Глава 17

Утро начинается с громкого звука. Подскочив, я испуганно оглядываюсь. Риаса нет, дверь распахнута, но ничего странного не слышно. Поднимаюсь и, осторожно приближаясь к выходу, выглядываю. Издалека доносится звон и голоса, я иду на них. Поднимаюсь по короткой лестнице и вижу жриц. Они что-то обсуждают и не скрывают возбуждения. – Джэна? – обернувшись, узнаёт меня одна из девушек. – Что ты здесь делаешь? – Я с одним из небесных воинов, – негромко напоминаю ей и невольно краснею. Мне придётся произносить это часто, но как же трудно! Особенно страшит мысль о том, что предстоит сказать и родным. – Его имя Риас? – уточняет другая. Я киваю, и она быстро движется в сторону, откуда я пришла. Остальные следуют за ней и меня увлекают за собой. – Эмус позвал нас, – поясняет младшая из девушек. – Попросил помочь предводителю небесных воинов. Императору донесли, что ард ранен… – Кард, – поправляет её другая жрица. – Так называют небесных воинов. А их предводитель – это илин. – Император взволнован известием о состоянии этого воина, – ворчит первая. Она явно недовольна поучением старшей. – Настаивал на быстрейшем исцелении, но мы не знали, где искать этого кар-да. Тщательно выговорив это слово, девушка с вызовом смотрит на подругу. Та жмёт плечами и с улыбкой добавляет: – Нам повезло встретить тебя. Где больной? Я вспоминаю, что Риас просил молчать о том, что произошло в Рессуре, и качаю головой: – Илин в порядке. Он ушёл, когда я спала. «А может, его увели?» – холодею, понимая, что никто не мог рассказать о ране мужчины. Его подчинённые погибли. Знает лишь сам небесный воин… и я! – От кого Эмус услышал эту весть? – интересуюсь, показывая жрицам пустую комнату. – Мы не знаем. Конечно. Император не отчитывается перед жрицами. Вспоминаю серебристые шкафы в зале, где чешуйчатые воины держали Эмуса, и полупрозрачное изображение человека в серой одежде. Может, за сражением кто-то наблюдал с неба? Но больше всего меня настораживает то, что император попросил жриц об исцелении илина. Глянув на пластинку, которая до сих пор блестит на полу, прикусываю нижнюю губу. Вряд ли Эмус знает, как именно ранен Риас, иначе не послал бы девушек на помощь. От размышлений меня отвлекает восторженное восклицание: – Как красиво! Одна из жриц, выудив из кучи одежды синее платье, изумлённо рассматривает его. – Откуда это? – присоединяется к ней вторая. – Чистое… Оглядывается на меня с лёгкой завистью. Я улыбаюсь и, прикрыв дверь, предлагаю им переодеться. В ход идут брусочки для умывания, одна из девушек достаёт из кармана костяной гребень. Комната наполняется смехом, и мы будто переносимся в прошлое. Когда ещё не было нападения с неба, а величественный Рессур переливался оттенками золота и слоновой кости под мирным небом. В разговоре выясняется, что всех жителей столицы перевели вниз, и я прошу показать, где моя семья. Надеюсь, что заодно мне удастся либо увидеть Риаса, либо что-то разузнать о воине, и следую за жрицами. Девушки, радуясь обновкам, красуются друг перед другом и тайком посматривают на людей в серых одеждах. Я же стараюсь держаться от них подальше и не оборачиваюсь на призывные крики молодых и симпатичных мужчин. На сердце тревожно от их присутствия, и я сама не могу объяснить почему. Мы спускаемся сначала на площадь, где были размещены рессурцы, а потом ещё ниже. Моя догадка о пещерах, вырубленных в скале, оказывается верной. Серые стены здесь сочатся влагой, а по камню бегут тонкие сетки трещин. Под ногами скрипят мелкие камушки, а над головой возвышаются неровные своды. То тут, то там светлеют отверстия, и я искренне надеюсь, что они сделаны специально, а не образовались в результате обвалов. Помещения идут одно за другим, встречаются совсем маленькие, будто коридоры, а порой мы попадаем в огромные залы. Становится многолюдно, вокруг собирается всё больше тэтиэнцев. На нас оглядываются и, рассматривая с головы до ног, перешёптываются. Я тоже наблюдаю очень внимательно, стараясь понять, как теперь протекает жизнь рессурцев. Прошло не так много времени, но горожане уже освоились в горах. В стенах темнеют небольшие ниши, многие из них завешены покрывалами, отделяя семьи более знатных людей. Классовое разделение никуда не