Глава 10

— Завтра я собираюсь поговорить с твоим отцом, — заявляет мне Мурад спустя пару дней. — В конце недели мне нужно ехать обратно в Москву, поэтому нет смысла тянуть дольше.

У меня в груди все холодеет от страха.

— О чем ты собираешься с ним говорить? — спрашиваю, затаив дыхание.

Моя рука с тарелкой, зажатой в ней, замирает в воздухе и он выразительно смотрит на нее, намекая, что ждет свой ужин. Я спохватываюсь и ставлю перед ним тарелку, присаживаясь напротив. Тетя не стала к нам присоединяться, а Амир спит, так что на кухне мы с его папой вдвоем.

— Хочу понять, как с ним можно договориться. Если он будет настроен враждебно, то просто сообщу, что мы женимся в субботу. Все— таки, даже если брак фиктивный, я не могу заключить его без согласия опекуна, да и проблем он нам все равно доставит, если почувствует себя оскорбленным.

— То есть ты согласен? — не могу поверить в свою удачу.

— Согласен, — безо всякого выражения говорит Мурад.

— Но папе может показаться странным, что мы, вдруг, решили тихо пожениться как раз тогда, когда он решил забрать меня домой, — размышляю я вслух, пытаясь придумать, как бы лучше это преподнести отцу.

— Не покажется, потому что я овдовел всего три месяца назад и с моей стороны жениться тихо — самый оптимальный вариант. Иначе, люди просто не поймут, — возражает Мурад.

Да, тут он прав. Если мужчина овдовел, то он вполне может жениться через несколько месяцев без общественного осуждения, тем более, имея маленького ребенка, которому нужна мать, однако, если он закатит пир и пригласит гостей, то это уже неправильно и непорядочно. Папа точно не сможет ничего сказать против. Едва ли он рассчитывает выдать меня замуж после всего, что я натворила, а Мурад, хоть и из простой семьи, но богат и считается теперь хорошей партией. Лучше, чем я заслуживаю, по мнению окружающих.

— Спасибо тебе, Мурад, — благодарю его искренне, потому что, как бы я к нему не относилась, я понимаю, что далеко не каждый человек согласился бы на такую аферу. — Я знаю, что попросила о немалом и ты совсем не обязан был мне помогать.

— Ты ведь тоже помогаешь моей матери, — скованно говорит он. — Услуга за услугу, Самира.

Я не спорю. Понимаю, почему он отнекивается и пытается выдать это не как огромное одолжение. Все— таки, не в таких мы отношениях и это, наверное, самая правильная реакция. Мурад может стать моим мужем в глазах людей, но он никогда не будет для меня больше, чем мужчина, с которым нас связывает лишь взаимная неприязнь друг к другу. И мне лучше не забывать об этом.

* * *

Мурад не делится подробностями своего разговора с моим отцом, лишь сообщает, что тот согласен на брак и настаивает, чтобы меня в день свадьбы забрали из его дома, как и полагается по нашим традициям.

— Я ему уже сказал, но ты тоже повтори, что не должно быть никаких гостей и огласки, — требует от меня мужчина в то утро, когда папа должен заехать за мной.

— Я за этим прослежу. Ему и самому не выгодно предавать все огласке. Тетя, ты ведь скажешь мне, если у вас что— то пойдет не так? — умоляюще смотрю на тетю Разию.

Свадьба уже завтра, так что пельмеш на сегодняшний день и ночь остается на ее попечении без меня. Я держу его на руках, зная, что буду скучать, и пытаясь насладиться последними минутами вместе. Это, конечно, глупо и расстаемся мы лишь на сутки, но я скучаю по этому мальчику даже когда он спит, так что ничего не могу с собой поделать.

— Ну что у нас может пойти не так, Мира? — смеется надо мной тетя. — Ты зря переживаешь.

Я целую пухлую ручку пельмешка и он улыбается мне, пуская слюни, бегущие по подбородку вниз. Из— за режущихся зубов малыш в последнее время стал настоящим слюнявым фонтанчиком.

— Ты будешь хорошо себя вести с бабушкой, да пельмеш? — серьезно спрашиваю у него.

Он в ответ цапает меня за нос пальчиками и в этот момент раздается сигнал автомобиля у наших ворот.

— Тебе пора, — говорит тетя, забирая у меня Амира.

Я целую его в щечку на прощание, а потом целую так же и тетю, прежде чем подхватить свою сумку и выйти к ожидающему отцу. Сев в машину на заднее сидение, понимаю, что сегодня он без водителя, а значит, хочет поговорить со мной наедине прежде, чем мы доберемся до дома, где ждет моя вездесущая мачеха, и мысленно готовлю себя к очередному спору.

— Привет, пап, — здороваюсь, устраиваясь поудобнее и избегая его взгляда в зеркале заднего вида.

— Здравствуй, Мира, — мрачно говорит он.

А потом между нами повисает напряженная тишина.

Мы почти подъезжаем к нашей улице, когда папа решает нарушить молчание.

— Я надеюсь, на этот раз твоя свадьба состоится и ты не наделаешь глупостей, Мира, — говорит он.

— Ты разве не против того, что я выбрала жениха сама?

— Он не самый худший вариант, — бесстрастно замечает папа. — Ты могла выйти за какого— нибудь нищеброда.

Хотя я десятки раз сама называла Мурада этим словом, мне, вдруг, становится неприятно слышать его от отца. Потому что жизнь научила меня тому, что не деньги делают человека, а его душа. И как бы я не любила своего отца, я теперь с горечью осознаю, какой он циничный и ограниченный человек. Я и сама недалеко от него ушла.

— Я проверил как у него обстоят дела в Москве, расспросил знакомых, — продолжает папа. — Честно говоря, его дом здесь похож на лачугу и это вызывает сомнения.

— Это дом его матери, у Мурада есть и другой, — почему— то защищаю я его.

— Я уже видел, — усмехается папа. — И счета его в нашем банке проверил. Ты же знаешь, у меня везде есть полезные люди. Он действительно богат, Мира, так что полагаю, ты с умом сделала свой выбор.

Я молчу, потому что не хочу продолжать этот неприятный разговор. Папа думает, что я ухватилась за шанс охомутать богатого и молодого вдовца. Пусть думает. Мне все равно его не переубедить. Плюс в том, что он хотя бы не возражает против свадьбы и не станет мне мешать осуществить задуманное.