Глава 15

Перед внутренним взором проносятся жуткие картинки из прошлого. Тот день, когда небесные воины впервые появились передо мной. Мечи стражников не причиняли чешуйчатой коже неведомых существ ни малейшего вреда! «Что же за чудовищное оружие могло оставить такой порез?» – ужасаюсь я. Риас ждёт, поэтому я медленно и неохотно приближаюсь. – Чем я могу помочь? – шепчу, содрогаясь при виде сочащейся из раны крови. – Промыть? Перевязать? Тебе больно?.. Осекаюсь, потому что последние слова вырвались помимо воли. Но всё равно жду ответа. Мне действительно интересно, так ли бесчувственен илин. Он признавал, что некоторые ощущения ему знакомы, пусть и в меньшей мере, чем у меня. Воин молча протягивает мне металлическую пластинку. Я рассматриваю её зазубренные края со смесью растерянности и нехорошего предчувствия. Подхватываю дрожащими пальцами и взвешиваю на ладони. – Я не знаю, как этим пользоваться. – Поднимаю взгляд и замечаю, что Риас выглядит бледнее, чем раньше. Он потерял много крови? Может, эта штука останавливает кровотечение? Решившись, деловито интересуюсь: – Что нужно делать? – Оружие трэнов, – сквозь зубы отвечает он, – не только пробивает защиту кардов. Оно отравляет нас, поражая нервные окончания… Да, можно сказать, что это больно. Но иначе. Постоянно. Если это вовремя не остановить, то нервные клетки в моём теле будут уничтожены. – Я не понимаю… – Я умру, – спокойно смотрит он и, когда я замираю не дыша, забирает из моих рук пластинку. – Покажу здесь. Подносит металл к ране и вжимает в повреждённую кожу, которая на глазах сереет, а я замечаю тонкие ниточки молний, как на чёрных мечах трэнов. Риас белеет лицом, а зрачки его расширяются так, что полностью закрывают радужку. Должно быть, мужчине больно так, как мне и не представить. Вдруг он потеряет сознание? В груди всё сжимается, и я вскрикиваю: – Стой! – Тянусь к его плечу, но замираю, так и не коснувшись. – Я же простая тэтиэнка… Не жрица и не целитель. Может, лучше позвать кого-то сведущего? Я скоро! Делаю лишь один шаг, но Риас останавливает меня. Разворачивает лицом к себе и с трудом произносит: – Я не могу уронить честь илина перед кардами. Ты моя рабыня и сделаешь это. И снова всучивает мне железяку. Рабыня?! Поверить не могу! Так вот почему, вернувшись из горящего города, воин первым делом бросился искать меня. Мне стало неприятно, оттого что подумала, будто Риас беспокоился обо мне. Бесчувственный чурбан! Сжимаю пластинку дрожащими пальцами и прогоняю накатившую дурноту. Концентрируюсь на чувстве злости. Ведёт себя так равнодушно, будто речь идёт вовсе не о его жизни… Впрочем, меня это тоже не касается. Какая мне разница, если мужчине не дорога жизнь? Хочет, чтобы его лечила несведущая рабыня? Сам приказал! Поджимаю губы и, глубоко вдохнув через нос, вытягиваю руку. Стараюсь действовать так, как показывал Риас, но при первом же прикосновении к ране железяка начинает шипеть. – Не… – с трудом цедит воин и, положив огромную ладонь на мою, мягко поворачивает. – Так. Кивнув, я продолжаю очень медленно вести пластинкой вдоль раны и стараюсь держать правильный наклон, но мужчина стонет и неожиданно оседает на одно колено. Губы Риаса заметно синеют, и это тревожит меня так, что сердце начинает отбивать барабанную дробь. – Я что-то делаю неверно? – Про… – Кажется, что тело с трудом слушается воина. – …дол… жай! – Вот же упрямый чурбан, – шепчу в отчаянной злости. – Как позволил себя ранить? Тут замечаю, что кожа там, где я уже провела пластинкой, срастается в грубый алый шрам, и чешуйки не закрывают его. Края их посерели и выглядят округлыми, будто оплавленными. Рука моя ноет от перенапряжения, но я собираюсь с силами, ведь впереди ещё много работы. – Я прикрывал ваш отход, – выдыхает Риас и пронзает меня взглядом исподлобья, – когда появился второй отряд трэнов. Мои карды пали, а меня взяли в… – Плен? – Дрогнув, моя рука замирает. Мужчина сжимает челюсти так, что дёргаются желваки. Качает головой: – Окружение. Но трэны совершили ошибку. – Губы его кривятся в короткой усмешке. – Надо было убить меня сразу, а не задавать вопросы. В груди леденеет. – Так тебя пытали? – догадываюсь я. – Ты не должна никому говорить об этом, – хмурится он. Вспоминаю темнокожих существ с чёрными мечами в руках и повожу плечом. Значит, молнии на лезвиях мне не привиделись. Особенное оружие может не только прорубить чешую небесных воинов, но и причинить страдания даже бесчувственным кардам. – Они придут сюда? – тихо уточняю я. – Поэтому ты приказал ждать осаду? – Рано или поздно они найдут убежище, – ровно отвечает он. – Карды должны быть готовы. Я прикусываю язык, стыдясь своего предположения. Разумеется, Риас ничего не сказал врагам! Никто из кардов не должен знать, что их предводитель попал в переплёт, чтобы сохранить честь илина. Мой отец был таким же… Не желая погружаться в воспоминания, сосредотачиваюсь на пластинке и медленном исцелении Риаса от жуткой раны. Вот уже скоро половина затянется грубым шрамом… И тут воин опускает ресницы, тело его обмякает и валится на пол. В растерянности смотрю на бесчувственного мужчину. – Он умер? Без сознания? О великая богиня, что мне делать? Проклиная честь Риаса, которую тот защищает ценой собственной жизни, опускаюсь на колени. Кусая губы, решаюсь продолжить исцеление. Металлическая пластинка неторопливо ползёт по ране, стягивая кожу в рубец. Тонкие иголки молний тают без следа, но мужчина не подаёт признаков жизни. Кажется, даже не дышит… Как я поняла из короткого объяснения, при ранении от мечей трэнов в кровь что-то попадает и медленно убивает жертву. Яд? Магия? Что это? А ещё оно причиняет боль такую, что страдает даже тот, кто, кажется, вовсе не испытывает чувств… Нет. Риас может их ощутить. Например, через мой дар. Что может прекратить жуткие мучения? Чем я могу помочь? Как спасти небесного воина? Что-то яркое, будоражащее, как… – Верно, – шепчу и, наклоняясь к мужчине, отбрасываю уже ненужную пластинку. – Я покажу ему это.