба пышной или нет.

— Почему же в чем попало? — усмехаюсь я. — У меня очень дорогие платья. Если только ты не раздала их, пока меня не было.

Азиза всю жизнь требовала от папы сократить мои расходы, потому что я, обладая от природы хорошим вкусом, либо покупала дизайнерские наряды, либо шила на заказ, чтобы отличаться от других сверстниц. Конечно, деньги на это уходили немалые, но я всегда умела уговаривать папу, в отличие от нее, вот она и бесилась.

— Ой, очень мне нужно лазить в твоей гардеробной! — фыркает она, но по ее бегающим глазкам я понимаю, что оказалась права.

Вот ведь гадина! Мне эти наряды ни к чему теперь, но я бы лучше сама их подарила своим многочисленным кузинам, чем эта стерва раздала бы все своей такой же стервозной племяннице.

— А вообще, это даже правильно, — притворно вздыхает Азиза. — Учитывая, в какую семью ты выходишь замуж, праздновать нам нечего.

— И что это значит? — сердито спрашиваю я.

— Да ладно тебе, Мира! Твой муж раньше был таксистом. Подумать только — таксистом! Не будь ты порченным товаром, то он даже на порог нашего дома не ступил бы. Кто вообще его предки и родственники? Какие— то нищие без роду и племени.

Меня колотит от ее снобизма, потому что я знакома не только с мамой, но и с несколькими ближайшими родственниками Мурада, и, все они люди достойные и порядочные.

— Не тебе говорить о происхождении, Азиза, — считаю своим долгом напомнить ей кто она. — Когда ты выходила замуж за моего отца, твои родители были более нищими, чем этот таксист когда— либо. А что касается порченного товара, то в этом доме он только один. Или ты думаешь, что моя мать не рассказала мне о том, что перед тем, как выйти замуж за папу, ты была его любовницей? Лицемерка!

— Ах ты дрянь! — визжит она во всю глотку, пока ее лицо покрывается уродливыми красными пятнами. — Да как ты смеешь?! Я все расскажу твоему отцу! Он вырвет твой поганый язык!

— Его уже ничего не может удивить, так что рассказывай. И вообще, иди ты к черту, Азиза!

Я ухожу, игнорируя ее дальнейшие крики возмущения, громко хлопая за собой дверью, но в коридоре неожиданно сталкиваюсь нос к носу со своей кузиной Лейлой.

— Ляля?! — не могу поверить своим глазам. — Что ты здесь делаешь?

— Вчера приехала, — говорит она, с опаской косясь на дверь кухни. — Ты снова поссорилась с Азизой?

— А ну— ка пойдем ко мне, — тяну ее за локоток к лестнице, спеша побыстрее убраться от мачехи. — Ты не говорила мне, что собираешься приехать, предательница! Мы ведь только позавчера созванивались.

— Ты тоже не говорила, что собираешься замуж за Мурада, — язвительно говорит Ляля и я мысленно чертыхаюсь, потому что вообще не хотела это с ней обсуждать.

Видимо, нам обеим есть что рассказать друг другу.

* * *

— Ты совершаешь огромную глупость! — говорит Ляля, когда я рассказываю ей о том, что брак с Мурадом фиктивный и скоро мы разведемся. — Зачем тебе слава разведенки? Если только…

— Если только что?

Я вижу, что Лейла мнется и понимаю, что она скажет что— то неприятное для меня. Так и происходит.

— Ты ведь не пытаешься таким образом оправдать тот факт, что уже не невинна? Для следующего замужества?

Ее слова больно бьют меня, потому что от кого, от кого, а от Ляли я такого не ожидала.

— Так вот что ты обо мне думаешь?! Что я действительно развлекалась в Европе с мужиками и теперь пытаюсь скрыть это статусом разведенки?

— Нет, Мира, но я никак не могу найти объяснения тому, что ты сама лезешь в эту петлю! — тут же оправдывается Лейла. — Ты скрывала от меня очень многое, когда я была уверена, что мы полностью откровенны друг с другом. Что в прошлом, что сейчас.

— Ты прекрасно знаешь, почему в прошлом я не говорила с тобой о своем готовящемся побеге. Ты бы меня сдала для моего же блага и не отрицай это!

— Не отрицаю, — вздыхает Ляля. — Но сейчас, почему ты мне не рассказала о дяде Анваре?

