Глава 30

Черт, как же она бесит! Ненавижу, когда в Самире просыпается незрелая стервозина, но пытаться каждый раз быть понимающим и прощать ее сложно, когда она несет откровенную ересь. Нашла причину поругаться! Иногда мне кажется, что она энергетический вампир, которому хоть раз в месяц обязательно нужно на кого-то сорваться и поскандалить. И кто удостаивается этой чести? Конечно же я.

Вот что ей нужно? Я и так уступаю ей чаще, чем кому-либо в своей жизни. Потому что женщина. Своя, любимая. Но нет, хочет на голову сесть и ножки свесить! У-у-у, ведьма!

— Мурад, ты там? — начинает скрестись в дверь кабинета через полчаса.

И голосок такой тоненький, ну просто сама невинность! Однако, я еще недостаточно остыл, чтобы вестись на очередную манипуляцию.

— Иди спать, Самира, — отрезаю строгим тоном, но, когда она меня слушала?

Открывает дверь и заходит внутрь, все еще в моей рубашке, с заплаканным лицом. Такая несчастная, что я невольно смягчаюсь. Подкаблучник! Мнется у двери, ожидая моей реакции, и не получив ее, решительно идет вперед, пока не доходит до моего кресла и нагло плюхается мне на колени.

— Мурад…

— Что? — не обнимая, но и не сталкивая со своих коленей, спрашиваю я.

— Я тоже тебя люблю, — обезоруживает одной фразой. — Прости меня, я сглупила.

И как вот на нее злиться, если внутри я растекаюсь, как кисель от нежности? Сразу же. Хочется ее обнять, прижать к себе и успокоить. Сказать, что никто мне не нужен кроме нее. Но разве она поверит? Говорил ведь, и не раз.

— Что мне с тобой делать, Самира? — спрашиваю с отчаянным вздохом.

— Понять и простить? — глядя на меня снизу вверх улыбается она.

Так обезоруживающе, что не могу. Хватаю в охапку и прижимаю к себе, зарываясь лицом в уже распущенные волосы с обреченным стоном.

— И все-таки, ты ведьма, зараза мелкая!

— Ну, может быть временами, — не отрицает нахалка, целуя меня в подбородок. — Просто твоя история с Лялей была… Не знаю, более значимой? Вы встречались два-три года и столько же ты не мог ее забыть, хотя она и вышла замуж. У меня не было таких чувств ни к кому, понимаешь? Я выбрала Тимура, потому что он был подходящей партией и мне казалось, что лучше я никого не встречу. Я даже почти убедила себя, что люблю его, но это было не так. Я очень быстро забыла о нем, когда уехала подальше. А ты… Ты долго не мог оставить Лялю позади.

— Мои чувства к Лейле давно прошли, — объясняю в который раз. — Да, они были сильными, но сейчас от них не осталось ничего, Самира. Я не смог полюбить Луизу не потому, что продолжал страдать по Лейле, а просто потому, что она была мне больше, как друг и партнер. Она не выводила меня на эмоции, как ты, не заводила одним только взглядом. И даже Лейла… По отношению к ней не было и половины той страсти, что я испытываю к тебе. Ты просто мой человек, Самира, даже если начало у нас не задалось. И я не хочу, чтобы ты когда-либо снова поднимала эту тему. Я люблю только тебя. Точка.

— Хорошо, — прижимаясь лицом к моей шее, соглашается она. — Я верю тебе. Я тоже люблю только тебя. Но помириться с моей семьей было бы неплохо, даже если мы не будем общаться с ними близко.

— Я ведь уже сказал, что буду вежлив. Но не факт, что Тимур будет. Так что будь готова к тому, что о нас все же будут говорить, как о не разговаривающих друг с другом свояках.

— Тогда это уже проблемы Ляли, — хихикает Самира. — Спасибо, Мурад. Я правда ценю это.

* * *

— Ас-саляму алейкум, — как и обещал, традиционно приветствую я Тимура, как только мы сталкиваемся лицом к лицу в гостях у Ибрагима.

— Ва-алейкум ас-салям, — с каменным лицом отвечает он и мне хочется рассмеяться от его кислого вида, но я держусь.