делось. Раздаётся смех и детский плач, кто-то переругивается, другие обсуждают очерёдность уборки. Сквозняк доносит разнообразные запахи, и я улавливаю аромат каши. – У вас есть зерно? Откуда? Оказывается, даже в таком плачевном положении люди умудряются находить способы улучшить свою жизнь. Безвкусная, пусть и сытная пища, которой щедро делятся небесные воины, многим не нравится. Жрицы сами диву даются, но в пещерах будто из ниоткуда появляется то мясо, то ягоды… – Лезут наружу и находят еду, – ворчливо объясняет верховная жрица. Она обнимает меня и, отстраняясь, трогает запястья, будто желает убедиться, что мои ранки зажили. – Рискуют быть заваленными камнями ради дичи или горсти засохших ягод. Безумцы! – Как мои родные? – спрашиваю с замиранием сердца, и меня ведут внутрь небольшой пещерки. Жрица молча показывает рукой за свою спину. Я привыкаю к полутьме и, приметив в углу измождённую женщину, бросаюсь к ней. – Мама! Она молча обнимает меня, и мы долгое время сидим, наслаждаясь моментом единения. – Джэна. – Вита садится рядом с нами. – Маме тяжело, позволь ей прилечь. Как я и надеялась, жрицы позаботились о моей больной маме. Видеть улыбку, пусть слабую, для меня настолько радостно, что я едва сдерживаю слёзы. Передав уход за больной своей сестре, поднимаюсь. Обращаюсь к верховной жрице: – Как вы устроились? Нуждаетесь ли в чём-то? Губ женщины касается понимающая улыбка. – Тебе следует подумать о себе. Она оглядывается на остальных и, раздав задания, увлекает меня в сторону. Понизив голос, ласково уточняет: – С тобой хорошо обращаются? Немного подумав, киваю: – Илин не обижает меня. – Но он заковал тебя в цепи, – напоминает жрица. – Заставил идти за его конём, пока ты не лишилась сознания. Я машинально потираю шрамы на запястьях и качаю головой. – Он решил, что у нас так принято. Рессурцы держали иутов в кандалах и… Я замолкаю, потому что мимо нас проходит группа мужчин. Посмеиваясь, они показывают на меня пальцами и многозначительно переглядываются, не смея открыто выражаться при верховной жрице. – Да, – недовольно кривится жрица и косится на удаляющихся горожан. – Люди шепчутся, называя тебя рабыней небесного воина. А ты знаешь, как относятся к тем, у кого нет свободы. В груди неприятно колет. Я мрачно хмыкаю: – Намекаете, чтобы я следовала за своим… – Это слово далось с трудом. – Хозяином? – Предупреждаю, – с нажимом отвечает она, – чтобы ты не ходила одна по тёмным местам. Жители этого города приютили рессурцев, дали кров и пищу. Но никого не беспокоит то, что происходит внутри нашего общества. Уже несколько раз мне приходилось вмешиваться… Споры, перерастающие в драки, – это ещё не самое страшное. Потеряв кров, живя в пещере, даже достойные господа постепенно превращаются в зверей и стараются заполучить кусок власти. Теперь здесь царит один закон: выживает сильнейший. Без поддержки стражников, без присутствия императора – не знаю, сколько ещё продержится мой авторитет. Встрепенувшись, я хватаю её за руку. – Императора здесь нет? Но как же? Девушки сказали, что именно Эмус послал их к илину, приказав исцелить воина. Мне важно узнать, как стало известно о тайне Риаса. – Мы всё так же проводим обряды, – коротко признаётся верховная жрица. – Раз в день мне и моим помощницам позволено подниматься к императору для выполнения долга перед милосердной Эеридис. На церемонии всегда присутствует кто-то из кардов. А иногда появляется тот, кого называют «главнокомандующий». Она задумчиво замолкает, а я продолжаю: – Словно отражение в зеркале, его образ появляется на гладкой поверхности железного ящика. Существа в серых одеждах похожи на людей, но при виде их по моей коже бегают мурашки. А от слов бросает в холод! Я не понимаю, почему рессурцев спасли, но держат в пещерах. Откуда они пришли и чего хотят? Что с нами будет?.. Жрица обнимает меня и молча гладит по спине. – Давно не виделись. Оборачиваюсь прежде, чем понимаю, кому принадлежит хрипловатый низкий голос. При виде Иуста, за спиной которого стоят старые дружки, скрещиваю руки на груди. Молчание затягивается, а вокруг нас уже собираются зеваки. Я начинаю первой: – Как твоя рана? – Точно, – кривится мой бывший поклонник и оглаживает живот. – Ты о том, как твой господин