— Представь себе, я хотела это сделать при личной встрече! И я сейчас говорю правду, Ляль. Я ведь не за кого-то там выхожу, а за Мурада. Твоего Мурада! Я хотела увидеть твою реакцию воочию, чтобы точно знать, что тебя это не задевает.

— Он давно не мой, Мира, и мне давно плевать на ком женится и с кем спит Мурад, — начиная злиться, отрезает Лейла. — Я замужняя женщина и я люблю Тимура, что бы ты не думала о наших отношениях. Я ведь не бросаюсь к тебе с обвинениями, что ты все еще неровно дышишь к моему мужу, потому что знаю, что это не так!

— Я верю, что ты больше не любишь Мурада, но мне нужно было убедиться, что тебя это никак не заденет, — пытаюсь объяснить ей.

Потому что меня задело то, что она вышла замуж за моего жениха, хоть я и знала, что сама Ляля этого нисколько не хотела.

Она смотрит на меня с непониманием, но постепенно до нее, видимо, доходит, потому что Ляля перестает хмуриться и неловко отводит взгляд.

— Закроем тему с бывшими, — решительно говорит она. — Я возмущена тем, что ты вообще придумала этот глупый план. Ну зачем, Мира?! А Мурад? Он ведь всегда казался мне таким трезвомыслящим человеком, а тут взял и согласился на твою авантюру.

— Мне плевать на свою репутацию, Ляля. Ты не понимаешь и никогда не понимала. Твои родители любят тебя и только один раз, насильно выдав за Тимура, твой отец заставил тебя поступить по— своему. Мой же делает так всю мою жизнь. Я люблю его, но чем старше и самостоятельнее я становлюсь, тем сложнее мне мириться с его отношением ко мне. А в доме Мурада… Я ведь рассказывала тебе про тетю Разию, Ляля. И про пельмешка. Я счастлива с ними, понимаешь? Они стали для меня большей семьей, чем когда-либо были мои родные родители. И если вины мамы в этом нет, то папа точно ничего не сделал, чтобы подумать в первую очередь о счастье своих детей, а потом о своем. Он эгоист, Ляля, и ты это прекрасно знаешь. Да он даже твоим отцом руководит, что уж говорить обо мне! Я просто не смогу ему противостоять, а в очередной раз он меня точно не выгонит из дома. Скорее запрет пожизненно, чтобы не позорила его имя.

Лейла смотрит на меня с жалостью, а потом внезапно всхлипывает и из ее глаз начинают капать слезы. Ляля всегда была доброй душой, но сейчас, из-за беременности, она стала очень эмоциональной.

— Да ладно тебе, не плачь, — хлопаю ее по руке. — Все будет хорошо, вот увидишь. Про Мурада ты была права, он порядочный мужик, так что в нем я уверена. Если только ему не взбредет в голову жениться в ближайшее время, я еще смогу пожить с тетей и Амиром несколько месяцев, а то и полгода. Потом придумаю что-нибудь. Все лучше, чем жизнь в этом доме с Азизой. Ее визги вызывают у меня мигрень.

Она слабо улыбается и снова вытирает слезы.

— Если захочешь переехать в Москву после всего, мы с Тимуром поможем, — предлагает Ляля.

Я глажу ее по едва заметному животику, не желая развивать эту тему, потому что никогда не соглашусь. Не хочу ничем быть обязанной Тимуру. Он и так терпеть меня не может после всего, что было.

— Разве он не должен быть больше?

— Врач говорит, что некоторые набирают ближе к концу беременности, — вздыхает Лейла. — Меня тоже это беспокоило. Кстати, я ведь и приехала потому, что до моих родов Тимур больше не сможет вырваться с работы. Думала, устрою сюрприз, мы с тобой встретимся где-нибудь в кафе или у нас дома, заодно и с пельмешком твоим познакомлюсь, а ты сама мне такой сюрприз тут устроила.

— Я бы предпочла, чтобы об этом «сюрпризе» вообще ни одна живая душа не узнала, но чувствую, без нашей родни завтра не обойдется, хоть я и просила папу никого не приглашать, — вздыхаю я.

— Человек тридцать точно будет, — сочувствующе морщится Ляля. — Моих родителей и меня с Тимуром точно пригласили, а учитывая всех наших тетушек и дядюшек с их детьми…

Вот блин! Надеюсь, Мурад меня не убьет за это.

* * *

После ухода Ляли, я нахожу в своей гардеробной одежду, которую Азиза еще не успела раздарить и просмотрев все вечерние наряды, решаю надеть светло— лавандовое платье а— силуэта в пол.