Перевожу взгляд на стоящего рядом с ним Васима — племянника моего друга Максуда, и с ним мы тоже обмениваемся приветствиями, но это уже привычка. Я не слишком хорошо знаю Васима, но при встречах мы всегда общаемся. Он даже был гостем в моем доме когда-то вместе с Максудом.

Я вижу за спинами мужчин, как Лейла зорко наблюдает за нами, укачивая на руках дочь, и мне еще больше хочется рассмеяться. Васим расспрашивает меня о делах, я отвечаю — обычный светский разговор, но Тимур, вместо того, чтобы уйти, как делает обычно, стоит рядом, делая вид, что принимает участие в беседе. Ну просто умора, если честно! Надо же, до чего нас жены довели.

После пяти минут разговора, я все же ухожу, чтобы поздороваться и пообщаться с другими знакомыми, мельком поглядывая на жену, которая пытается одновременно совладать с гиперактивным Амиром и поговорить с другими женщинами. Так как собрались мы просто отдохнуть и пообщаться, без особого повода, то все пришли с детьми, особо не наряжаясь, но даже в простом «базовом», как назвала его Самира, платье, моя жена выглядит красивее всех и ярко выделяется среди своих смеющихся подружек.

— Ну наконец-то ты вышел в люди! — подтрунивает надо мной хозяин дома Ибрагим. — А то начали уже ходить слухи, что новая жена держит тебя взаперти.

— Как бы он ее не скрывал от всех, — говорит его брат Исмаил. — Признайся, Мурад, медовый месяц все еще длится?

— Не твое дело, малыш, — шутливо хватаю за шею зарвавшегося подростка. — Разве тебя не учили, что своих жен мужчины между собой не обсуждают?

— Ох уж эта молодежь, бесполезно учить, — качает головой Ибрагим. — Иди отсюда, малец. Я с тобой еще поговорю!

— Но я ведь еще не успел похвалить его жену! — смеясь, возмущается Исмаил. — Мурад, она здесь вторая самая красивая женщина. Поздравляю!

— И кто же первая? — спрашиваю я.

— Его невестка, само собой, — ухмыляется Ибрагим, имея в виду свою жену.

Когда его брат уходит, недолго думая, хозяин дома спешит удовлетворить свое любопытство.

— Видел, вы с Тимуром снова начали разговаривать. Не знаю, какая кошка между вами пробежала, но рад, что все позади. А то это стало становиться неловким.

— У нас Тимуром, несмотря на слухи, никаких трений нет, — нейтрально улыбаюсь я.

— Хорошо, если так, — неловко усмехается Ибрагим, понимая, что я не намерен с ним откровенничать.

Он находит повод уйти и я переключаюсь на других знакомых, пока нас не приглашают к столу. На этот раз Тимура посадили подальше от меня, так что нам больше не нужно притворяться, что мы общаемся. А когда с едой покончено, ко мне подходит Самира, держа на руках ребенка — скорее всего это дочь Лейлы — и ведя за руку нашего сына, который рыдает так, словно его как минимум избили.

— Что с ним? — спрашиваю я у жены.

— Ревнует, — устало морщится Самира. — Ляля отошла на минутку, а он как увидел, что я взяла малышку, так давай проситься на ручки. Возьми его, пожалуйста.

Я морщусь от досады, потому что не могу этого сделать. По нашим обычаям мужчины не держат своих детей при людях, и тем более не сюсюкаются с ними.

— Я не могу, Самира, если ты забыла, то мы среди наших сейчас находимся, — говорю ей.

Она переводит взгляд на Амира, который плачет, прижавшись к ее коленям, и которого она пытается успокоить, поглаживая по головке, совершенно без результата.

— Это кто у нас тут плачет? — приходит на выручку одна из женщин, которая убирает со стола, видимо услышав наш разговор.

Она подходит ближе и обращается к Самире.

— Хотите подержу ребенка, пока вы не успокоите сына?

— Спасибо большое! — благодарит ее жена, передавая в руки малышку и наклоняясь, чтобы поднять Амира.

— Ну все, все, пельмеш, перестань плакать. Видишь, Милька пошла на ручки к тете.

