25

Она сидела рядом, вжавшись в кожаное кресло бизнес-класса так, словно пыталась слиться с обивкой. Краснела и нервничала. Тонкие пальцы до побеления костяшек вцепились в плед на коленях, а взгляд был намертво прикован к иллюминатору, за которым плыли густые облака.

Я сделал небольшой глоток чёрного кофе, не сводя глаз с её профиля. После того поцелуя было сложно от нее оторвать глаза в принципе. Хорошо, что она ноги прикрыла пледом, а то мысли стекались только в одно русло.

Леру выдавала шея. Тонкая, изящная, залитая густым, предательски-алым румянцем, который не сходил с самого утра. Она думала, что мастерски играет в прятки. Изо всех сил делала вид, что ничего не произошло, что мы просто босс и подчинённая, возвращающиеся из рядовой командировки.

Какая наивность.

Я прекрасно видел, как у неё дрожат ресницы каждый раз, когда я обращаюсь к ней. Как сбивается её дыхание, стоит мне случайно задеть её локоть.

Она помнила всё. До мельчайших деталей.

И от этого осознания внутри меня тугим, раскалённым узлом сворачивалось хищное, собственническое удовольствие.

Моя память тоже услужливо, кадр за кадром, прокручивала события этой ночи в дурацком номере. Вкус сладкого шампанского на её губах. Её возмущённый, пьяненький лепет о том, что поцелуй — это не главное. И ту секунду, когда у меня окончательно сорвало тормоза.

Я помнил, как сгрёб её в охапку, намотав светлые шелковистые пряди на кулак, жёстко фиксируя её голову. Помнил, как она охнула от сладкой, безотчётной капитуляции, когда я жадно смял её губы.

Она была такой мягкой, податливой и горячей. Под моими руками плавилась, как воск, отвечая на поцелуй с такой отчаянной, искренней отзывчивостью, что у меня потемнело в глазах от желания.

Я хотел её.

Дьявол, как же сильно я хотел разорвать эту треклятую рубашку, опрокинуть её на эти абсурдные розовые простыни и взять прямо там. Моё тело до сих пор сводило судорогой при одном воспоминании о том, как её грудь тяжело вздымалась, прижимаясь к моей, как она тихо, почти жалобно простонала прямо мне в губы.

Но я остановился.

Отстранился и уложил её спать.

Почему? Потому что я не стервятник. Она была пьяна, уязвима, вымотана эмоциональными качелями своей рушащейся жизни. Возьми я её тогда... наутро она бы сгорела от стыда и чувства вины. Решила бы, что совершила грязную ошибку. Забилась бы в свою раковину, и мне пришлось бы выковыривать её оттуда месяцами.

Мне не нужна была интрижка на одну ночь.

Мне не нужна была пьяная уступка.

Мне нужна была она вся . В трезвом уме, с полным осознанием того, кому она теперь принадлежит.

Я чуть повернул голову, разглядывая её. Валерия. Нет. Моя Лера. Я почти ничего не знал о её муже. В личном деле стоял штамп, но детали её семейной жизни оставались для меня закрытой дверью. Однако мне и не нужно было знать подробностей, чтобы сложить два и два.

Я помнил её старые, заношенные вещи в первые дни работы. Помнил, как она, сгорая от стыда и пряча глаза, просила выдать ей аванс, потому что у неё не было денег даже на одежду для командировки. Помнил, как она в отчаянии рассматривала объявления о сдаче дешёвых, убитых квартир на первом этаже, лишь бы поскорее съехать. И я слишком хорошо помнил её взгляд в ресторане, когда она тихо призналась, что её никто и никогда не защищал.

Какой бы ублюдок ни называл себя её мужем, он довёл её до того, что она бежала от него с пустыми карманами. Но она бежала. Сама подала на развод. Сделала этот трудный шаг, отрезав пути к отступлению.

Точка невозврата пройдена. И теперь я не дам ей включить заднюю. Не позволю сомневаться, бояться или думать, что она должна справляться со всем одна.

Я заберу её себе. Окончательно и бесповоротно. И сделаю это так, что она сама не заметит, станет моей. Без страха и оглядки на прошлое.

Самолёт слегка тряхнуло. Мы входили в зону турбулентности. Лера тихонько пискнула и ещё сильнее вжалась в кресло, инстинктивно зажмурившись.

Я медленно протянул руку и накрыл её ледяные, дрожащие пальцы своей горячей ладонью.

Она распахнула глаза и наконец-то посмотрела на меня. В её голубых радужках плескалась настоящая паника от моего прикосновения. Пульс под моими пальцами забился так отчаянно, словно у пойманной птицы.

— Дышите, Лера, — сказал, намеренно сокращая дистанцию и наклоняясь ближе к её лицу. Я не собирался убирать руку. Большой палец медленно погладил её тонкое запястье. Сейчас бы сжать оба над её головой и… Черт! — Мы скоро приземлимся. Всё под контролем.

— Я... я дышу, Сергей Матвеевич, — сглотнув, сипло отозвалась. Губы облизнула и у меня опять все мысли стеклись не туда.

Её взгляд метнулся к моим губам, затем снова к глазам. Румянец на шее полыхнул с новой силой. Она помнила. Господи. Ну вот что она делает со мной? Её тело отзывалось на меня даже сейчас, в кресле самолёта, на высоте десяти тысяч метров.

— Вот и отлично, — я чуть заметно усмехнулся, глядя прямо ей в глаза, давая понять, что читаю её насквозь. — Привыкайте, Валерия. Как насчет ужина по прилету?

— Так.. Время будет уже позднее… Пока мы пройдем контроль и все остальное. Мы же прилетаем в восемь вечера, — пролепетала, хлопая ресницами.

— Точно, так как насчет очень позднего ужина? —От моих слов по её лицу ползет еще более густой румянец, но мне явно нравится ход её мыслей. Пусть я и имел в виду просто ужин.