проткнул меня мечом? Я хочу ответить, но Иуст не даёт и слова вставить: – Добрые люди помогли. Ведь ты побежала следом за своим любовничком. Как тебе спится под ним, а? Нравится быть подстилкой того, кто спалил Рессур? – Да как ты можешь так говорить? – вспыхиваю я. – Риас спас тебя! Он прикрыл наше бегство, а сам попал в плен к неведомому врагу. От воспоминания о чёрных воинах с магическим оружием в руках холодеет в животе. – Я сам себя выручил! – рычит Иуст. – А ещё тех, кого ты бросила. Твою семью! Он победно смотрит на меня, а я задыхаюсь от несправедливости. Как этот человек может говорить подобное? Я же помогла ему выбраться из Рессура прежде, чем тот сгорел дотла! Слышу шепотки, от которых сжимается желудок, и понимаю, что верят Иусту, а не мне. – Ты… – шагаю к нему, но жрица останавливает меня. – Тебе стоит немедленно вернуться к илину, – тихо говорит она и подталкивает к выходу. – Если он действительно добр к тебе, держись небесного воина. Возможно, рядом с ним ты быстрее найдёшь ответы. Я горько улыбаюсь и киваю ей. Да, Рессур пал, но порядки, введённые в столице, остались. Как и раньше, право выступить имеют лишь мужчины. А за меня некому заступиться – мой отец умер. Только теперь всё ещё хуже – в этих пещерах действительно выживает сильнейший. Потому верховная жрица хочет, чтобы я поднялась наверх, пока со мной не случилось что-нибудь плохое… Иду, стараясь держаться поближе к свету и подальше от мужчин, чьи взгляды будто оставляют на коже липкие следы. Слыша вслед неприятные слова, лишь ниже опускаю голову и ускоряю шаг. Но краем глаза замечаю быстрое движение и не успеваю остановиться до того, как врезаюсь в каменное тело Иуста. Пользуясь моментом, он обнимает меня и шепчет: – Будь со мной, и всё будет хорошо. Я о тебе позабочусь… – Пусти, – отталкиваю его. – Больше, чем я, тебе никто за ночь не даст! – разозлившись, громко заявляет он. И отшвыривает меня. Я выставляю руки, прежде чем упасть. Упираясь ладонями в камень, быстро оглядываюсь. С этого человека станется сплюнуть и ещё сильнее унизить меня. Но о том, что задумал Иуст, я даже подумать не могла! – Раз так, я возьму тебя бесплатно. – Ухмыляясь, он начинает развязывать штаны. Вокруг нас поднимается шум. Мужчины улюлюкают, а женщины ахают. Но никто не пытается заступиться или вразумить обезумевшего Иуста. Лишь жрица что-то говорит, но слова верховной тонут в подбадривающих криках. Внезапно раздаётся отчаянный вопль: – Не смей трогать мою сестру! В тушу Иуста врезается худенькая фигурка брата. Он колотит мерзавца, но тот лишь удивлённо приподнимает бровь. Наступает тишина, как перед бурей, а у меня сердце замирает от страха за Каликса. Но тут тишину прорезает ледяной женский голос: – …Порча чужого имущества по закону Тэтиэна наказуема двумя годами службы на императорском корабле или штрафом, равным жалованию за это время! Если сделаешь хоть шаг и коснёшься чужой рабыни, я лично подам прошение Эмусу. Расступись! Вокруг становится светлее, и мне помогают подняться. Жрицы, на лицах которых застыл страх и беспомощность, провожают меня к выходу из пещеры. Я ищу Каликса, чтобы убедиться, что он не пострадал. Брат стоит рядом с верховной и, виновато опустив голову, даже не смотрит на меня. Иуст же буравит таким взглядом, что сердце пропускает удар. Я торопливо отворачиваюсь, надеясь, что судьба больше не столкнёт нас. Возможно, для безопасности родных будет лучше, если я не стану навещать их. О состоянии мамы буду спрашивать у жриц, когда они будут приходить к Эмусу. Я выхожу на площадку, где раньше держали рессурцев, без сил опускаюсь на корточки и прячу лицо в ладонях. К глазам подступают слёзы, и я даю себе несколько секунд, чтобы излить горечь унижения, боли и страха, которые пришлось испытать. А затем поднимаюсь и, оставляя прошлое позади, смотрю на высокое белоснежное здание. Я так и не выяснила, как императору стало известно о ране Риаса. Так может, воспользоваться своей частичной свободой и навестить Эмуса? Только вот… Я оборачиваюсь и смотрю в темноту, куда уводит выбитая в скале лестница. Иуст выглядит совершенно здоровым, но я точно помню, как меч илина насквозь пронзил его тело. Видимо, жизнь этого подлого человека очень нужна великой богине.