39. Засранцы

После ресторана Маша потащила нас на Аллею Славы. Она знала, что скоро я уеду, и ей хотелось показать как можно больше достопримечательностей. В этом городе вот уже четверть века жила её мать, и Маша тоже проводила здесь много времени — и в ранней юности, и сейчас. Я ощущала её неподдельную любовь к Лос-Анджелесу и гордость за его шумную, жаркую, праздничную красоту. Маша выглядела и вела себя как аборигенка, а вот Молчанов не растворился в этом субтропическом городе. Он смотрелся как чужак. Его место было в холодном ветреном Питере или в ледяном небе над Гренландией — но не здесь, среди разноголосой толпы туристов, искателей приключений, начинающих актрис, заканчивающих бомжей, крикливых зазывал, уличных воришек и шоуменов всех мастей.

Перешагивая через фанатов, лежавших на тротуаре и лобызавших памятные звёзды своих кумиров, мы прошли несколько кварталов. Кирилл держал меня за руку, Молчанов обнимал Машу, а Олег замыкал нашу небольшую процессию. Маша громко рассказывала о звёздах, которые попадались по пути, — Хью Джекман, Скарлетт Йоханссон, Том Круз, — но уличный гул заглушал её слова. Тогда она отпустила Молчанова, оторвала меня от Кирилла и крепко взяла под руку:

— Всё равно они уже много раз здесь были, им неинтересно. А ты впервые. Какой у тебя любимый актёр?

— Тот парень, который играл инопланетянина. Его ещё убили в конце. Он русский.

Она глянула на меня:

— Ты что, не любишь кино?

— Почему? Люблю. Но мне интереснее книги. У нас в Овсяновке нет кинотеатра, а до райцентра ехать далеко. Кабельных каналов тоже нет. Мы с дедом читали книги: я про любовь, а он про войну.

Молчанов с Кириллом ушли вперёд, о чём-то болтая, Олег шёл в пяти шагах позади нас. Маша сжала мою руку:

— Аня, ты не обижайся, что Паша высказался по поводу секса.

— Я не обижаюсь.

— Я понимаю, вы молодые, Кирилл очень темпераментный, вы не можете тихо. И Паша понимает, просто… У нас сейчас мало секса. Он боится повредить ребёнку.

— Тебе врач запретил?

— Нет, не запретил, но Паша такой перестраховщик! С тех пор, как мы узнали о беременности, он превратился в монаха! А я девушка горячая, мы в этом плане с Кириллом похожи — южная кровь. В общем, у нас нет секса почти три месяца, и эта тема несколько болезненна. Паша отказывается её обсуждать. А когда вы с Кириллом начали стонать и стучать кроватью, Паша психанул и сбежал в тренажёрку, подальше от бассейна. Потом он, конечно, понял, что был не прав. Вы же не виноваты, что у нас целибат из-за его тараканов.

Я, наверное, в этот момент побледнела. У Молчанова не было секса со дня нашего знакомства — почти три месяца! А у меня был. У меня было очень много секса за это время. И он об этом знал. А сегодня ещё и услышал.

— Он боится за ребенка, — попыталась я оправдать Молчанова. — Это ведь у вас не первая беременность?

— У нас? — переспросила Маша. — Нет, у нас с Пашей — первая. А до этого у меня был выкидыш, а потом я долго не могла забеременеть. Я даже боялась, что бесплодна.

— У тебя был другой мужчина?!

— Ну, конечно, был! И не один. Ты же не думаешь, что я жила девственницей до тридцати пяти лет? Увы, но не Паша сорвал цветок моей невинности.

Маша весело засмеялась. Я тоже неуверенно улыбнулась. И правда, если у сестры такой же темперамент, как у брата, то у неё должен быть длинный список поклонников. Может, как у меня или ещё длиннее — все-таки она старше в два раза. И тут какая-то смутная догадка заставила меня спросить:

— А кто сорвал цветок… Тьфу, кто у тебя был первым?

— Аня, это может прозвучать дико, но первым у меня был Голубев. Ты только не смейся. И не оборачивайся!

* * *

Потом мы пили виски в баре с видом на бульвар Сансет и ели мороженое. Я наблюдала за всеми мужчинами. Кирилл вёл себя очень расслабленно, если не сказать развязно. Он по-американски клал ступню на колено другой ноги и демонстрировал из-под задравшейся штанины волосатую щиколотку. Носки он не носил, если надевал мокасины. Молчанов выглядел более сдержанным. Он откинулся на мягком диване, забросив одну руку за спину Маше, а в другой покачивал стакан виски со льдом. Олег казался самым напряжённым: он по привычке сканировал пространство и задерживал взгляд на подозрительных личностях. Учитывая, сколько их здесь бродило, ему и расслабиться было некогда.