Примерив, убеждаюсь, что оно мне все еще впору и покрутившись перед зеркалом, понимаю, что это действительно хороший вариант. Нарядно, но не слишком. Вполне подходит для нашей ситуации.

Мне настолько не хочется видеть мерзкую рожу мачехи, что я не спускаюсь на ужин, лишь позже захожу в комнаты младших братьев, с которыми давно не виделась, и уже у них беру себе немного чипсов и шоколада. Позвонив тете Разие и справившись о пельмеше, смотрю фильм в своей комнате и ложусь спать.

В день икс нет никакого волнения. Я спокойно завтракаю, укладываю волосы в высокую прическу, делаю легкий макияж и надев отпаренное платье, выхожу к собравшейся родне. Ляля была права, пришли дяди, тети и их дети. Только ее самой еще нет.

— А где Ляля? — спрашиваю у ее матери после того, как принимаю всеобщие поздравления.

— Сейчас они с Тимуром подъедут, ее мутило с утра, — объясняет тетя, гладя меня по руке. — Ты прекрасно выглядишь, Мира.

— Спасибо, — улыбаюсь искренне, потому что она всегда была добра ко мне и я проводила в ее доме вместе с Лейлой едва ли не больше времени, чем в своем собственном.

По традиции, жених сам за невестой не приезжает, посылает своих родственников, поэтому, я уже не слишком беспокоюсь о том, что Мурад рассердится из— за собрания в нашем доме. Сам ведь он этого не увидит, а я могу потом сказать, что их было меньше, чем ему рассказывали.

Лейла приезжает за пять минут до того, как меня забирают, так что я успеваю только поздороваться с ней. Родственники Мурада спешат поскорее меня увезти, даже поесть не остаются, так что после церемонии никаха, меня усаживают в машину и везут в дом тети Разии, из которого я только вчера уехала.

Тетя встречает меня первая, как и полагается свекрови, угощает медом и обняв, ведет в дом. Как же я радуюсь, поняв, что тут не больше десяти человек! Да и те, после поздравлений, чинно пообедав, уходят, оставляя нас вдвоем, словно это самый обычный день. Мурад, как и полагается жениху, исчез из дома еще утром, а малыш все это время проспал в спальне.

— Самая странная свадьба в моей жизни, — весело говорит тетя, проводив последнего гостя.

— Я пойду к Амиру, — одновременно с ней говорю я и мы обе смеемся.

— Он вчера без тебя так капризничал, что Мураду полночи пришлось ходить с ним на руках, — признается она и у меня сердце сжимается от накативших эмоций. Неужели Амирчик тоже скучал по мне?

Я еще не видела его сегодня, поэтому спешу побыстрее пойти в спальню. Тихо прикрыв за собой дверь, подхожу к детской кроватке и улыбаюсь при виде своего сладко посапывающего пельмешка. Поверить не могу, как соскучилась по нему за одну ночь!

— Не проснулся? — заглядывает к нам тетя.

— Нет, — говорю тихо. — Я, пожалуй, переоденусь. Так хочется есть, тетя! Если бы гости так рано не ушли, тебе пришлось бы контрабандой проносить мне еду сюда.

— Мама, — неожиданно говорит она. — Хоть и временно, но я теперь твоя свекровь, Мира. Называй меня мамой.

— Хорошо, мамочка, — дразнюсь я, пытаясь скрыть свою неловкость, неизвестно почему возникшую после ее слов. — А ты обещаешь быть лояльной свекровью?

— Только если ты будешь лояльной невесткой, — усмехается она.

* * *

В конце концов, согласиться на этот фарс с фиктивным браком меня сподвигла забота Самиры о моем сыне. Я наблюдал за ней несколько дней и пришел к выводу, что она действительно привязана к нему и это не притворство. Учитывая, что у Амира еще нескоро появится настоящая мачеха, на данный момент мне выгодно, чтобы его воспитывала именно Самира, да и моя мать ее любит.

Разговор с ее отцом — другое дело. Он прошел легче, чем я думал. Анвар по— деловому подошел к вопросу нашего брака с его дочерью и дал согласие, не вдаваясь в подробности. Но как же мне сложно было сидеть напротив него, делая вид, что я не презираю его.

В день свадьбы я с утра наведываюсь в дом, который построил на соседней улице, и осмотрев его в последний раз, окончательно прихожу к решению продать. Он слишком большой и неуютный, но Луиза хотела жить во дворце, так что я уступил. Теперь, когда ее нет, он так и будет пустовать, так почему бы не продать?

