Глава 16

Мой первый поцелуй. Вспоминать об этом приятно и немного стыдно. Было очень неловко, ведь я показала свою беспомощность и неопытность тому, кто так мне нравился. Высокий и красивый паренёк, отец которого был другом моего папы, привлекал внимание самых красивых девушек Рессура. Рослый не по годам, с развитой мускулатурой и белозубой улыбкой. Мужественный и очаровательный Овиас. Я же была совсем юной. Подросток с едва наметившейся грудью и непослушными волосами, которые торчали во все стороны, как ни старалась мать пригладить их расчёской. Кто бы мог подумать, что моя мечта сбудется в тёмной подворотне? Но мне было всё равно, где это произойдёт. До сих пор помню, как дрожали мои пальцы, а дыхание прерывалось. И своё неловкое прикосновение к губам юноши. Он едва заметно улыбнулся в ответ, а потом привлёк меня к себе и, накрыв мои губы своими, показал, что такое настоящий поцелуй. Потом сердце колотилось, а щёки пылали от одного воспоминания о том, как его язык нежно прикасался к моему, сплетаясь в неизведанном до того дня порочном танце. Мне было так стыдно, что я не выходила из дома несколько дней и молилась милосердной Эеридис. А когда наконец решилась встретиться и покинула спасительные стены своей комнаты, узнала, что парень покинул Рессур и отправился в море с отрядом отца. Корабль не вернулся… Я навсегда сохранила в памяти свою робкую любовь и этот особенный первый поцелуй. И сейчас решаюсь поделиться сокровенным чувством с небесным воином. Обхватываю ладонями его лицо и, глядя на сомкнутые веки, передаю то, что чувствовала тогда. По коже бегут колкие мурашки, уголки губ подрагивают, а по щеке ползёт солёная капля. Смесь нежности и грусти заставляет сердце замереть, а потом забиться быстрее. Если бы в то время я не заперлась у себя, то узнала бы об истинной причине того поцелуя. Мои чувства не были секретом для Овиаса, но оказались безответными. Юноша рвался доказать, что уже вырос. Желал битв и славы. И когда отец отказался брать его в путешествие, пошёл на шантаж. – Джэна. Выныриваю из печальных воспоминаний и, осознав, что до сих пор прижимаю руки к лицу Риаса, растерянно моргаю. Мужчина не шевелится, кажется, даже не дышит. Словно не желает спугнуть бабочку, случайно опустившуюся на доспехи. Будто любуется. Или смакует мои чувства… Вздрогнув, резко отшатываюсь. Не удержавшись, заваливаюсь назад, но за миг до падения воин вскакивает и удерживает меня. Касается так осторожно, будто моё тело создано из хрусталя. Усаживает рядом и смотрит в глаза. – Что это было? Я теряюсь, не зная, что ответить. Как объяснить чувства? Кусаю губы, но, замечая, что привлекаю этим внимание Риаса, нервно говорю: – Мой первый поцелуй. – Это… – Мужчина замирает, подыскивая слово, а потом повторяет то, что некогда было сказано мной: – Приятно. И больно. Прижимает ладонь к груди. – Здесь. Верно? Я смущаюсь, но всё же отвечаю: – Да… – И тут же перевожу тему. Тянусь к плечу воина, но застываю, так и не коснувшись шрама. – Как твоя рана? Ты потерял сознание… Напугал меня! Но Риас будто не слышит. Обхватывает моё запястье и очень осторожно проводит большим пальцем по следу от кандалов. Я хочу отдёрнуть руку, но боюсь даже шелохнуться, потому что цепенею от услышанных слов: – Тебе нравится страдать? О чём он? Почему смотрит на шрамы от цепей? Неужели желает снова заковать меня? Но почему? Я же помогаю! И не сбежала… Куда деться? От дома остался лишь пепел, а здесь моя семья. Неужели подумал, что мне по душе подобные «украшения»?! – Нет! – вырываюсь в ужасе. – Почему ты так решил? Хмурюсь в ожидании ответа. Риас, прищурившись, касается своих губ, проводит по ним кончиками пальцев, будто вспоминает мои ощущения. Я уже жалею, что пошла на это. Да, воин потерял сознание. Но не умер же! Полежал бы, отдохнул… – Здесь было хорошо, – тихо отвечает он и опускает руку ниже. – Тут… Бум-бум-бум! Как будто долго и быстро бежал. С кинжалом в груди. – Это не страдание, – качаю головой. Подтянув к груди колени, обхватываю их и тяжело вздыхаю. – Это печаль. И разочарование… Но, несмотря на это, первый поцелуй был прекрасным. – Не понимаю, – хмурится Риас. – Как бы объяснить, – задумываюсь я. – Это как праздничное блюдо. Там есть немного соли и щепотка перца, но оно остаётся сладким. Выражение лица его не меняется, и я оглядываюсь на металлический шкаф, из которого Риас доставал безвкусную пищу. Если небесные воины всегда питались только так, откуда им знать, что такое соль и перец? – Хм… – Идея появляется, как солнечный лучик сквозь тучи. – Можно выйти за стены города? Ненадолго! Замираю, вспоминая слова об осаде. Наверное, воин откажет. Он и так едва не погиб, желая помочь мне спасти семью. Но Риас кивает: – Со мной. «Разумеется, – хмыкаю про себя. – Я же рабыня». Радуясь скорой прогулке, потираю шрамы на запястьях. Перехватив взгляд Риаса, тут же мотаю головой: – Нет, мне не нравится боль. И цепи! – В голосе мелькает горечь обиды. – Зачем было заковывать меня? Боялся, что сбегу? – Ты пожелала стать рабыней. – Голос его пронзает ледяным равнодушием. – Риэки держат их в цепях. Что?! От изумления у меня на миг пропадает дар речи. Люди в серых одеждах говорили, что я из риэков. Так небесные воины называют тэтиэнцев. Значит, Риас заковал меня потому, что некоторые рабовладельцы так поступали с иутами? А потом решил, что мне это нравится. – Почему же тогда приказал снять их? – спрашиваю, когда прихожу в себя. – Ты слишком нежная. – Он поднимается и идёт к ящику. Всё повторяется как в прошлый раз. Я привожу себя в порядок с помощью средств небесных воинов, ем безвкусную пищу и запиваю её водой. В ворохе одежды выбираю новый чистый наряд. Риас остаётся в том, в котором был. Запылённые брюки сменить не удастся – вряд ли найдутся штаны такого размера. Мужчина растягивается на полу, я же устраиваю себе из тряпья подобие гнезда. Засыпать рядом с воином не страшно. Я уже поняла, что этим существам незнакомы такие понятия, как любовь и нежность. Убедилась, что о страсти они тоже не ведают. Закрывая глаза, думаю о том, почему люди в серых одеждах намекали, что кард не человек. Может, дело в чешуе? Рана показала, что под ней обыкновенная кожа, как у меня или другого тэтиэнца. Гипотезы возникают одна за другой и, прорастая в видения, рождают причудливые картинки. Уже на грани сна возникает вопрос. А почему мне так интересно это бесчувственное существо? Жалость или?..