Я не могла уложить в голове, что они с Машей трахались. И не просто трахались, а пережили чудесный по его словам роман. Лучший за сорок лет жизни. Я переводила взгляд с Олега на Машу, пока она не пихнула меня под столом. Я ткнулась губами в её ухо:

— А кто ещё знает, что ты с Олегом? Ну, это…

— Никто, — ответила Маша тоже на ухо. — И я надеюсь, что ты никому не разболтаешь. Это тайна!

Можно было подумать, что она сердится, но я видела, что её забавляет мой нездоровый интерес. Возможно, ей было приятно окунуться в переживания юности, или моё любопытство казалось ей смешным и детским. Или у неё давно не было возможности с кем-то посекретничать, и теперь она с удовольствием открывалась подружке брата.

— Но почему? — не отставала я. — Что в этом такого?

Она с укоризной на меня посмотрела, словно я не понимала элементарных вещей:

— Вот сразу видно, что у тебя не было младшего брата! Никогда, никогда не следует рассказывать младшему брату и его дружкам о своих любовниках, если не хочешь, чтобы они стебались над вами полжизни. Эти мелкие засранцы могут быть очень жестокими и циничными, особенно в том возрасте, когда им самим никто не даёт.

Я не выдержала и рассмеялась в голос. Я представила жестоких и циничных засранцев лет четырнадцати, которым не давали девушки. Это сейчас они взрослые харизматичные мужики, которым вряд ли кто откажет, а ведь когда-то они были неуверенными в себе подростками. Я остро позавидовала Маше, что она застала их такими. Что знает их с пелёнок и имеет право говорить о них нелестные вещи. Мне бы хотелось познакомиться с Молчановым в его четырнадцать — просто чтобы поумиляться.

— О чём вы там шепчетесь? — спросил Олег. — Аня, убери, пожалуйста, руку.

Я только сейчас заметила, что, наклонившись к Маше через стол, опёрлась ладонью на твёрдую ляжку Олега.

— Ой, простите! Я не нарочно!

Ощущая, как горят щёки, я привалилась к плечу Кирилла. Он машинально подтянул меня к себе и обнял собственническим жестом. Молчанов на нас глянул и тут же отвёл глаза, уставившись на лёд в своём стакане. Лёд, наверное, интереснее, чем названная сестра в объятиях лучшего друга. А Олег смотрел только на Машу. Она покусывала полные губы и силилась сдержать улыбку.

Как забавно, что из трёх присутствовавших мужчин Маша спала с двумя! Обычно это я боялась оказалась в компании мужчин, которые меня имели. Мне казалось это неудобным и неприличным. А Маша спокойно воспринимала эту житейскую ситуацию. Когда-то в студенчестве она потеряла невинность с однокурсником — красивым и целеустремлённым парнем. А потом он стал начальником службы безопасности её отца. А потом охранял её и её жениха от покушений. Всё нормально, если не усложнять.

— Ну что, ничего не забыли? — донёсся до меня голос Кирилла.

Они обсуждали что-то важное. Я прислушалась.

— Завтра обед с мамой, — напомнила Маша. — Она смертельно обидится, если мы не приедем. Она мечтает познакомиться с Аней и готовит королевский приём в русском стиле. Это первая девочка, которую Кирилл не прячет от семьи.

— А Мишель? — спросил Молчанов с непроницаемым выражением лица, за которым без труда угадывалась издёвка.

— Паша, заткнись, — предупредил Кирилл.

Маша со значением посмотрела на меня — мол, именно этого она и опасалась, когда скрывала отношения с Олегом. Шуточки и ехидные комментарии.

— Ладно, молчу, — сказал Молчанов. — Завтра — обед с мамой. В понедельник поедем кататься в Сан-Диего, во вторник — последние приготовления к церемонии, а в среду — мальчишник.

— Какой ещё мальчишник? — спросила Маша. — Вас всего трое! Можете дома напиться.

— Нет, нас много, — возразил Кирилл. — Мы позовём папу, охранников и Сашку. Можно ещё взять нового мужа мамы. Мы соберёмся всей бандой и поедем в стрип-клуб оплакивать свободу Пашки на груди самой знойной мексиканки.

Маша фыркнула:

— Ну и замечательно! Я не против! Мы с Аней тоже найдём чем заняться. Пригласим толпу негров-стриптизёров и будем дёргать их за бубенцы.

Кирилл засмеялся так, что брызнуло виски. За ним засмеялись Молчанов и Олег. Видимо, представили, как мы издеваемся над бедными неграми.

Мне казалось, что это самый счастливый день за всё лето. Я и не предполагала, что от дружеских и родственных отношений можно получать столько радости. Я теребила крылышко ангела, висевшее на шее, и мечтала, чтобы этот день не кончался.

Я знала, что мне предстоят слёзы и страдания, но в запасе было несколько дней, и я хотела ими насладиться. Набить кладовку воспоминаниями.