Глава 44 · Когда границ больше нет

Его губы накрыли мои — жадно, глубоко, будто кто-то снял блокировку с гипердвигателя, и нас понесло в безудержный полёт без права на торможение.

Меня накрыло этим поцелуем. В нём не было ни капли сдержанности, ни капли сомнения. Только жар. Только признание. Только мы.

Он уверенно и бережно одним движением усадил меня себе на колени, лицом к нему. Я обвила его ногами, вжимаясь ближе, чувствуя, как дыхание становится общим. Хвост, всё ещё обвивавший мою талию, заскользил теперь ниже — медленно, лениво, дразняще — вдоль спины, оставляя за собой трепещущую дорожку жара, будто писал на коже заклинание.

— Ты уверена? — прошептал Кардан прямо мне в губы.

Я кивнула. Просто. Решительно. Слишком долго мы держались на грани. Слишком долго откладывали то, что рвалось наружу.

— Уверена, — прошептала я. — Только не останавливайся.

Он зашипел сквозь зубы, будто мои слова разорвали последние цепи. В одну секунду Кардан поднял меня и пошёл в сторону нашей палатки.

Он нёс меня, будто я была самой хрупкой вещью в его жизни. Палатка осталась в нескольких шагах, но каждый шаг Кардана казался шагом в новое измерение — туда, где не было ни дурацких миссий, ни приказов, ни страха.

Внутри было темно, но я чувствовала Кардана с такой остротой, будто он стоял под прожектором.

Он осторожно опустил меня на постеленный плед, склонился надо мной, не отрывая взгляда. Он будто изучал, запоминал, вбирал каждую черту моего лица, как нечто бесценное.

Я провела ладонью по его щеке, тыльной стороной пальцев — по его ключице. Его кожа была горячей, а его глаза не отрывались от моих.

Его губы снова нашли мои, теперь медленно, сдержанно — будто записывали воспоминания, которое хотели сохранить навсегда. Его руки скользнули вдоль моих рёбер, едва касаясь, вызывая трепет по всей коже.

Всё между нами было — глубже, чем просто желание. Это было доверие, обнажённое до предела.

Я чувствовала, как время замедляется. Как каждое движение Кардана говорит мне больше, чем сотни признаний. Мы не спешили. И, быть может, именно в этой неспешности рождалась настоящая близость — там, где границ уже не было.

Он потянул молнию на моей куртке, медленно, будто раскрывал не одежду, а меня всю. Ласково, без резкости, с уважением к каждой моей неровности, к каждой уязвимости. Его взгляд скользнул вниз — не с вожделением даже, а с благоговением. Он будто видел не тело, а суть. Меня. Ту, что пряталась так долго.

Я вздохнула, когда прохладный воздух коснулся кожи, и тут же ощутила, как его руки медленно стягивают с меня одежду, как они сжимают мою грудь, сгребают остатки неловкости, оставляя меня обнажённой и раскрытой перед ним. Он не бросался на меня, не рвал ткань, не терял контроль. Он сдержанно и медленно распалял меня до состояния, в котором металл плавится! Он был в каждом касании. Здесь. Сейчас. Со мной.

Его хвост, его ладони, его взгляд… — всё в нём было вниманием. Почтением. Желанием не просто прикоснуться, а понять, прочитать меня, как сложную, живую книгу, где каждая строчка важна.

Кардан наклонился и коснулся губами моей шеи. Сначала — едва, осторожно, будто проверял, не испугаюсь ли. Потом — чуть смелее, теплее, мягче. Он прикасался, словно пил с кожи влагу, которую сама ночь оставила специально для него.

Он не торопился. Медленно спустился к ключице, задержался там, проводя языком по чувствительной выемке. Я не сдержала лёгкого вздоха — и почувствовала, как он ответил на него коротким рычанием, будто моё удовольствие отзывалось в нём эхом.

— Я хочу знать каждую точку, где ты замираешь, — прошептал он мне на ухо.

Его губы скользнули ниже — вдоль груди, не сразу добираясь до сосков, будто дразня, будто проверяя, как долго я смогу терпеть. Его ладонь поддерживала меня под лопатками, другая обвивала бедро, приближая нас всё ближе.

