Глава 26

На лице папы не дергается ни один мускул. Он слегка улыбается и кивает на стул рядом с собой, словно ожидал, что я приду. Только по глазам вижу, что он тоже удивлен. Как и дядя Бекхан, который громко приветствует меня.

— Анвар, ты почему не сказал, что Мира придет? — спрашивает Ахметов у папы, когда мы все усаживаемся.

— Я и сам не был уверен, — ведет плечами папа. — Мира вроде говорила, что не с кем оставить ребенка.

— В последний момент няня освободилась, — поддерживаю я его ложь.

— Ну вообще, женщинам лучше сидеть дома и самим заботиться о своих детях, — заводит свою любимую шарманку дядя Бекхан.

— Полностью согласен, — улыбается старик Тагиров, многозначительно переводя взгляд с меня на папу. — Если не держать дочерей и жен дома, то они становятся позором семьи рано или поздно. Свобода кружит им голову, вам так не кажется, Анвар?

Вот урод, да он явно намекает на меня! Что он вообще знает?

— Мне кажется, все зависит от человека, — спокойно отвечает папа. — Некоторые люди, как дочери, так и сыновья, даже живя под крылом родителей умудряются совершать то, что не красит их род. Как раз на днях мне мой знакомый жаловался, что его сын, оказывается, тайно женился на русской. А он ведь уже муж достойной женщины из хорошей семьи.

Тагиров так же, как и папа, хорошо держит лицо, но я замечаю, как он бросает мимолетный злобный взгляд на своего сына. Неужели, папа намекает на Булата-младшего? Ух ты, а сидеть со стариками куда интереснее, чем слушать сплетни Анисы и ее подружек!

— Да, чего только не случается! — махает рукой дядя Бекхан. — Поэтому, детей нужно правильно воспитывать с младенчества. Вот мой сын ни слова против меня не говорит. Потому что сам воспитывал, не давал жене с ее мягкотелостью вмешиваться. Наши с тобой внуки, Булат, так же будут воспитываться. Достойные будут дети.

— Дай-то Бог! — кивает Тагиров. — А у вас есть внуки, Анвар? Кроме пасынка дочери? Ведь, насколько я понимаю, это ребенок первой жены Мурада… Трагическая смерть, мы все были в шоке, когда ее сбила машина. Очень внезапно и неожиданно. Но зато Самире повезло, из сиделки стала женой.

— Булат, хм… ну что ты… — неловко откашливается Ахметов, явно не ожидающий такого прозрачного намека.

У меня же внутри разгорается бешеная ярость из-за слов этого мерзкого старикашки. Связать смерть Луизы с моим браком… Да как он смеет?! Я больно щипаю себя за руку, лишь бы сдержаться, хотя это мало помогает.

Только папа остается, как всегда, невозмутим, взбесив меня еще сильнее отсутствием реакции.

— Нет, у меня внуков нет, мои дети еще слишком молоды, — отвечает он на первый вопрос, игнорируя наглый выпад Тагирова.

— Кстати, где твой муж Самира? Я с ним еще не знаком, — пытается разрядить обстановку Ахметов.

— Я разговаривал с ним недавно, он где-то здесь, — отвечает за меня Тагиров. — Булат, иди, найди его, — обращается он к своему сыну и тот, как послушный щенок, бежит исполнять приказ.

Я не могу не сравнить его с Мурадом, ведь они ровесники, удивляясь, как мужчина может терпеть к себе такое отношение. Мой муж не стал бы. И я лишний раз убеждаюсь в этом, когда Мурад присоединяется к нам за столом. Он вежливо пожимает руку моему отцу и дяде Бекхану, а потом садится рядом с Тагировым-старшим. Я же не могу оторвать взгляд от девицы, которая приперлась вместе с ним и Булатом-младшим. Она нагло уселась рядом с Мурадом, игнорируя место рядом со мной, что было бы более уместно для женщины, и теперь кокетливо улыбается, игнорируя мое присутствие и даже ни разу не посмотрев в мою сторону.

— А-а-а, любимая дочь пришла, — подшучивает над Тагировым дядя Бекхан. — Ни на шаг от тебя не отходит, Булат, не то, что мои пустоголовые девицы. Весь вечер сплетничают.

— Ясмина — преданная дочь, — отвечает Тагиров. — Даже не знаю, как буду жить, когда она тоже выйдет замуж.

Ясмина, значит. Я так и думала. Надо признать, девушка она красивая. Даже очень. И судя по наряду, с чувством стиля тоже порядок. Стерва!

Я зорко слежу за каждым взглядом и движением Мурада, чтобы не пропустить, если он ей, все же, симпатизирует. Будь я мужчиной, то точно заинтересовалась бы.

— А что, в вашей семье планируется еще одна свадьба? — спрашивает папа и лучше бы он молчал.

Ясмина кокетливо опускает глазки, искоса наблюдая за Мурадом, и мне хочется плеснуть в нее вишневым соком из своего бокала.

Боже, ну что я за размазня! Королева стерв, ха-ха-ха! Да просто неудачница, которая даже эмоции свои не может держать под контролем! Эта Ясмина обыграла меня по всем фронтам, не сказав даже ни слова. Потому что такая и не скажет. Я для нее просто не существую, не представляю угрозы. Такие женщины действуют напрямую, их интересует лишь мужчина и ставят они именно на его реакции. Если я что-то сделаю или скажу, то просто буду выглядеть ревнивым посмешищем. Блин, блин, блин! Как же бесит!

— Кто знает, вполне возможно, скоро и Ясмина обретет свою семью, — размыто отвечает Тагиров.