Договорившись со знакомым риелтором, встречаюсь с муллой, который заключает брак, и когда с этим покончено, обедаю в любимом ресторане и еду домой. Мама как раз позвонила и сообщила, что гости разошлись. Все дела решены и я завтра спокойно смогу уехать в Москву, потому что в понедельник выходить на работу.

Какая ирония. Сегодня женился, а завтра уже оставляю свою новобрачную и уезжаю от нее в другой город. Уверен, слухи будут животрепещущие, но мне некогда думать еще и об этом. Самира с ее ядовитым языком себя в обиду не даст, а я и так помог ей больше, чем любой другой человек. Хватит. У меня и своя жизнь имеется.

Как только я захожу в дом и иду на кухню в поисках женщин, то на пороге нос к носу сталкиваюсь с Самирой, которая, очевидно, собиралась выйти. Она буквально врезается в меня. Ее ладони упираются в мою грудь и их тепло проникают сквозь ткань рубашки, отчего волоски на руках встают дыбом и меня едва не передергивает. Пока она растерянно хлопает глазами, пытаясь восстановить равновесие, я хватаю ее за запястья и отстраняю от себя.

— Ой, привет! Тетя прилегла отдохнуть, ты будешь обедать? — отойдя на шаг, предлагает она.

— Я думал, что когда ты получишь желаемое, то перестанешь быть такой обходительной, — с сарказмом намекаю на ее отказ подать мне ужин в прошлом.

— Ну, как хочешь, — пожимает она плечами, не ведясь на провокацию и я неожиданно чувствую… разочарование?

Самира вела себя скромно и мило с момента моего приезда, потому что хотела меня задобрить. Но какой ей смысл продолжать играть роль теперь, когда наш брак состоялся? Я ведь знаю, что она не такая. А я ненавижу лицемерие.

— Прекращай это, — требую грубо и она смотрит на меня округлившимися в недоумении глазами.

— Что именно?

— То, что ты делаешь. Веди себя, как обычно.

Я понимаю, что звучу абсурдно, но ничего не могу с собой поделать. Она бесит меня. Еще и вырядилась, как на праздник. Лицо намалевано, волосы собраны в высокую прическу. В паре с неказистым домашним платьем вид абсурдный.

— Не знаю, в чем твоя проблема, но я веду себя так же, как и всегда, — задирает нос маленькая стерва, глядя на меня снизу вверх с таким видом, словно я букашка под ее ногами, и, я с облегчением вижу знакомое мне выражение на ее лице.

Так гораздо легче общаться с ней, потому мы с ней не можем по— другому. Это кажется слишком странным и неестественным.

— Вот и хорошо. Я ненавижу лицемеров.

— Сам ты лицемер! — возмущенно открывает рот Самира. — Какая муха тебя сегодня укусила, Мурад? Или ты специально выводишь меня из себя от нечего делать? Обвиняешь меня во всех грехах, тогда как сам все время грубишь и насмехаешься. Я думала, что ты, наконец, перерос это, потому что в этот свой приезд вел себя на удивление мирно и благородно, но видимо, зря радовалась. Не знаю в чем причина твоего внезапно изменившегося настроения, но лучше, пожалуй, пойду, пока ты меня снова не спровоцировал на слова, говорить которые я не хочу.

Я не останавливаю ее. Не хочу находиться рядом с ней, поэтому остаюсь на кухне. Всю жизнь будучи реалистом, я редко занимался самообманом, так что мне становится стыдно перед самим собой за эту слабость, потому что правда в том, что брак, хоть и фиктивный, стер некоторые границы и мне теперь легче представить, что я прикасаюсь к ней. Если раньше я игнорировал такие мимолетные фантазии, потому что не имел на это права, то теперь оправданий еще меньше. Самира не просто красивая девушка, от нее исходит редкая аура первобытной, дикой сексуальности, которая всегда влекла мужчин, и как бы умом я не хотел игнорировать это, изголодавшееся тело не всегда согласно с ним. Приходится постоянно напоминать себе, что под красивой оберткой спрятана очень горькая конфета, которая не принесет сладости, оставив после себя лишь разочарование. Хорошо, что мне не придется жить с ней под одной крышей после сегодняшней ночи, а потом…

В Москве я о ней даже не вспоминаю. Полагаю, это простая физиология и проблема исчезает, если держаться от ее источника на расстоянии.