Когда он, наконец, взял в рот один из сосков, язык провёл по нему с такой сосредоточенной нежностью, что я выгнулась, сама подставляя себя. А он принял этот жест как вызов — и перешёл ко второму, оставляя влажные следы, тепло, покалывание, дрожь.

Он целовал не как мужчина, который хочет взять, а как тот, кто хочет дарить. И в каждом его движении, в каждом прикосновении чувствовалось, как глубоко он меня чувствует. Не просто тело — меня всю.

Кардан двигался ниже — по животу, вдоль бёдер, мимо тех мест, где я уже пульсировала от желания. Он знал, что делал. Знал, как растянуть мгновение, сделать его вечностью.

Я не могла дышать — так хорошо было. Я была в его власти. Добровольно. С радостью. А он принимал это как дар, как благословение. Нежно массировал мои бока, сжимая их своими сильными и длинными пальцами.

Его хвост вновь обвился вокруг моей талии, сильный, тёплый, как живая верёвка, пульсирующая от желания. Он чувствовал мою дрожь и отвечал на неё без слов.

— Майя, — протянул Кардан.

Он зашипел от желания, прижался ко мне крепче. Мы были как две половинки чего-то давно разделённого. Ладони Кардана ласкали мою грудь, теперь уже жадно — с надрывом, будто он сам не верил, что я действительно здесь, под ним. Я чувствовала, как он сдерживает себя. Как сжимает зубы, чтобы не сорваться. И ещё чувствовала, что скоро он сорвётся, такую страсть сдерживать долго не получится…

Я провела рукой по его спине, вдоль линии позвоночника, и услышала тихий рык — низкий, тёмный, почти дикий, отзывающийся приятной вибрацией внизу моего живота.

Ткань между нами исчезала — плавно, без суеты.

Хвост Кардана обвивался вокруг меня с осторожной, но настойчивой нежностью, словно хотел не просто удержать, а растворить в себе. Поглаживал низ живота, скользил по бедру — лёгким, почти воздушным касанием, от которого по мне растекались мурашки. Казалось, он чувствовал моё напряжение, мои затаённые желания — и отвечал на них безошибочно.

Когда губы Кардана опустились ниже, хвост вновь стал активнее. Он будто поддерживал меня — крепко и надёжно, как броня. И одновременно дразнил, ласкал, утешал. Он обвил мою ногу и подтянул её ближе к Кардану, даря ощущение защищённости, принадлежности… и того самого запретного предвкушения, в котором исчезает весь остальной мир.

Он будто разговаривал со мной через прикосновения — не слова, а ощущения. Через каждую вибрацию, каждый изгиб, каждое надавливание. Его прикосновения не требовали — они приглашали. Вели. Открывали двери, которые я раньше держала на засове.

Даже когда всё во мне кричало: «сейчас», Кардан не спешил. Приподнялась, встретилась с его взглядом. Он дышал тяжело, но не сводил с меня глаз. И в этих глазах было всё — страсть, нежность, одержимость, защита. Я почувствовала, как его хвост поднялся и лёг мне на грудь — горячий, уверенный, а затем прошёлся медленно по ключицам, и выше. Так, как будто это была не плоть, а волна — ласковая, но неумолимая. И когда его хвост начал подниматься — медленно, волнообразно, будто змея, сплетающаяся с моей кожей, я повиновалась своим инстинктам.

Он скользнул по боку, вдоль ребер, и дразняще прижался к шее, задержавшись под подбородком. Я вздрогнула — и не от холода. Оттого, как точно он чувствовал меня. Хвост скользнул по губам, мягко, с трепетом, будто спрашивая разрешения. Я не отпрянула. Наоборот, приоткрыла рот, позволив ему осторожно коснуться моего языка.

Выдох, который Кардан сделал, я не забуду никогда: желание, уважение, потребность, нежность… жажда!

Кардан застыл, его зрачки расширились, дыхание сбилось. Его рука зарылась в мои волосы, но не для контроля — для связи. Он не отрывал от меня взгляда.

И я аккуратно обхватила губами его кончик…