Далее разговор идет на общие темы, но я все чаще замечаю на себе взгляд Мурада, что начинает напрягать. Может, он пытается что-то дать мне понять? Женщины в разговоре не участвуют, потому что к нам никто не обращается больше, поэтому, минут через десять я решаю, что уже можно встать из-за стола. Делаю это молча, не привлекая к себе внимания, и ухожу в уголочек потише, садясь за дальний столик, который только что освободили две женщины в возрасте.

Я ожидаю, что Мурад скоро присоединится ко мне, но этого не происходит. Вместо него, ко мне подходит папа и я сразу же напрягаюсь.

— Похоже, скоро у твоего мужа появится еще одна жена из влиятельной семьи, — без предисловий говорит он, садясь рядом со мной.

— Не появится, — отрезаю твердо. — В отличие от тебя, Мурад достаточно меня ценит, чтобы не потерять из-за какой-то вертихвостки.

— Самира… — устало вздыхает папа, не споря со мной и не одергивая, как обычно. — Я говорю это не потому, что хочу задеть тебя. Что бы ты обо мне не думала, но я люблю тебя. Я прощал тебе то, чего не простил бы твоим братьям. Не сосчитать, сколько раз мне приходилось сидеть с опущенной головой или выслушивать подобные грязные намеки из-за тебя. К счастью, мнение Тагирова волнует меня в последнюю очередь и какие бы связи он не имел, это грязные связи, криминальные. За мной же стоят люди, имена которых никогда не смогут смешать с грязью. Иногда именно это имеет куда больший вес, чем все богатства, которыми может владеть человек.

— И зачем ты мне это говоришь? — приподнимаю бровь.

— Я пытаюсь сказать, что ты можешь рассчитывать на мою помощь, — говорит он, глядя на меня грустными глазами, от взгляда которых физически становится больно. Но не я одна виновата в наших испортившихся отношениях. Если бы он прислушивался ко мне, этого не случилось бы. — Твой муж работает на опасного человека и отказывать ему себе дороже.

— Мой муж не трус, он сам способен решить свои проблемы, папа. Мурад не станет прятаться за твоей спиной, даже если ты будешь его последней надеждой.

— Я уже понял, что он не лучшего мнения обо мне, — усмехается папа. — Но не хотелось бы видеть тебя вдовой. Поэтому, будь умнее, Мира. Не позволяй гордости сломать свою жизнь.

— Буду иметь в виду, — киваю после секундного размышления. — Спасибо, папа.

Я еще долго обдумываю этот разговор после его ухода, продолжая сидеть в сторонке, поэтому не сразу замечаю, как ко мне приближается Ясмина.

— Привет, — фальшиво улыбается она, садясь за мой столик. — Мы не пообщались с тобой.

— То, что я сижу здесь одна, говорит о том, что я не настроена на общение, — даже не беру на себя труд поддержать ее игру.

— А Аниса сказала, что ты милая, — замечает Ясмина со смешком.

— Зависит от настроения. Зато я не притворяюсь, когда человек мне неприятен, и не расточаю ему фальшивые улыбки.

— Намек поняла, — словно я сказала что-то смешное, смеется эта гадина. — Но что мне непонятно, так это как Мурад на тебе женился, если ты не берешь на себя труд хотя бы притвориться вежливой.

— А его заводят стервы, — хмыкаю я. — Терпеть не может жеманных девиц. Я бы и не выбрала себе мужа, который ведется на бесстыдный флирт и прилипчивость отчаявшихся дешевок.

Глаза Ясмины злобно сужаются, но она глубоко вдыхает и не говорит того, для чего открыла рот. Наверняка, какое-нибудь ответное оскорбление, словно это может меня задеть. Все, чего мне сейчас хочется, так это свалить с этой нудной свадьбы и от этих неприятных людей.

— Ты можешь разбрасываться оскорблениями сколько хочешь, но это не изменит того факта, что Мурад женится на мне, — нагло заявляет бесстыжая девка.

— А тебе самой не стремно пускать слюни на мужика, которого только силой можно заставить жениться на тебе? — серьезно спрашиваю я. — Не то, чтобы он согласился.

— Я нравлюсь Мураду, дурочка! — снова смеется Ясмина. Может, она под кайфом или сумасшедшая? — Это он просто тебе сказал, что его заставляют, чтобы успокоить. Нельзя же быть такой наивной, Самира! Мужчины в принципе полигамные существа, им всегда мало одной женщины.

— Мне жаль тебя, если ты так считаешь. Думаю, на этом разговор можно считать оконченным. Ты все равно явно витаешь в каком-то своем мире фантазий, — встаю со стула, чтобы уйти. — Прощай, Ясмина.

— До встречи, Самира! Скоро мы будем часто видеться, — говорит мне вслед она, пытаясь оставить последнее слово за собой.

Ну-ну, еще посмотрим, тупица!

— Куда ты исчезла, я уже обыскался! — скоро находит меня обеспокоенный Мурад.

— Я была здесь, — говорю раздраженно. — Мы можем уйти? Я уже успела переговорить и с папой, и с твоей воздыхательницей, так что сил нет и дальше наслаждаться этой нудной вечеринкой.

Муж напрягается, хмуро разглядывая меня, хотя что он надеется увидеть? Побои? Выдранные волосы? П-ф-ф, словно я стала бы опускаться до драки!

— Хорошо, пойдем, — кивает он, беря меня под руку. — Тагиров уединился с новоприбывшими, так что прощаться не будем. Подойдешь к отцу перед уходом? Он все еще с Ахметовым.

— Нет, просто идем, — отказываюсь я.

Мне нужно убраться куда подальше, пока я не начала выкатывать ему претензии прямо на людях. Внутри все уже бурлит от гнева и возмущения, и, лучше бы Мураду побыстрее разобраться со своей бурной личной жизнью, пока я окончательно не потеряла терпение.