Наш мелкий собственник цепляется обеими руками за ее платье и кладет головку на плечо, с неприязнью глядя на спокойную девочку на руках у чужой тети. Всхлипывания, как по волшебству, прекратились, хотя в глазах и на пухлых щеках все еще сверкают слезы. Я едва сдерживаю улыбку, поражаясь его выходке. Это же надо, вот ведь хитрюга мелкий!

— Мурад, Ляля будет меня искать, позови ее пожалуйста, — просит меня Самира.

Женщины ужинали отдельно, в гостиной, где все изначально собрались, так что я нехотя иду туда, высматривая Лейлу и увидев ее разговаривающую с женой Васима, иду в их сторону.

— Лейла? — окликаю, оказавшись рядом, и она оборачивается, удивленно приподнимая брови. — Самира тебя зовет, она в том зале.

— А я ее обыскалась! — с облегчением говорит она. — Вик, я сейчас. Подожди меня.

Не дожидаясь ее, я иду обратно, слыша за собой цокот каблуков, но стоит нам оказаться в коридоре, как из другой комнаты выходит Тимур и увидев нас, застывает на месте, а потом с угрозой движется на нас.

— Разве я не говорил держаться подальше от моей жены? — рычит он, пока я пытаюсь уложить в голове в чем его проблема.

— Какого…

— Тимур, прекрати! — обрывает меня Лейла, выходя вперед. — Он ведет меня к Самире, у нее наша дочь.

— И где ты ходишь, отдав ей нашу дочь? — продолжает кипятиться ревнивый идиот.

— Давайте вы отложите свои разборки до дома? — вмешиваюсь я. — Мы все-таки в гостях и кругом куча народу.

Тимур возмущенно смотрит на меня, открывая рот, но замирает, когда из очередной комнаты выходят две женщины.

— Давай уйдем уже, Милька устала, — сердито говорит Лейла мужу и не дожидаясь ответа, обходит нас обоих, чтобы добраться до нужной двери.

Мы с ее мужем остаемся наедине и мне как-то плевать на его грязные домыслы, но этому нужно положить конец.

— Я не имею видов на твою жену, — говорю прямо, глядя в его глаза, наполненные бешенством.

— Лучше бы так этому и быть!

— Не усложняй все, Тимур, — вздыхаю, устало зажимая переносицу. — Угрожать и я могу, но не делаю этого, потому что меня волнует общественное мнение и моя репутация. Хочешь помахать кулаками? Найди кого-то другого, а еще лучше — научись держать свой характер в узде. Нас и так обсуждают все, кому не лень.

— Чхать я хотел на чужое мнение! Только я решаю, что и как мне делать.

— Прекрасно. Вот только мне не чхать, так что я не позволю тебе впутывать меня в твои разборки с женой.

— Ты…

— Эй, Тимур, а я тебя обыскался! — как черт из табакерки появляется рядом с нами Васим, явно пытаясь сгладить конфликт, потому что агрессия так и витает в воздухе. — Что стоим в коридоре? Пойдемте, кофе попьем.

— Спасибо, но я уже уезжаю, — отказываюсь я, посылая выразительный взгляд Тимуру. — Увидимся еще.

— До встречи, брат, — отвечает мне Васим.

Я иду к Самире и они с Лейлой, что-то бурно обсуждающие, тут же замолкают, а Лейла и вовсе спешит уйти, как только я подхожу.

— Что у вас случилось с Тимуром? — оглядываясь кругом, шепчет Самира.

— Ничего, просто поговорили. Ты готова ехать домой? Хватит с меня общения на сегодня.

— Хорошо, — соглашается она, вставая с задремавшим у нее на руках Амиром.

Естественно, как только мы оказываемся в машине, она устраивает мне допрос.

— Так о чем вы говорили с Тимуром?

— О его несдержанности, — хмыкаю я. — Не переживай, просто дал ему понять, что мне не нужны перешептывания и слухи.

— И что он сказал?

— Да ничего. Не бери в голову. Он набычился, как обычно, но присутствие Васима охладило его голову.

— Ну ладно, я все равно расспрошу у Ляли потом, — дуется Мира.

— Как хочешь, но ничего нового она тебе не скажет, — усмехаюсь я,

Ох уж эти женщины…

Веселое меня ждет будущее с такими родственниками, но этого уже не изменишь. Я свой выбор сделал.